Can you stake my heart?

      24.       Утро начинается странно, потому что Эрен по привычке собирается принять душ, чтобы взбодриться, и по дороге в ванную даже не удивляется, столкнувшись с таким же сонным вампиром. Тот устало пьет кровь вместо кофе и прижимает к себе стопку каких-то бумаг.       Они просто расходятся в разные стороны, продолжая заниматься своими делами.       И все.       Словно не в плену, а на курорте. Никаких эмоций и страха, лишь сухое «даже наемникам нужно отчитываться по работе» в голове. Может, это дело крупнее обычных заварушек? Убийство главы охотников явно лишь звено в более крупном плане. Хотят уничтожить их наверняка в ближайшее время? Уже так скоро?       Йегер трясет головой, отгоняя навязчивые мысли, и продолжает путь в душ.       25.       Во второй раз они сталкиваются на кухне.       Леви задумчиво постукивает кончиком ручки по столу, когда смертный плетется к холодильнику с полотенцем на плечах. К распаренной горячей водой коже приливает кровь, запах становится чище, и это забавно, как отчаянно ему нужно концентрироваться на работе, игнорируя окружение.       Это не было бы так забавно, если бы не было уверенности, что наемник больше не сорвется, не позволит себе, даже если не сможет полностью подавлять инстинкты.       Эрен хватает из холодильника коробку апельсинового сока и подносит к губам, но позади раздается раздраженное фырканье. Он закатывает глаза. Как мамочка, ей богу... И все же достает стакан, наливая туда.       — Спасибо, —между делом произносит, заканчивая свой импровизированный завтрак. В общем-то, сладкий сок – все, что ему нужно. Кровь восстанавливается, а остальное имеет мало значения.       — Хм?       — За то, что сказал Микасе, что я жив. Она бы не сдалась просто так.       — Это не имеет значения.       Мальчишка ловит на себе тяжелый взгляд, но теперь не отворачивается из-за неловкости. Он способен выдержать это.       — Не для меня.       Собственный голос трудно узнать, и он чуть морщится.       Осознание, что он ведет себя ровно так, как и планировалось, бьет в голову сильнее похмелья после смешивания пива с водкой. Психология работает против него. Симпатия – страшная штука, особенно, когда замечаешь ее слишком поздно.       Симпатия – первый шаг к привязанности, но это же глупо. Он не может привязываться. Это было бы совсем убого – разок укусить, отказаться от убийства сестры, и Эрен ваш на остаток жизни.       Мерзость.       26.       Это осознание лишь подтверждает прежнюю цель – нужно сматываться, пока контроль над ситуацией не будет потерян. До этого еще была идея дождаться спасательной операции от охотников, но им пока не было известно место нахождения, а за это время…       Доверять себе сложно, когда чувствуешь каждую внутреннюю слабость. Он всего лишь человек. Он может сломаться.       Провокация не помогла, значит, есть еще один вариант.       Притвориться, что он уже доверился.       Долгий спектакль выдал бы, рано или поздно, но короткий и эффективный даст тот мимолетный шанс, который сейчас действительно необходим.       27.       Аккерман находится в прибранной гостиной и переписывается с кем-то в телефоне, когда Йегер решается поговорить с ним. Он громко шаркает ногами, чтобы его присутствие стало заметно, падает на кресло и нагло смотрит в упор. Это любопытно – так близко разглядывать хищника без риска удавалось лишь среди обращенных охотников, а врожденные поступали лишь в виде трупов.       Сейчас уже трудно сомневаться, что такой контроль над способностями может быть лишь у рожденного зверем. Смертному к таким не подойти. Не выжить рядом с ними.       И уж тем более врожденный вампир не стал бы чувствовать себя настолько расслабленно в присутствии чужого. Не стал бы меланхолично глядеть в яркий экран телефона и перебирать кнопки, когда на него пялится ароматный пакетик с кровью.       Наверно, с таким контролем он легко бы смог вписаться в социум, если бы не репутация и абсолютная эмоциональная отстраненность.       Через какое-то время Леви, все-таки, отрывается от увлекательнейшей переписки:       — Я уже понял, что ты благодарен за жизнь сестры, хотя в этом нет моей вины. Есть что-то еще?       Эрен трясет головой.       — Нет. Просто смотрю.       — На что именно ты смотришь?       Мысли сбиваются к наиболее нейтральному, но подходящему в план ответу, способному положить начало полноценному разговору.       — Пытаюсь понять, почему ты позволяешь мне так много, хотя я того явно не стою, — задумчиво тянет человек. — Ты не общаешься не только с людьми, но и с себе подобными, поэто…       — Мы с ними не равны.       Эгоизм, определенно, одно из его сильнейших качеств.       — И все же, такого раньше не было. Зачем я здесь?       — У тебя вкусная кровь.       — Но я не инкубатор.       — Нет, — соглашается Аккерман и вновь обращает внимание к телефону, показывая, что обмен откровениями окончен.       28.       Очевидно, подход оказался верным, и теорию нужно развивать дальше. Вампир так же заметил начатую игру и потому сделал свой ход – выдал, что ему необходима не только кровь. Но в чем еще может нуждаться неуловимый наемник?       Это явно не эмоциональная поддержка, потому что друга он может найти из более подходящих персон. Шпион мог бы понадобиться бунтующим, но не тому, кто просто зарабатывает деньги за счет убийств. Да и создание иных кровососов вряд ли входит в его планы на будущее, как и полноценная семья.       Он – одиночка, у которого есть практически всё.       Работа научила искать «диагноз», несмотря на личные эмоции, поэтому в этот раз долгой пляски вокруг идеально подходящего ответа не состоялось. К тому же, Йегер не из тех, кто комплексует по любому поводу или сомневается в своей привлекательности. Он осознает возможность попадания в список тех, кто из «закусок-инкубаторов» становятся вкусными секс-игрушками.       Неважно, вампир или человек – у всех есть естественные потребности.       Осталось это подтвердить.       29.       Эрен сразу решает идти ва-банк. Терять тут нечего, а глупыми намеками лишь потратит такое ценное время. Вряд ли вампиры особо придирчивы в подкатах.       Прошло не так много времени, и Аккерман все еще сидел в гостиной, занятой своими делами. Кажется, даже не особо поменял положение. Он отлично концентрируется на чем-то, если вокруг нет раздражителей.       К сожалению, «раздражитель» стоял на пороге комнаты.       Леви тут же отреагировал на его появление, подняв вопросительный взгляд.       — Кажется, я понял, — с наигранной уверенностью заявляет мальчишка и делает несколько шагов вперед. Внутренности скручивает от страха перед сильнейшим, когда голени стукаются от край дивана, и он ставит колено на него. Ему нужно опереться рукой об спинку и наклониться, чтобы влезть в чужое личное пространство.       Мужчина не дергается и не говорит. Только ожидает, пристально смотрит снизу вверх, но с все тем же гордым блеском в глазах.       И лишь дыхание едва заметно сбивается, стоит непривычно-теплым губам коснуться его идеально выбритой щеки.       Гордитесь, мама и папа, вот чего добился ваш сын.       30.       Слабый поцелуй в щеку прекращается так же быстро, как начался, и Эрен чуть отстраняется. Недалеко, на несколько сантиметров, чтобы заглянуть за каменную стену контроля и уверенности в безразлично-серых глазах.       Как оказалось, в ответ точно так же сканируют его эмоции на предмет лжи.       И хватает секундного решения с обеих сторон, чтобы все закончилось нелепым столкновением зубов, пальцами в чужих волосах и глупым смешком, когда здравый смысл отчаянно кричит об ошибке. Почему нет? Таков был план, а запрет на сомнительное удовольствие никто не давал.       Всем ясно, что естественные потребности не равны чувствам, и в данный момент это отлично помогает, ведь не будет неловких последствий.       Йегер поддается вперед, стоит жилистой руке скользнуть под рубашку и надавить на поясницу. Ему приходится перебраться на колени вампира, что заставляет по-настоящему ощутить себя личной игрушкой-инкубатором у превосходящего создания, и теплое возбуждение внизу живота в ответ на эту мысль – неожиданный сюрприз.       Прежде таких наклонностей за ним не наблюдалось, но думать о проблемах с интимными фантазиями, когда твоя губа рассекается об неосторожно высунутый клык, трудно.       Причем, не только ему самому.       Гортанный рык вибрацией отдается ему в губы, как только вкус крови оказывается на языке зверя, и нужна лишь секунда, чтобы оказаться опрокинутым на пол. Спина вспыхивает болью, а чужая рука обнимает, прижимая еще ближе.       Положение не очень удобно. Эрен выдыхает, но вместе с этим издает какой-то нелепый, хныкающий звук, и дергает коленом. Ему нужно сильно постараться, чтобы обойти мертвую хватку и освободить руки, но так он хотя бы может делать что-то сам – запускать их под футболку, гладить холодную, как лед, кожу.       Йегеру хочется думать, что он делает все правильно, чтобы выбраться отсюда. Когда у тебя есть оправдание, действовать глупо просто. Когда есть оправдание, ты уже не обязан отвечать за свои действия.       И самоповреждения с целью усилить запах, и невыразительно-хриплые стоны, и закинутые на поясницу ноги – не твоя вина.       А уж десятки неглубоких укусов вообще не имеют сейчас значения.       31.       Когда покрытый сетью царапин и тонкой пленкой пота человек откидывается на мягкую подушку, то не удивляется, что Леви тут же уходит в душ. На самом деле, он надеялся на это, потому что так легко можно нащупать отброшенный в сторону мобильный.       Номер сестры Эрен выучил, как только у той вообще появился телефон.       «Отслеживай это. Я здесь. -Э»       Стерев сообщение из исходящих, он убирает все на свои места и заваливается обратно на кровать. Оставшееся – дело времени.       32.       Остаток дня спускается Йегеру с рук, ведь он может спокойно валяться в кровати и продолжать ныть от заживающих царапин. Конечно, его заставляют принять душ, но в остальном никаких проблем, одни поблажки.       Очень повезло, что неловкости нет. Оба взрослые и ответственные, в конце концов, а потому понимают, как работает мир.       Если Леви в курсе сообщения, то не подает виду и спокойно уходит на работу.       А Эрен трясется, закутавшись в одеяло. Охотники работают быстро и качественно, но сестра, у которой есть шанс спасти младшего братишку, это иная история. Она может разнести весь город – опыт уже бывал.       Поэтому он подскакивает, прижимая одеяло к себе, когда слышит оглушительный грохот. Ему нужно сделать всего шаг из комнаты, чтобы оказаться сбитым с ног.       Тяжелое тело придавливает сверху, кожа теплая, человеческая, а руки обнимают крепко-крепко, стискивая изо всех сил. Порезы и укусы ноют от резких движений, но Йегер гладит длинные, темные волосы, чувствуя, как девушка плачет ему в плечо.       Как всегда спасает.       — Мы возвращаемся домой, — заявляет она, и брат верит.