Связь fear

Отец утверждал, будто если в Белерианде происходит какая-то опасная неприятность, то Финдекано в нее непременно вляпается. Даже не вляпается, а с энтузиазмом помчится навстречу. Отец, конечно же, преувеличивал. Но сейчас, цепляясь слабеющими пальцами за куртку Айгаса, Финдекано подумал, что некий резон в его словах все же есть. Но виной тому, конечно же, не непоседливый характер или злой умысел, а банальное невезение. Кто же мог предполагать, что проклятый моринготтов вулкан надумает проснуться как раз тогда, когда Финдекано будет в Дортонионе? И если уж искать виноватых — разве отец не сам отправил его к близнецам-арафинвионам договариваться о строительстве крепости на севере долины Нан Дунготреб?! Мол, пора уже освоить и обезопасить жуткое местечко по соседству. Финдекано и поехал! И договорился! А то, что задержался — так это кузены сами упрашивали не уезжать. Еще и обижались: у фэанарионов, говорили, по полгода гостишь, а мы тебе что, не родные? Вот Финдекано и выехал от них только спустя два месяца, когда на землю уже лег снег. Планировал сделать крюк через Минас-Тирит и Дор-ломин. Но едва он со спутниками — да-да, со всей той навязанной отцом толпой, — спустился с гор и еще даже не добрался до топей Серех, как на севере поднялась зловещая черная туча. Темный дым над Тангородримом вился постоянно, иногда прибывал, но никогда не занимал седьмой части неба, как сейчас. И туча явно приближалась. — Ветер в нашу сторону. Нам лучше поспешить в Барад-Эйтель, — поторопил один из отцовых стражей. Верные Финдекано выразительно зафыркали: чего лезешь, куда не просят. Сам же принц в нерешительности огляделся по сторонам. Дым и горячий пепел могут быть опасны: и пожарами, да и просто задохнуться можно. Пока досюда долетят, развеются, конечно. Но все равно лучше найти укрытие. До Минас-Тирит чуть ближе, но путь по болотам неудобен. Лучше всего будет вернуться в Дортонион — горная цепь остановит ветер и дым. Но если все северные районы накроет вот такая темная туча, а его, Финдекано, в этот момент не будет дома… После частичной отмены запрета на поездки прошло больше двух дюжин лет, Финдекано как примерный сын не влез ни в какую неприятность и надеялся вскоре избавиться от свиты нянек. Но если Нолофинвэ опять будет за него волноваться, то как бы их число, наоборот, не увеличилось! — Вперед, — решил Финдекано. — Домой. И они погнали коней на северо-запад по южному краю заснеженной долины Ард-Гален. Продолжали скачку, даже ночью: дорога изгибалась к северу, и всем хотелось поскорее покинуть этот край. Дым закрывал часть звезд, и Финдекано казалось, что туча продолжает расти. Наутро все равно пришлось сделать привал: и квенди, и лошади нуждались в отдыхе. Глядя на сияющие снежные холмы долины, Финдекано подумал, что те скоро станут серыми от пепла, и что дыхание моринготтова вулкана наверняка губительно для растений. Ближайшая весна на Ард-Гален будет не такой яркой и пышной, как обычно. А потом земля содрогнулась, дымная туча взметнулась выше, а под ней, над Тангородримом, показалось пламя. Настоящее извержение! Финдекано сомневался, что потоки лавы доберутся до них: все же Ард-Гален слишком широка. Но находиться в низине, когда с гор спускается огонь не очень-то разумно. Когда-то, сбегая из Барад-Эйтель, Финдекано с верными преодолели участок от Хитлума до восточного края топей за дюжину дней и считали, что быстрее просто невозможно, не выдержат кони. Сейчас пришлось доказывать себе обратное. Дым теперь закрывал добрую четверть неба, и по утрам лучи солнца не пробивались сквозь завесу. В воздухе отчетливо пахло какой-то дрянью, а на севере Ард-Гален полыхал пожар. На четвертый день Финдекано почувствовал, что стоит слишком резко повернуть голову, как мир начинает кружиться. На пятый добавились слабость и тошнота, некоторые из его спутников на привалах с бледными лицами бежали в кусты избавляться от завтрака. Поначалу все думали, что сказывается нехватка сна и отдыха, потом кто-то припомнил, что у его родича-кузнеца точно так же воняет одежда после неудавшихся экспериментов со сталью. Похоже, газы, вырвавшиеся из Тангородрима, были ядовитыми. Наверняка происки врага, а не просто извержение! Финдекано нервно оглянулся на восток. Горы защитят арафинвионов, а вот дальше, у владений старших фэанарионов, естественных преград нет. Сплошная пустошь Лотланн и цепочка низеньких холмов. Плевать, что Майтимо ругается за палантиры. Как только Финдекано доберется до Барад-Эйтель, непременно свяжется с любимым и выспросит вести. И не будет в этом ничего нового для Врага: вряд ли Моринготто мог не заметить, что у него вулкан проснулся! На шестой день Финдекано едва не свалился под копыта собственной лошади. Голова закружилась, и он сам не понял, в какой момент начал клониться влево. Его вовремя поддержала за плечо чья-то рука: теперь все они носили смоченные талой водой шарфы вокруг лиц, и различать эльдар стало не так-то просто. Пепел кружился в воздухе, пахло гарью и той самой ядовитой гадостью. Чувствовал себя Финдекано отвратительно. На грудь словно положили каменную плиту, дым щипал глаза, желудок болезненно сжимался. Не рвало только потому, что от еды пришлось отказаться. На седьмой день Финдекано потерял сознание, а очнулся уже за спиной Айгаса, пристегнутый к нему двумя связанными ремнями. Сил хватило только на то, чтобы попросить воды и несколько часов держать слезящиеся глаза приоткрытыми. Половина его спутников выглядела не лучше, а двух коней они уже недосчитались. До белокаменной крепости на восточных склонах Эред Ветрин оставалось всего ничего: пара дней пути вдоль берега Сириона. Потоки лавы вырвались из вулкана и остановились на середине Ард-Гален, пожар распространялся во все стороны, но больше — на юго-восток, и не успевал догнать отряд. Но Финдекано не был уверен, что они доберутся без потерь. Виски ломило. Словно мало ему было отравления вулканической гадостью, так еще и родные подняли панику, терзали в осанвэ его затуманенный разум. Ответить Финдекано не мог: попросту не хватало сил. Вот и приходилось слушать встревоженный зов отца и Эрейниона. Даже Тьелко ухитрился дотянуться до него через пол Белерианда: они двое имели привычку болтать в осанвэ, ленясь открывать рот, и потому временами могли установить связь даже на солидном расстоянии. Пока жив. Но ненадолго, если не замолчите. Девятый и десятый дни выпали из памяти. Если Финдекано и приходил в сознание, то ненадолго. На одиннадцатый очнулся в Барад-Эйтель: узрел разъяренного Нолофинвэ и малодушно провалился обратно в беспамятство. Целители отпаивали его горячим молоком и какими-то противнейшими на вкус травами и поставили на ноги за пару дней. Все это время за окнами было серо от дыма и пепла, но вскоре огню нечего стало пожирать. Северные заставы уничтожены, но горы остановили огонь — доложился Айканаро. Пожар прошел по болотам, но утих, не сумев пересечь вдруг вышедшие из берегов Сирион и Ривиль, не дошел до Минас-Тирит, — сообщил Артаресто. А от Майтимо не было вестей неделю, на зов через палантир никто не отвечал. Финдекано извелся в ожидании, по десять раз на дню заходил в зал с шаром. Нетерпеливым взглядом задавал один и тот же безмолвный вопрос, а молодой страж так же молча качал головой. — Да не свяжется он так, — не выдержал, наконец, страж. — Гонца пошлет. Когда нолдоран в тот раз его по палантиру позвал, тут знаете, сколько шуму было! А, так это отец вызывал Майтимо по палантиру, а не наоборот! Тогда понятно, почему кузен так злился. Финдекано поморщился. Он обещал Майтимо, что не будет раскапывать ту давнюю историю с палантиром, поэтому расспрашивать стража нельзя. Да и кому какое дело сейчас до тех событий! Но наконец, в тот день, когда ветер развеял дым и пепел настолько, что можно было видеть вдали, к королю примчался один из дежуривших у палантира. — Вести с Востока: нападение! — доложился он. — Орки, валараукар, дракон. Финдекано похолодел. Отец предполагал, что Моринготто не ограничится пожарами и ядовитым газом, поведет в атаку войска. Но как же не хотелось в это верить! — Наша армия собрана, мы можем пойти на помощь через Ард-Гален, она должна уже остыть, — торопливо обратился он к отцу. Тот сощурился. Лингвэ тут же полез спорить: нельзя оставлять Хитлум без защиты, одного-двух отрядов Востоку хватит, и вообще Первый дом гордый, о помощи не просил. Он совсем болван или намеренно издевается?! Пока Финдекано и Лингвэ спорили, пришли новые вести: часть армии Моринготто идет на Дортонион. Финдекано мысленно выругался. Он видел по лицу отца, что тот уже был готов согласиться с ним, и тут — как не вовремя! — близнецы со своими проблемами! Нолдоран объявил, что придет на помощь арафинвионам, и Финдекано осталось только молча кусать губы. Отец, конечно же, со своей позиции прав. Дортонион ближе, и если помочь близнецам, то и фэанарионам станет легче. Да и не довести армию до Востока, если на пути войско Врага: не в обход же по южным землям идти! Поначалу Финдекано надеялся, что они быстро разберутся в Дортонионе и поспешат к Пределу Маэдроса. Но огромное войско Врага не позволило подойти к горам и соединиться с армией арафинвионов. Стремительная атака нолдорской конницы захлебнулась, передовые отряды погибли, остальные отступили. Хорошо хоть враг не стал разделять войско и преследовать их. Справа болота, слева выжженная пустошь, у дороги большая застава, от которой остались одни остовы и обугленные каменные руины. Хитлумцам негде было даже толком укрепиться! Нолофинвэ вел армию сам. Эрейниону поручили присматривать за Хитлумом, а Финдекано отправился с отцом под честное-честное слово быть всегда на виду и ни во что не ввязываться. Но командир правого фланга оказался тяжело ранен, и его необходимо было кем-то заменить. Нолофинвэ злился. Еле слышно скрипел зубами и стискивал кулаки, пряча их в широких рукавах меховой шубы. А Финдекано, непутевый сын, добавлял беспокойства. — Отец, признай. Я самый опытный из тех командиров, что у тебя сейчас есть. — Но не самый лучший, — сощурился отец. Правильно, когда бы он признал очевидное! — Олостэ… — Олостэ не может быть везде одновременно! — огрызнулся Финдекано. Младший братец Лингвэ действительно был неплох. Но давать ему большую часть войск, а потом говорить, что тот достиг большего результата — это несправедливо и нелогично! — И потом, отец. Там же все мои, бывшие дор-ломинцы. Они не дрогнут, пока я буду с ними. Мы пробьемся к горам, обещаю. Закрепимся там, дождемся подмоги… Близнецы не справятся без Второго Дома, это очевидно. Фэанарионы не помогут, они сами отбиваются от атаки. Рассчитывать можно было на Минас-Тирит и Нарготронд, но и это немалая поддержка. Отец отправил гонцов к ним и в Дор-ломин, к Хадору. Нужно только задержать врага до их появления, не дать ему войти в Дортонион. Неожиданной стремительной атакой пробиться к удобной для защиты высоте, занять ее и торчать там, как бельмо в глазу. И не выбить их оттуда, и мимо не пройти: в спину ударят. Да, обоз они с собой туда не дотащат, и в морозные дни, когда на многие лиги вокруг нет ничего, способного гореть, им придется тяжело. Но Финдекано знал, что среди его верных найдется немало смельчаков, способных на такой риск. Они с ним на дракона не побоялись пойти, Хелкараксэ пересекли, что им эти орки с валараукар да холодные ветра! — Пусть попробуют. Но без тебя, — стоял на своем Нолофинвэ. И почему дедушка дал ему имя «мудрый», хотя Тарьяфинвэ подошло бы гораздо больше?! Упрямый, трудный, твердолобый! Финдекано вздохнул. Он не хотел этого говорить и дважды мысленно извинился перед отцом за жестокие слова, но иначе с этим нолдо просто невозможно договориться! — Все, нолдор и синдар, пошли за тобой, все рискуют погибнуть или потерять в бою своих сыновей. Ты не можешь подавать им пример потакания страхам. Не можешь показать такую слабость своим верным. — Ты. Никуда. Не пойдешь. Разговор окончен, — отчеканил «мудрый» и «ответственный» король. Финдекано мысленно выругался и вышел на свежий воздух, остудить голову, пока снова не разругались. Помогло. Уже через пару минут он вернулся в то более-менее уцелевшее здание заставы, которое отец превратил в штаб, за меховым плащом и шапкой. Так странно: идешь по пожарищу, натыкаешься на все еще тлеющие бревна, и при этом мерзнешь. Во дворе заставы его выловили верные: ждали подтверждения, что теперь вести их отряды будет он. — Нолдоран еще не назначил нового командира, — аккуратно ответил Финдекано, мысленно костеря заботливого папочку. Да, я буду отсиживаться здесь, пока вы рискуете жизнью, идя в бой за каким-то другим командиром. Которого едва знаете, которому не доверяете. — Мой принц, — проникновенно зашептал один из верных. — Давайте выступим на рассвете. Мы пробьемся к горам, возьмем высоту, и нолдоран смягчится. Вы покажете себя героем, который всех спас, и больше не будете… ну… в опале. В опале. Глупо было думать, что его разногласия с королем останутся тайной для верных. Они могли не понять, что Финдекано несколько лет не выпускали из Хитлума: может, ему и не хотелось никуда ехать. Но когда принца лишают земли — этого нельзя не заметить. Как и подчеркнуто-официальное общение с королем. В последние десятилетия они с отцом жили мирно, но разговоры о Неврасте так и остались разговорами. Гнев нолдорана уже стих, но старший принц все еще в опале или, скорее, просто лишен доверия — это вполне закономерный и логичный вывод. И вот что Финдекано должен отвечать на такое?! Как не уронить авторитет короля и при этом не выставить себя трусом? А если они сейчас сами, без него, но и без приказа ввяжутся в битву, чтобы смягчить сурового правителя? — Действия через голову нолдорана тут не помогут, — мягко возразил он. — Но когда мы вернемся победителями… — В тот раз я тоже был в числе победивших, — с нажимом оборвал его Финдекано и многозначительно оглядел верных. Дождался понимающих кивков. Вот, пусть лучше думают, что Дор-ломин был наказанием за некую непокорность, и значит, теперь от него и от них всех ожидается примерное поведение. На следующий день Нолофинвэ снова атаковал, но бойцов отогнали на прежние позиции. Защитники Дортониона все еще обороняли свои тропы и ущелья, но враг уверенно продвигался вглубь. Орки заняли удобные позиции на предгорьях, и теперь нападать на них приходилось снизу вверх. Скрипя зубами, Нолофинвэ позволил Финдекано взять командование над правым флангом, но настрого запретил лезть вперед. Хитлумское войско острым клином взрезало нестройную армию врага, отделив тех, кто закрепился на высоте, от основной части, оставшейся на Ард-Гален. Бойцам Финдекано досталась сложная, горная сторона, где невозможно сражаться верхом. Обледенелые камни и ни одного уцелевшего куста, за которым можно было бы ухватиться, если поскользнешься. Еще и атаковать снизу вверх! Но они справлялись и медленно теснили орков под стрелы дортонионцев. И уже уверились, что им удастся уничтожить эти зажатые в горах отряды, как к врагу пришло подкрепление. Не с севера, с Ард-Гален, а с востока. Огромное войско орков, троллей и валараукар: откуда они все там? Моринготто посылал армию против фэанарионов — это она и есть? Войска Майтимо и Макалаурэ разбиты? Нет, не может быть! Скорее, враг убедился, что Химьяринга и Врата неприступны, вот и соединил свои силы для удара на Дортонион. А может они с самого начала ждали их тут, в засаде. И Второй Дом, стремясь спасти близнецов и их народ, попался в ловушку. Выругавшись, Финдекано скомандовал усилить натиск. Он видел одно спасение: быстрее соединиться с дортонионцами, закрепиться в горах и держаться, держаться до прихода подкрепления. Финдекано выхватил из ножен меч. Да, он обещал отцу не лезть в схватку, но бывают ситуации, когда каждый боец на счету. Навязанные отцом охранники возмущались, но подчинились приказу. Личный пример командира всегда вдохновляет, бывшие дор-ломинцы рядом с ним сражались еще яростнее. Века Долгого мира Враг не просто сидел в крепости, он готовился к этой битве. Орки, с которыми сейчас приходилось сражаться, были экипированы куда лучше, чем-то войско, которое нолдор разгромили в Дагор Аглареб. Доспехи — грубые, грязные, неудобные, защищали командиров практически с ног до головы. Шлемы и нагрудники были вообще у всех, а многие бойцы помимо кривого меча использовали лук со стрелами. Стреляли орки плохо, даже хуже эдайн, но в прошлых войнах они вообще не умели этого! Тренировались за высокими стенами Ангамандо, не теряли времени даром. Звонкий рог Нолофинвэ снова и снова призывал наступать, наступать, наступать. Еще немного. Финдекано уже видел лица защитников Дортониона, различал эльдар и эдайн: на службу к близнецам более века назад пришел многочисленный народ Беора. На той стороне тоже хватало смельчаков, дортонионцы спускались с позиций, начиная атаку. Орки дрогнули, кто-то уже разбегался в разные стороны, чтобы затеряться в горах, нужно было еще чуть-чуть их дожать… В пылу битвы Финдекано не сразу разобрал, что кричит ему в осанвэ отец. «Отступаем! Их слишком много, отходи на запад, к Ривилю!» «Еще немного!» — заспорил Финдекано. Отдавать такую близкую победу не хотелось. Да и потом, разве это не отец твердил, что они обязательно, во что бы то ни стало, спасут младших арафинвионов? — «Мы почти…» «На запад, немедленно!» Да что ж это такое! Финдекано расправился с нападавшим на него орком и дал знак Айгасу, своей неизменной белобрысой тени, встать впереди. А сам обернулся к центральной части войска. Те отступали. Нет, они бежали, не соблюдая ни строя, ни порядка. Их гнали не орки, а огромные горные тролли, которых скопившийся высоко в небе дым защищал от солнечного света. И их было много: Финдекано не думал, что во всем Белерианде существует так много троллей! Он высмотрел серебристую искру отцовского шлема. Нолофинвэ пытался придать бегству какую-то организованность, но квенди почти не слушали его, охваченные ужасом. Расслабились, ослабли они за времена Долгого Мира! Молодежь, не видевшая ни Первой битвы, ни Вздыбленных Льдов, ни битвы при Ламмоте и Дагор Аглареб, знала только приграничные стычки с небольшими отрядами орков. Вот и запаниковали. А когда толпа бросается в бегство, даже самым смелым и разумным воинам приходится бежать с ними. Маленькая, но очень важная победа была у Финдекано практически в руках, и все же ему пришлось отдать приказ о перестроении. Если кто-то не прикроет это паническое бегство, от хитлумского войска не останется ничего. Но как же арафинвионы? Мысленно попросив прощения у младших кузенов, Финдекано отправил верных помогать отцу. Бывшие дор-ломинцы никогда не славились отменной дисциплиной. Скорее уж храбростью в бою — как и их лорд. Сейчас первое было важнее, но хватило и внезапности атаки. Тролли, ошарашенные наглостью квенди, остановились, зарычали, закрутили огромными головами. Стрелы плохо пробивали их толстые шкуры, только злили, если не удавалось попасть прямо в глаз. От меча больше пользы, но из-за тяжелых шагов троллей земля дрожала, норовя уйти из-под ног. Квенди выручала верткость и скорость: за несколько минут боя удалось свалить всего одного тролля, но и среди своих никто не погиб. «Я сказал на запад, болван! Вам не справиться, отходи!» О Эру, да понятно что не справятся! Отходят они, отходят! Но если бы Финдекано не остановил троллей, то до запада из центральной части войска не дошел бы никто. Никто, включая самого нолдорана. Крик Нолофинвэ в осанвэ казалось, вот-вот разорвет голову. «Отец, прости, не сейчас», — шепнул Финдекано и укрылся в аванир. Если выживет — ох как он за это получит! Да за все он, в общем-то, получит. Его фланг отступал организованно, но слишком медленно. Долго держали врага между двух крутых холмов, а потом, под почти бесполезной защитой лучников, быстро помчались на запад к следующей паре холмов. Будь их противниками одни только тролли, сильные, но медлительные, квенди добрались бы до своих без потерь. Но с боков уже подступали орки, готовясь отрезать их от остальных хитлумцев, а вдалеке, за головами троллей, взметнулся огненный бич — скоро здесь будет валарауко! Значит, не судьба, отстраненно подумал Финдекано. Короткой вспышкой мелькнули в голове образы Эрейниона, Майтимо и отца, которым будет больно узнать о его гибели. Но сил думать о них уже не было. От долгой схватки куртка казалась невыносимо жаркой, а доспех — тяжелым. Подшлемник пропитался потом насквозь, и его безумно хотелось снять и откинуть подальше. Но знаменоносцы все еще держали стяги: знак Второго Дома и его собственный, а верные продолжали сражаться. Финдекано снова и снова поднимал меч, отскакивал от огромных лапищ троллей и больше не заглядывал в будущее дальше, чем на несколько мгновений. Уйти от удара, контратаковать, опять увернуться, Айгас-не-лезь-под-руку-мне-не-нужен-телохранитель-мы-тут-все-уже-мертвецы. Новая перебежка и перестроение. Среди огромных камней квенди получили передышку: троллям было трудно подойти всем сразу, поэтому можно было сменять бойцов. А потом приблизился валарауко и заставил троллей швырять камни. Укрытие пришлось оставить, а новая позиция была не столь удобной. Орки при виде огненного чудовища уступали дорогу, отбегали в сторону, а вот тролли не боялись его. Финдекано впервые видел валарауко. Огонь, прекрасный в своей созидающей и разрушительной силе, был искажен, превращен в отвратительное, жуткое существо. Огромный, раза в два выше любого квенди, рогатый монстр с вытянутой, как у волка пастью. В глубине провалов глазниц полыхало настоящее пламя, и из огня же были то ли крылья, то ли плащ у валарауко за спиной. Скорее крылья, но Финдекано не видел, чтобы эта тварь взлетала. От ног валарауко исходил такой жар, что таял и превращался в серую жижу снег. От горящего бича загоралась обугленная, покрытая снегом и пеплом земля, хотя она в принципе не могла гореть. Длинные рога монстра загибались книзу, защищая шею от рубящего удара, кожа выглядела каменной. Казалось невероятным, чтобы эльда мог справиться с таким существом. Но Майтимо рассказывал, что понадобилось несколько валараукар, чтобы сразить одного Фэанаро. Бойцы Финдекано отступали, а валарауко не особо торопился, уверенный в победе. Он держался чуть позади орков, и расправиться с ним, навалившись всем вместе, не получилось бы. Его пылающий хлыст периодически обрушивался на сражавшихся квенди и орков, не различая своих и чужих. Финдекано пригнулся, пропуская свистящий кончик хлыста над головой, и тело обдало жаром, как из приоткрытой двери кузни. Кто-то из его верных с громким, воинственным криком вскочил прямо на плечи орку, легко пробежал по головам врагов и с силой ударил мечом сверху вниз, метя в грудь огненному монстру. Тот сбил его ударом когтистой лапы, обдал потоком пламени из пасти и отшвырнул безвольное, обгорелое тело. Да как же Фэанаро справлялся-то с такими?! Орки полностью окружили их у следующего холма. Валарауко над ними не было видно: наверно, счел хитлумцев обреченными и направился к Дортониону. Ну и глупец - кольцо врагов сжималось, но квенди все еще были опасны и жаждали забрать с собой как можно больше темных тварей. Прошло несколько минут, а может, часов: время словно перестало существовать для Финдекано. А потом на западе загудели рога. Низкий, глухой рев, совсем не похожий на серебряную песню нолдорских инструментов. Финдекано не часто слышал голос этого рога, но узнал: Хадор. Выкрики, ругань, вой раненых орков. Потом тролль, колотивший дубиной по земле в попытке раздавить принца и его телохранителя, завалился на спину. Финдекано остановился, переводя дух. Галдор, младший сын Хадора, выскочил на коне из гущи битву прямо перед ним. Он что-то говорил ему, потом кричал, но Финдекано будто оглох от усталости и непрекращающегося грохота битвы. Потом подвели коня: на всех лошадей не хватало, и им с Айгасом достался один на двоих. Разжать пальцы и убрать меч в ножны оказалось сложной задачей. Потом Айгас поднял его в седло, затем они скакали на запад в середине отряда нынешних и бывших дор-ломинцев. Финдекано отдышался и смог внятно соображать, только когда шума битвы за спиной почти не стало слышно. Он отыскал взглядом Галдора — вылитый Хадор в молодости, только даже еще выше него ростом. Заметив, что на него смотрят, Галдор дернул поводья, подводя коня ближе. Деревянным голосом отчитался о числе спасенных и о потерях. И о числе тех, кто остался в предгорьях — прикрывать их отступление. — Мы должны… — начал Финдекано, но осекся. Должны вернуться за ними? А толку? У квенди нет сил, а войск Галдора недостаточно, чтобы справиться с огромным полчищем врага. Они проиграли и могут только спасать свои жизни, за которые заплачено жизнями эдайн. — При всем уважении, принц Фингон, — прошипел Галдор. Зло сощурился, но тут же отвел взгляд. — Я сам решаю, что мы здесь должны. Я подчиняюсь вашему отцу, а не вам. Ты подчиняешься своему отцу, а он уже моему, подумал Финдекано, но не стал спорить. И только через пару минут сообразил, что Галдор имел в виду. — Хадор… он там остался, да? — Да. Мой отец и брат остались там. Таково было их решение, — последнюю фразу он подчеркнул, но Финдекано не смог понять, что тот вкладывал в эту интонацию. Всего в нескольких лигах отсюда моринготтовы твари убивали отца и брата Галдора, а Финдекано не мог собраться с мыслями и придумать, как его поддержать. А что сказала бы Ниэнна? Да разве слова тут могут помочь?! Не Хадор отнял у Финдекано Дор-ломин, но из-за него ему не вернули землю, когда Нолофинвэ пошел на примирение. Долгие годы Финдекано тщательно подавлял в душе зависть и злость к вождю эдайн. Избегал его. Видел, что Хадор замечает охлаждение и тайную неприязнь и огорчается, но не мог переступить через себя. С тех пор как они были приятелями, для Хадора прошла целая жизнь, давно должен был выкинуть нолдорского принца из головы. А он вместо этого вот… — Спасибо, что вытащили нас оттуда, — выдавил, наконец, Финдекано. Галдор молча кивнул в ответ, не поворачивая головы. Бойцы Хадора выиграли для них не так много времени. Приходилось постоянно гнать коней и снова, как при извержении вулкана, спать урывками. Нолдоран звал в осанвэ каждые полчаса. «Только посмей погибнуть — придушу собственноручно» и прочие столь же мудрые отцовские наставления. Только Эрейнион, милое дитя, просил быть осторожнее и признавался, что беспокоится. Враг преследовал их до самых склонов Эред Ветрин и даже под градом стрел защитников Барад-Эйтель отступил недалеко. Хитлум взяли в осаду. С высоты хорошо было видно, сколь велико войско Моринготто — а ведь это только его часть, не больше трети: остальные атакуют Дортонион и Восток. По крайней мере, Врагу пришлось разделить армию. Может, это хоть немного помогло Ангарато и Айканаро. В Барад-Эйтель Нолофинвэ принял Галдора как родного сына. Да что там, куда теплее, чем родного сына. Восхвалял его, объявил героем, спасшим отряды его сына. Финдекано, сделавший тоже самое для его собственных верных, в глаза отца оставался лишь глупцом, неспособный выполнить простейшее распоряжение. Нолофинвэ не произносил этого вслух, но в каждом его жесте и быстром, косом взгляде сквозили неодобрение и даже гнев. Финдекано почти не обижался, он и не ожидал от него иного. А вечером, раздав указания, отец позвал его к себе. Долго не выпускал из до боли крепких объятий. Гладил по волосам и шепотом вопрошал у Эру, почему же сын такой болван, самоубийца и Астальдо, явно вкладывая в прозвище какое-то другое значение. Дальнейшие недели были похожи одна на другую: еда со вкусом пепла, скрытое дымом солнце, не утихающая тревога. Финдекано мотался между укреплениями, выполняя поручения отца и приводя подмогу к местам атаки. Подняться на Эред Ветрин орки не смогли, но надежно заперли армию Второго Дома в Хитлуме. У Артаресто в его Минас-Тирит была та же ситуация. От Артафиндэ вестей не было: его верные сообщили, что тот увел войска на север сразу, как задымил вулкан. От Айканаро и Ангарато — тоже тишина. И фэанарионы на зов в палантире не отвечали. Наконец, на связь вышел Макалаурэ, но с помощью палантира Майтимо. Ох, как же хотелось стукнуть его за такой краткий отчет. «Аглон и Врата пали. На севере Таргелиона дракон», — и ни слова больше. А Химьяринга еще может держаться? Майтимо в порядке? Враг захватил Аглонское ущелье — но Тьелко, Атаринкэ и Тьелпе живы? Им удалось спасти своих эльдар? Войска Карнистира справляются с драконом? После захвата Врат Макалаурэ отступил в Химьярингу — с супругой и верными? Почему нельзя нормально сообщить?! Не может быть, чтобы все это было великой тайной для врага! Больше всего Финдекано хотелось сесть на коня и рвануть через весь Белерианд к Майтимо. Он даже ловил себя на том, что прикидывает, как можно пробраться к Химьяринге незамеченным орками. Одному проще укрыться, чем целому отряду — смог же он когда-то добраться до самого Ангамандо. Вот только из разведчиков, посланных к Дортониону и на Восток еще ни один не вернулся…