Маленькая поющая блёстка

– У меня творческие муки, – говорит Курт. Куски ткани перед ним рассыпаются пёстрым водопадом шёлка, шифона и вырезанных кружевных цветов. – У тебя крайняя степень идиотизма и алкоголизм, – пожимает плечами Сантана. Она сидит на полу, разглаживая руками складки недошитого платья. Курт неправильно подколол ткань на плечах и по талии, из-за этого булавки колются и мешают сидеть. Сантана говорит, что это пустяки. Что в его платьях всё равно невозможно двигаться, сидеть и временами даже стоять. Что он подбирает настолько неудобные туфли для своих коллекций, что у неё немеют пальцы. Что её тошнит от музыки, которую он выбирает для показов. Что когда они идут вместе, закрывая показ, рука Курта так сжимает её руку, что у неё остаются синяки и кровоподтеки по следам его ногтей. Что рука Курта – дрожащая и влажная, что блеск в его глазах – истеричный и далеко не жизнерадостный. – Давай, расскажи про свои творческие муки тому графину, ему будет очень интересно, – говорит Сантана, гладя Курта по волосам. – Или Рейчел, но не обещаю, что ей будет хотя бы отдалённо интересно так, как было бы графину. Курт только пожимает плечами. Фиалки зацветают на плечах Сантаны, спускаются с груди, оплетая белоснежную юбку. Курту нравится работать с мелкими деталями. Ему нравится, когда зрители разглядывают каждый вышитый цветок, рассматривают каждую строчку, прикасаются кончиками пальцев к ткани топа – проверить, есть ли она вообще. Пальцы Курта исколоты тысячами иголок и булавок, вчера он пару раз обжегся, отпаривая бесконечные цветы из ткани – розы, ромашки, фиалки, незабудки. Сегодня он закончил вышивать птиц на подоле того кремового платья и почти забыл о том, как его тошнило с утра, как выворачивало наизнанку желчью и протухшим нью-йоркским воздухом. Курту нравится делать что-то такое красивое, что у всех (у него самого) захватывает дыхание. Курту нравится смотреть на готовое платье и не чувствовать себя так, будто он бесполезно потратил ещё неделю (месяц, последние пару лет, всю жизнь). Сантана дует на пальцы Курта (слабое утешение для искалеченной кожи), и Курт от облегчения закрывает глаза. Дома Курта ждут готовые эскизы, недоработанные эскизы и эскизы, которые лучше выкинуть до того, как он поднимет первый бокал за самого себя. Смотреть очередное ток-шоу с участием успешных, сияющих здоровьем и счастьем бывших женихов совсем не неприятно, когда ты слегка навеселе, уж в этом в Курт знает толк. С экрана Блейн улыбается так по-ублюдски заразительно, так по-мудацки солнечно, что хочется выть в подушку и долго колотить боксерскую грушу, висящую в гостиной. Боксерская груша и умение выть, не переставая, двадцать минут - всё, что оставил от себя Блейн Андерсон. Курт любит после каждой неудавшейся любовной истории сшивать себя по кускам, как лоскутное одеяло. Курт знает толк в том, как выбирать себе в партнёры людей, которые смогут добить его быстрее, чем он сам. (Ещё Курт знает толк в тканях, безупречном покрое, стиле и хорошем парфюме). (Ещё Курт знает толк в чужих сучьих характерах, требованиях контрактов и редких звонках отцу). Сантана склоняется к нему, она поджимает губы, а Курт смотрит только на фиалки в её волосах. – Удивительно, – говорит Сантана, и у Курта хватает сил только на то, чтобы приподнять бровь – если повезло, то даже левую. – Удивительно, – повторяет Сантана, – как ты можешь заставить кого-то чувствовать себя таким красивым, пока сам остаёшься абсолютно разбитым. Курт знает толк в том, как оставаться абсолютно разбитым шесть месяцев подряд. Ещё Курт знает толк в том, как сделать кого-то счастливым, добавив к своей коллекции линию аксессуаров. Ещё Курт знает толк в том, как лучше лечиться чужим счастьем, но никогда не долечиваться до конца. – Ты чувствуешь себя красивой в моих платьях? – Курт приподнимается на локтях, и волосы Сантаны лезут ему в лицо. – Немного красивее, чем когда я без них. Сантана улыбается, и Курт морщит нос, пытаясь не начать смеяться (на случай, если вместо смеха вылетит уродливое хриплое карканье). Перед глазами Курта плывут миллионы цветов из ткани и кружева, и Сантана держит его за руку, нашептывая сплетни о той блондинке-модели, которая так не понравилась Курту, и Курт думает о том, что, может, если он будет работать ещё усерднее, он почувствует себя лучше. Что, может, в этой коллекции нужно больше фиалок и меньше незабудок. Сантана сжимает его руку так крепко, что должны остаться синяки, но Курту так даже спокойнее. Курт думает о том, что когда всё станет хуже некуда, дела должны пойти на лад. То есть, по его расчётам, совсем скоро станет если не лучше, то хотя бы не хуже, чем было, и это уже достижение.