Can you stake my heart?

      13.       Пробуждение сильно напоминает студенческие, похмельные, когда не нужно даже пытаться двигаться, чтобы тошнота подкатила к горлу, а в голову ударила мигрень. Тут так же, вот только мышцы затекли не из-за полуночных плясок в клубе, а из-за крепко связанных конечностей и жесткого мешка на голове.       Первым делом становится ясно, что тошнота появилась благодаря отвратной дороге, по которой едет машина. Как в старых криминальных фильмах, Эрен рефлекторно проверяет руки – была мысль сломать большой палец и выскользнуть из наручников.       Вместо них в кожу врезается тонкая проволока, от которой спасти может только ампутация.       Кричать нет смысла.       А значит впереди долгие часы в багажнике. Ахуенно.       14.       Во второй раз все проходит более гладко – и руки свободны, и дышать без мешка легче, и пустая комнатушка три-на-три не проверяет желудок на прочность, как багажник. Парень даже умудряется принять сидячее положение, чтобы оглядеться вокруг.       — Что за…       Повязка на левой руке сделана настолько аккуратно, что сразу её не заметить. Ощущение присоединенного катетера Йегер знает достаточно хорошо, и голова разрывается от двоякого чувства – то ли злиться, что у него уже слили черт знает сколько крови, то ли радоваться, что сделали это отстраненно, а не разгрызая артерии и вены клыками.       За неимением вариантов, приходится сойтись на втором.       Про «сколько он, черт возьми, спал» не хочется думать, ибо желудок даже не урчит, смирившись, что останется пуст, как и будущее Эрена.       По всем законам похищений, если руки развязаны, то дверь должна быть заперта, но она поддается и открывает за собой коридор незнакомого здания. Тусклые оттенки и отсутствие чего-либо, кроме пары полок, выглядит довольно изящно. Что, однако, не лишает ситуацию ужаса – некстати вспоминается классическое «Сияние».       Передернув плечами от звучащего гулом в голове «поиграй с нами», Йегер вцепляется в незамысловатую статуэтку с полки. Сомнительное оружие, но вряд ли под ковром спрятана пара мечей.       Микаса говорила, что зря он потратил юность на просмотр всех возможных ужастиков, которые нашел.       Теперь он понимал, что она имела в виду.       Логика подсказывала – спрятаться негде, здесь никого нет, но многочисленные сцены из фильмов создавали ощущение, мол, стоит отвернуться, как у стен появляются глаза. Нереалистично-спокойная обстановка тоже работала в обратную сторону, словно готовя к чему-то ужасному в конце.       Он делает еще пару шагов, на пробу давая возможность себя напугать. Лучше с позволения, чем внезапно.       — Ждешь нож в спину?       Эрен отскакивает вперед, разворачиваясь и оборонительно выставляя руки перед собой.       Невысокий, хорошо сложенный вампир скептически глядит на потенциальное оружие и абсолютно спокойно – демонстративно – подносит к губам полупустой стакан. Внутренности человека делают кульбит и падают на уровень пяток, то ли от ауры, которую не могли передать ни одни фотографии, то ли от осознания, что этот сукин сын в наглую пьет его, Эрена, кровь.       Прямо у него перед носом.       Словно доказывая, кто здесь главный, а кто – закуска.       — Почему я еще жив? — глупо бормочет мальчишка.       Ему салютуют осушенным залпом стаканом.       — Нет смысла терять источник ресурса. Терпение вознаграждается вдвойне.       — Но я не связан, — Эрен не успевает закончить предложение, потому что самоуверенный говнюк не может не воспользоваться моментом:       — А тебе хочется?       Очевидный подтекст вкупе с меланхоличным тоном заставляют поперхнуться тоннами оскорблений, так и вырывающимися из горла. Вместо этого голос просто становится похож на злобный рык.       — Я ведь сбегу.       И злость превращается в истинную ярость, стоит кровососу ухмыльнуться.       — Ты можешь попытаться.       15.       Йегер ничерта не понимает.       Всем известно, что при похищении вампиром ты или умираешь, или становишься инкубатором крови в каком-нибудь стремном подвале. Третьего не дано. Не бывает такого, чтобы похищенному просто дали наслаждаться жизнью в ограниченном пространстве, словно он снял номер в элитной гостинице. Это нелогично.       Аномальное поведение?       Но Аккерман не выглядит сбрендившим в любом из направлений. Он спокоен, собран и держит все под контролем, несмотря на то, что смертный крутится под ногами и сверлит взглядом. Он просто занимается своими делами, находясь на комфортном расстоянии от жертвы. Пьет собранную ночью кровь, работает над какими-то бумагами за кухонным столом и ничего не говорит.       До Эрена доходит только в начале третьего часа, когда наемник уходит с этажа, чтобы сделать звонок.       Его приручают.       От такого слова наружу вырывается нервный смешок, но все сходится. Психология была дополнительным курсом во время учебы, он часто ее пропускал, гуляя с друзьями, но даже так мог понять, что ему внушают.       Монстр не нападает, но показывает превосходство. Не нарушает личное пространство, но почти всегда неподалеку. Не пытается проявлять заботу, но доказывает, что Эрен – не «инкубатор» в вампирском клане, который больше похож на предмет мебели.       Это чертовски умно.       Если человек сам захочет остаться рядом, то все станет легче. Добровольность убирает множество проблем, которые сопровождают похищение.       В конце концов, есть множество примеров, когда смертный скатывался до псевдо-влюбленности, стокгольмского синдрома, и в итоге постоянно снабжал хищника едой. Тут уж не соврать – идеальный расклад для кровососа.       И Леви пытается провернуть подобный прием? Ха!       Уж охотник-то на подобное не может поддаться. Это просто глупо и самоуверенно. Насколько нужно верить в себя, чтобы считать, что сможешь изменить мнение категорически настроенного врага в свою пользу? Более того – заставить его остаться по собственному желанию.       Эрен не настолько неудачник.       Пусть обломает свои загребущие клыки.       16.       Зная основной замысел, смотреть на поведение Леви становится любопытно. Он не похож на любителя проявлять эмоции, поэтому пытается вызвать привычку. Так, чтобы отсутствие его поблизости стало некомфортным.       Возможно, это работало бы на ком-нибудь другом, но для Эрена наличие жестокого монстра поблизости вызывало лишь тягу схватить осиновый кол и пробить его мертвое сердце.       Его учили этому с детства.       Поэтому, как только монстр уходит на работу, первым делом мальчишка изучает каждый миллиметр забитых окон и вентиляций. Аккерман дотошный – это уже стало ясно, и он все делает идеально. Но любой может ошибиться.       Единственным промахом становится скол бетона у окна, что расположено под потолком туалета.       План складывается за считанные секунды, и вот Йегер уже забивает железную ножку стула в проем у решетки. Живя с талантливым охотником, пришлось научиться многому, поэтому вырвать к черту мешающую штуку, используя импровизированный рычаг, не составляет труда.       Свежий вечерний воздух ударяет в лицо, когда он подтягивается на руках и протискивается в полученный проем.       Энтузиазм резко спадает.       Домов поблизости нет, что значит – они за городом. Этаж приблизительно четвертый, а о карнизах нет речи. Вот было бы у него устройство пространственного маневрирования или хотя бы навыки охотников, что сравняются с вампирами – все могло бы закончиться хорошо.       Вместо этого все заканчивается таким громким падением, что могли бы услышать в городе.       Не на спину – и на том спасибо. Переломов не ощущается, падал не головой вниз, но все ноет от такой боли, словно по пути его пропустили через мясорубку. Колени точно разбиты, кажется, вылетел сустав левого локтя, из-за чего катетер сдвинулся на несколько сантиметров, и…       Йегер кое-как поднимает голову, чтобы увидеть вспоротую вдоль вену.       Если его судьба настолько сука, то сейчас просто обязано случится что-то еще более мерзкое. Иначе и быть не может.       — Оно того стоило?       Вот теперь заебись.       В любом скаутском пособии можно увидеть совет не бежать от зверя, ибо это спровоцирует атаку. Вампиры – иное дело. Они слишком очеловечены, чтобы верить в подобные уловки, но слишком сильны, чтобы без проблем догонять кого-либо на скорости машины. В такой ситуации у тебя или есть беспроигрышное оружие, или ты – труп.       Что ж.       Йегер – труп. Прощай, жестокий мир.       — Если собираешься это сделать, давай быстро.       Но вместо стремительной атаки, хруста позвонков и картины, которую мальчишка так часто видел в морге, он слышит смех. Не издевательский, не предвкушающий. Обычный смех, заставляющий тот ледяной ужас, что охватил тело, кануть в лету.       И, стоит страху исчезнуть, как его место занимает нечто другое.       То, что является древним, заложенным эволюцией инстинктом – ощущение гораздо более сильной особи, от которого нутро неприятно ноет.       — Ты считаешь, что я из-за какой-то царапины потеряю голову? — требовательно спрашивает Аккерман, и его высокомерие горечью ощущается на языке. — Возвращайся в дом. Аптечка над раковиной, в ванной.       Йегер не понимает, что и почему делает, а когда вновь возвращает возможность адекватно рассуждать, то уже видит кухню и новые швы, скрытые под эластичным бинтом.       17.       Это раздражает, выводит из себя, и кулаки чешутся от жажды проломить кому-нибудь челюсть. Собственное поведение вводит в ступор, отчего хочется приложить себя же пару раз головой об стену. Никаких навыков – позор, а не искренний последователь охотников.       Но проблемы перестают казаться такими серьезными, как только начинаешь задумываться о том, какого сейчас сестре и друзьям. Они, наверно, уже оплакивают его…       Нужно выбираться.       Белый потолок над одноместной, неприметной кроватью выглядит отвратительно идеальным. Как и все здесь. Леви обладает контролем над всем тут, успел просчитать все возможные ходы, и потому ничему не удивляется. На его территории побег невозможен, ведь он в курсе каждого шага жертвы.       Это довольно нормально для вампиров. Микаса рассказывала, что некоторых так сложно вытащит из их убежищ, что приходится провоцировать, пользоваться слабыми местами, а дальше все уходит на импровизацию.       Такие миссии охотники звали «суицидальными» и доверяли лишь лучшим из лучших, но даже те не всегда могли предсказать поведение разозленного зверя. Будь у Эрена выбор, он бы ни за что не стал так легко совать голову в пасть льву, позволяя ее оттяпать, но нужно было разбить эту атмосферу идеального кукольного домика, чтобы найти лазейку.       Слабое место Аккермана?       У него нет ни друзей, ни семьи – только связи по работе. Никаких очевидных увлечений и хобби. Ничего не известно из прошлого, чтобы вскрыть старую рану и выбить из колеи. Разве что эта дотошность в чистоте.       Это может быть как обычное чистоплюйство, так и психологическая травма, но кто знает, как он себя поведет, если нарушить привычную обстановку? Ярость – лучший из исходов. От нее хотя бы будет какой-то результат.       Рисковать не хочется, но, эй, нужно думать о том, как весело будет рассказывать эту байку друзьям в баре.       18.       На этаже пусто – он еще на работе.       Йегер осторожно выскальзывает из комнаты, не доверяя собственным чувствам, ведь их так легко обмануть, и в пару рывков добирается до импровизированной гостиной. В первый раз она показалась какой-то слишком жилой, наполненной разными уютными вещами, словно в их с сестрой квартире, но теперь легко заметить – тут пусто.       Ничего полезного, ничего удобного, ничего человеческого. То, что сначала казалось уютным, оказалось лишь стерильной картинкой со станиц глянцевого журнала. Комната слишком нормальная, и это ее выдает. На журнальном столике нет разводов от горячих кружек, за диваном не валяется зарядка для телефона, телевизор не покрыт пылью, хотя висит у самого потолка, а книги в таком состоянии, словно их и в руки-то не брали.       Вероятно, так и есть, потому что все это – показуха. Попытка сыграть на чувствах человека, который легко может освоиться и привыкнуть. Адаптация не всегда на руку их виду.       И от мысли об этом внутри разгорается такое по-детски уебанское желание разрушить все вокруг.       Несмотря на очевидную безразличность к очаровательным домашним вещам, видно, что на них изрядно потратились. Такой востребованный убийца может себе это позволить, но обычно он не особо раскидывался деньгами – это видно после долгих лет слежки охотников. Значит, или экономит, или не испытывает потребности в излишествах.       Но тут – исключение. Он, действительно, постарался.       На секунду Эрен задается вопросом – дело в обычной дотошности, желании сделать все идеально, или он всерьез рассчитывал, что мальчишка останется тут надолго? От неуверенности не страдает, это точно.       Как же, наверно, он гордится своей опрятностью, тем, что не похож на кровососов, которые зубами рвут плоть и едва собирают слова в предложения, забывших о социализации, как о таковой.       Как же хочется…       Эрен ловко подхватывает стоящий рядом стул и на пробу швыряет в стену, покрытую аккуратными полками. Резкий грохот заставляет содрогнуться, когда все, что лежало на них, падает на пол. Что-то разбивается, что-то катится к ногам наглого человека. Теперь это место выглядит живым. Видно, что тут был кто-то, кому не плевать на окружающее. У кого есть эмоции.       А еще это – бардак.       Энтузиазм разгорается так же быстро, как на лице расплывается идиотская улыбка.       Руки начинают действовать сами, потому что, как известно, ломать легче, чем строить. А еще ломать веселее, что просто отлично в ситуации, когда тебя похитили. Месть – не всегда холодное, но такое сладкое блюдо!       Стеклянный столик? Прыгнуть с дивана, заставляя разномастные осколки рассыпаться по полу и блестеть в свете одной люстры. Кожаный диван? Найти шов и вспороть обивку к черту, заставив всю набивку разлететься вокруг. Мерзко-богатые книжные шкафы? Уже знакомый стул заменит классическую биту, а с остальным проблем нет и быть не может, ведь дежурства с тасканием полумертвых тел легко восполняли отсутствие постоянных занятий в спортзале.       На плоском и таком симпатичном телевизоре Эрен замирает. Вот бы им с Микасой такой домой… грр, ладно, черт с ним. Он поднимает голову фарфорового пса с пола и так метко, как только может, швыряет в центр выключенного экрана.       Остается лишь едва заметная вмятина.       Не судьба.       Вместо того чтобы скинуть технику со стены и попрыгать на ней, Йегер падает в середину мягкой обивки на месте дивана и щелкает пультом. У него был достаточно тяжелый день, чтобы позволить себе немного сериалов перед сном.       К тому же, завтрашнее утро будет ужасным не только для него.       И это просто потрясно.