Сказать или умереть

      1994 год, где-то в Северной Италии       Вообще Шерлок всё прекрасно понял с самого начала. Просто делал вид, что это неправда. Однако со временем игнорировать очевидное стало невозможно. Не после того, как Шерлок услышал прозвище Джона: «Gian Tre Continenti»*.       Член Джона побывал во множестве тел в округе. Он побывал в чёрт знает скольких вагинах и ртах. Бесчисленное количество женщин касалось его. Джон был не только всеобщим любимцем, но всеобщим любовником.       Интересно, спал ли он с мужчинами? Шерлок знал, что как минимум тот мультипликатор из Брюсселя смотрел на Джона с далеко не платоническим вожделением. Шерлок замечал эти жадные взгляды и на корте. Мужчины определённо реагировали на Джона. Они хотели его. Хотели быть в нём и с ним, чтобы он был в них и с ними.       Но, хотел ли этого Джон? Шерлок не мог прочитать его. Cлишком много переменных.       Когда Шерлок подозревал их связь с Тревор, всё казалось легче: всего одна соперница. Сейчас соперницы прибавлялись десятками. Джон редко приходил ночевать домой, все ужины были расписаны у него до самого отъезда в Рим, как, впрочем, и обеды. Иногда он после бурной ночи, проведённой в Б. или ещё неизвестно где, не приходил и к завтраку.       Чаще всего увидеть его можно было днём входящим или выходящим из кабинета родителей. Свои обязанности по помощи в перепечатке документов он выполнял безукоризненно. Неважно, насколько пьяным и невыспавшимся он возвращался накануне.       Между своими avventure galanti* Джон всё же успевал писать свою работу о витамине W. Чаще всего он располагался в раю со своими записями, а Шерлок смотрел на его плечи и представлял, как очередная девушка впивается в них ногтями, пока лопатки Джона ритмично поднимаются и опускаются.       Что он находил в женском теле?       Шерлок вспомнил, что единственный раз, когда он сам реагировал на женщину — было то полуночное купание с Ирен. Позже он стыдился своего плотского порыва. Всё-таки Ирен — его подруга, а среди людей считалось неправильным хотеть своих друзей. К тому разговору они больше не возвращались, но он чувствовал, что это лишь дело времени. Шерлок хотел знать, что такое секс с противоположным полом, хотел убедиться в своей ориентации, и, похоже, Ирен тоже задавалась подобными вопросами. Разве не разумно оказать дружескую взаимовыручку? Им обоим был нужен этот эксперимент.       Всё началось с кромки бассейна. Шерлок в одиночестве мочил ноги и транскрибировал Баха. За спиной зашуршали кусты, и он, не оборачиваясь, понял, что это Вимини.       — Привет, Шерлок, — её голос звучал странно. Он обернулся и увидел, что девочка сегодня надела розовый парик. Плохой признак.       Однажды, будучи в розовом парике, она, увидев миссис Хадсон с подносом своих любимых миндальных печений, выскочила из-за стола с громкими рыданиями. Сквозь всхлипы можно было разобрать «не надо трястись надо мной».       «Не говори ерунды. Мне это совсем не интересно», в другой раз прервала она рассказ Шерлока о пчёлах (спровоцированный её же вопросом), заправив розовые пряди за уши. «У меня в жизни не так много времени слушать этот бред». И до вечера она молча просидела у них в саду с книгой.       «Вам бы всё смеяться», — мрачно прервала Вимини хохот Ирен и Виктории. И удалилась к себе, только розовая макушка мелькала над нежно-зелёной листвой кустов возле корта.       В общем, у Шерлока закралось нехорошее предчувствие.       — Ну, и что ты тут сидишь? — тем же странным голосом спросила Вимини.       Шерлок осмотрительно обошёлся неопределённым взмахом руки в сторону нотной тетради.       — Опять переписываешь чужую музыку. А что свою придумать уже не можешь?       Началось. Шерлок беспомощно озирался: вот бы сейчас пришла Ирен или Джон. Они лучше умели справляться с грозовым настроением Вимини.       Похоже, девочка не очень-то ждала ответ.       Она села рядом с ним и опустила ноги в воду, не снимая сандалий.       — Марко сбежал, — наконец проговорила она.       Не успел Шерлок ответить, как услышал голос Джона:       — Кто такой Марко?       — Мой домашний хамелеон, — пробурчала Вимини.       — Ты мне не рассказывала, что у тебя есть хамелеон, — удивился Джон.       — Ты мне тоже о себе не всё рассказываешь, — она смерила его взглядом исподлобья.       Джон с немым вопросом посмотрел на Шерлока. Тот показал на парик девочки и жестом попытался выразить, что пререкаться с ней себе дороже.       — Я вообще-то здесь и всё вижу, — процедила Вимини, и шёпотом добавила, — идиоты.       Джон едва сдержал смешок.       — Ладно, пойдём искать твоего Марко, — добродушно сказал он.       — Я помогу, — вызвался Шерлок.       — Нет уж. Сиди здесь и занимайся своей музыкой. Она гораздо важнее моего дурацкого хамелеона.       Шерлок хотел было возразить, но Джон улыбнулся ему и покачал головой. Шерлок вздохнул, а двое искателей хамелеона удалились за изгородью.       Полчаса прошли в относительном спокойствии, и он снова опустил ступни в прохладную воду, достал тетрадь, вставил наушники и принялся записывать с прерванного места. Он так увлёкся, что вздрогнул, ощутив, как кто-то дунул ему в затылок, и его кудряшки разлетелись в разные стороны. Дунула. Это была Ирен. А сзади выглядывала Тревор.       Ирен вытащила наушники у него из ушей, обняла одной рукой сзади и промурлыкала, касаясь губами его мочки:       — Чахнешь здесь в одиночестве?       — Вимини приходила. В розовом парике.       На этих словах Викторию перекосило, как будто та хлебнула бальзамического уксуса, а Ирен закатила глаза.       — И где она?       — Ушла искать Марко вместе с Джоном.       Ирен не убирала руку.       — Ну, а ты так и будешь сидеть здесь со своими нотами? — Она запустила пальцы ему в волосы, ногтями пробежалась по чувствительной коже головы, от чего у него побежали мурашки по спине. В голосе Ирен звучали нотки, какие Шерлок слышал лишь, когда она флиртовала с потенциальными пассиями.       Оу.       — Тревор, не хочешь составить компанию Джону и Вимини?       — Ни в коем случае, спасибо. С меня хватило пришествия розового парика в прошлый раз.       Тогда Вимини весь день была ужасно не в духе, но продолжала таскаться за Викторией, и ныть, и ныть, и ныть.       — Брось, Виктория, я уверена, Джон возьмёт весь огонь на себя. — Ирен выразительно посмотрела на неё, а потом на Шерлока.       — Может быть, но не хочу проверять. — И Тревор уверенно плюхнулась рядом с ними.       Шерлок понял, что другого выхода нет, поэтому тяжко вздохнув, повернулся к подруге и быстро проговорил:       — Тревор, ты должна немедленно уйти, если не хочешь стать свидетельницей нашего с Ирен секса.       Викторию как ветром сдуло.       — Я ничего не хочу об этом знать! — последние слова она кричала уже с другого конца сада, поспешно удаляясь.       — Она не понимает намёков, господи, Ирен, ты ведь в курсе.       — Я удивлена, что ты понял.       — У нас была договорённость, после которой ты на мне повисла, чего никогда не делала раньше, я сделал очень простой вывод.       Ирен рассмеялась.       — Так я и знала, что ты всё разложишь по полочкам, вместо того, чтобы довериться чувствам.       Шерлок презрительно фыркнул.       — К чёрту эмоции и словесные интриги, когда я и так могу всё вычислить.       — К тебе или ко мне?       — Пойдём, я знаю одно место.       Они встали, и Шерлок повёл Ирен домой. Под лестницей он распахнул дверь, за которой оказался тёмный проход. Почти вслепую Шерлок нащупал ещё одну дверь и толкнул её внутрь небольшого помещения, которое освещалось из крошечного оконца под потолком. В комнате царила приятная прохлада и полумрак, чуть пахло сыростью, а на полу лежал матрас, рядом стоял столик с наваленными книгами. На стенах сквозь почти обвалившуюся штукатурку виднелась каменная кладка.       — Боже мой, — выдохнула Ирен, оглядываясь. — Что это за место?       Шерлок стоял с довольным видом, обхватив себя руками за плечи.       — Нашли весной во время ремонта. Оно никому не нужно, и я его занял.       — Твоё убежище, значит, — улыбнулась Ирен. Она подошла к матрасу, скинула сандалии и растянулась поверх покрывала. — Иди сюда.       Шерлок повиновался.       «Это происходит».       На этот раз Ирен поцеловала его первым.       Что ж. Мокро. Даже занятно, но ему ведь и нравилась Ирен, она же его подруга, в конце концов.       Она стала целовать его за ухом, спустилась к шее, расстегнула воротничок рубашки, прикусила ключицы и снова припала к губам. Сыро. И недостаточно, чтобы возбудиться. В какой-то момент Шерлок даже немного заскучал.       — Шерлок?       — Продолжай.       Теперь он перехватил инициативу, Ирен сжала его за талию чуть сильней, этот жест напомнил ему происшествие на холме во время пробежки. В голове тут же пронеслись вихрем кадры: горячее тепло от влажного виска Джона, ловкие крепкие руки, лёгкий аромат лаванды. О боже, да. Так намного лучше. Синие глаза Джона так близко, его тонкие губы, розовый кончик языка.       Ирен тем временем, не прерывая поцелуев, опустила ладонь ему на пах.       — Ты такой твёрдый!       Шерлок закатил глаза.       — Разумеется, разве не этого мы добиваемся, ты что идиотка?       Ирен шлёпнула его по плечу.       — Заткнись и не груби мне.       Ирен гладила его по спине, но он с упоением отдался фантазии, что это делает Джон. Шерлок поднял руку с талии Ирен и осторожно положил ладонь ей на грудь. Картинка с разгорячённым Джоном разлетелась на тысячи осколков. Шерлок вздрогнул и прежде чем что-либо понять, услышал хихиканье Ирен.       — Господи, мы безнадёжны, — сквозь смех сказала Ирен.       Возбуждение Шерлока исчезло, его смыло гигантской волной облегчения, смущения и стыда.       — Что…       — Просто скажи мне, о ком ты думал на самом деле?       Шерлок вспыхнул и отвёл глаза. Ирен снова прыснула.       — Ладно, тебе нечего стесняться. Я, например, представляла своё маленькое приключение пару дней назад в…       Шерлок замахал руками:       — Нет, нет, нет, хватит с меня подробностей.       — Я даже ещё не рассказала ничего! — возмутилась Ирен. — Ты такой зануда! Элия была прекрасна. Высокая, худая, с тёмными кудрями, такая же грубиянка, как и ты.       — Ты поэтому пришла ко мне сегодня, — сказал Шерлок.       — Чёрт, да.       — По крайней мере в ходе эксперимента я понял одну вещь.       — Ты гей?       — Ты лесбиянка.       — Ничего не попишешь. Я тоже кое-что поняла.       Шерлок вопросительно поднял бровь.       — Это была самая дурацкая попытка заняться сексом в моей жизни. С этой секунды никаких мужчин.       Она встала на ноги и принялась с любопытством осматриваться. Шерлок молча наблюдал за ней, и тем временем внутри разливалась холодная пустота. Ирен трогала руками каменную кладку, стучала пальцем по штукатурке, из-за чего тут же откалывались кусочки. Потом её внимание привлёк огромный камень в углу.       — Как странно, а что здесь делает валун? — спросила Ирен.       — Я пытался сдвинуть его, но не получилось. А потом забыл про него.       — Давай попробуем вдвоём, это-то у нас должно получиться?       Шерлок фыркнул, но спорить не стал. Любопытство перевесило. Он подошёл к Ирен, и они вместе навалились на камень. Тот с большим трудом съехал со своего места, совсем чуть-чуть.       — Ого! Смотри, там что-то есть!       Под камнем угадывалось очертание люка. Шерлок и Ирен попытались сдвинуть камень ещё, но он оказался слишком тяжёлым, даже для них двоих.       — Надо позвать Тревор.       Шерлок согласно кивнул. Виктория была чемпионкой по армреслингу в университете, а как-то раз, когда они купались на озере, Тревор с лёгкостью подняла его и бросила в воду, будто он ничего не весил.       — И Вимини, и Джона, — продолжила Ирен.       Джон.       Только Шерлок отвлёкся от него. Сердце сжалось, и боль проросла в груди. Нужно немедленно уйти отсюда, срочно. Что он и сделал, ни слова не говоря Ирен.       — Ты ему нравишься! — услышал он вслед, но в голове уже нарастал рёв пламени, и он едва разобрал, что она кричала ещё.       О чём он думал? Что он хотел от этого эксперимента? Шерлок так и не понял, что влечёт Джона к женщинам, зато отлично понял, что влечёт его к Джону. Всё. Золотые волосы, синие глаза, бархатистая бронзовая кожа, сильные ноги и руки, мягкий голос и мелодичный смех. Крепкая задница и большой член. Его блестящий ум и гениальная способность разбираться в хитросплетениях человеческих чувств и отношений. Его неожиданные реакции, которые Шерлок уже не силился предугадать.       С этими мыслями, с невидящим взором он врезался в Джона, заходящего в дом.       Этого ещё не хватало. Шерлок физически ощутил, что ещё одно прикосновение, и он разлетится на мелкие клочки.       — Ты… — сказал Шерлок и пристально посмотрел Джону в глаза. Тот повернулся, чтобы пропустить Шерлока. Тот вылетел в сад, не оборачиваясь, и устремился прямо к бассейну. Джон увидел, как из-под лестницы вышла Ирен. Он окинул её взглядом: растрепанная одежда, взлохмаченные волосы, припухшие губы. Вспомнил Шерлока с диким огнём в глазах и его помятую рубашку. Не надо быть гением, чтобы сложить два и два.       Ирен улыбнулась, похоже, её ничуть не смущала ситуация.       — Нашли Марко?       — Да, он залез в клумбу возле дома.       — Как Вимини?       — Она уже лучше, даже парик переодела, чтобы это ни значило. Играет в карты с Вик.       — Хорошо, тогда я к ним. Не стой столбом, — Ирен лукаво подмигнула и вышла.       Джон удивлённо поднял брови, обдумывая её слова, а затем развернулся и направился в сад. Вдалеке виднелась знакомая тонкая фигура в белой рубашке.       Шерлок сидел спиной к дому. Он сунул ноги в воду, даже не закатав брюки, хорошо, хоть скинул эспадрильи. Потом он вытянулся на бортике, положив руки под голову. Шерлок смотрел в небо. Когда всё стало настолько невыносимо? Когда? Когда? Когда? Вопрос колотушкой бил в висок, и, чтобы заглушить его, Шерлок повернулся на бок и плюхнулся в бассейн.       Дальше он помнил только испуганный возглас «Шерлок!» А потом чьи-то руки подхватили его под мышки.       — Ты в порядке? — взгляд синих глаз, врачебная забота в голосе.       Шерлок еле заметно кивнул.       — Какого чёрта ты творишь? — возмутился Джон.       Шерлок не отвечал.       — Я пойду в дом за полотенцем, а ты будь здесь и не делай глупостей.       Шерлок сидел в оцепенении, внутри опять разливалась спасительная стужа. Через несколько минут его окутало мягкое полотенце. Джон бережно вытирал его кудряшки и бросал полные укора взгляды. Но вслух ничего не сказал.       — Принести сухую одежду?       Шерлок неопределённо повёл плечами. Джон коротко кивнул и вернулся в дом. Спустя ещё несколько минут он принёс плавки и рубашку. Свои.       — Прости, я не стал копаться в твоих вещах.       Шерлок выпрямился, скинул полотенце на траву и начал медленно расстёгивать пуговицы. Джон поспешно отвернулся.       — Я читал немецкую балладу недавно.       — О чём она? — голос Джона звучал немного хрипло.       — О юном рыцаре, влюблённом и не знающем, что лучше: сказать или умереть.       Джон всё ещё стоял к нему спиной, хотя Шерлок уже надел его плавки на себя. Сейчас он накинул на плечи рубашку-парус и не стал застёгивать её на груди.       — И что, он сказал?       — Нет, он сплутовал.       — Выкрутился.       Повисло молчание. Спустя секунду Джон повернулся. В его глазах что-то быстро промелькнуло и исчезло за привычным выражением равнодушного дружелюбия. Чёрт бы его побрал.       — Хочешь поехать со мной в Б.? — вдруг предложил он. Неожиданное приглашение застало Шерлока врасплох. Он часто-часто заморгал. Джон улыбнулся и притронулся к его плечу. — Эй, просто поездка туда-сюда, мне нужно к переводчице, она должна была закончить первую главу моего исследования.       Мягкое прикосновение Джона вернуло Шерлока в реальность, всё его существо тут же сосредоточилось на крошечном участке руки, куда Джон устроил свои пальцы.       — Я могу съездить за твоими бумагами сам, — предложил Шерлок.       — Поедем вместе.       Он не убирал руку. Шерлок знал, что это ощущение будет выжжено в его памяти навечно.       — Сейчас? — он плохо скрывал явное недоумение в голосе.       Джон сжал пальцы чуть сильнее. Твою мать. Шерлок чуть не втянул воздух сквозь зубы. Колени подгибались. Джон раскрыл ладонь, провёл вверх и похлопал по плечу, прежде чем убрать руку.       — У тебя есть дела поважнее?       — Нет.       — Тогда поехали.       Когда Ирен вошла, Вимини и Тревор увлечённо играли в криббедж*. Тревор проигрывала.       — Привет, детки, — поздоровалась Ирен.       — Ты что-то быстро, — проворчала Виктория.       — Подколка засчитана. Кто тебя научил сарказму? — усмехнулась Ирен.       Тревор промолчала.       — Кстати, в доме Холмсов есть потайная комната, а в ней есть люк.       — Что там? — оживилась Вимини.       — Не знаю, мы с Шерлоком не смогли сдвинуть камень, который стоял на нём.       — Спорим, там чулан с сокровищами, — глаза Вимини уже горели.       — Или просто ещё один ненужный подвал, заросший плесенью до самого потолка, — мрачно отозвалась Тревор.       — Мы собирались позвать вас помочь нам с этим камнем. Но Шерлок что-то не в духе, так что я пришла к вам.       — Ты как раз вовремя: Виктория ужасно играет в карты, так неинтересно, — пожаловалась девочка.       — Зато она кого хочешь обыграет в судоку, — ответила Ирен и приобняла подругу за плечи. Тревор опять промолчала, но Ирен знала, что той была приятна похвала.       Виктория снова проиграла, и следующую партию они разыграли на троих. Выиграла Ирен к неудовольствию Вимини.       — Нечестно! — возмутилась она. — Ты жульничала!       — Ну, а разве не в этом смысл?       — Нет!       — Погоди, хочешь сказать, когда ты играешь с Тревор, то всегда честна?       — Ну, в большинстве случаев, — замялась девочка.       — Поверить не могу! — воскликнула Тревор. — Всё, больше я с вами не играю в карты.       Ирен и Вимини рассмеялись.       — Ладно, можешь уделать нас в судоку.       — Нет, мне пора.       — Что, куда? Виктория, ты обиделась?       — Мне пора, — с нажимом повторила Тревор.       — Эй, эй, ладно. Кстати, ты придёшь завтра на ужин к Холмсам?       Внезапно Тревор залилась краской. Ирен прищурилась: какого чёрта происходит? О, нет.       — Тревор, — Ирен наклонилась к уху подруги. — У нас с Шерлоком ничего не получилось, нас не привлекает противоположный пол. Забей, всё осталось по-старому.       Виктория быстро глянула в ответ, но продолжила молчать.       — Всё в порядке? Скажи, что всё в порядке, — Ирен действительно расстроилась.       Тревор кивнула.       — Я приду. И для справки: мне плевать, что у вас там с Шерлоком.       Но краска с её лица так и не сошла.       — Пока, — сказала Виктория, и торопливо встав, побежала к воротам.       — Что это с ней? — удивилась Вимини. — Она сегодня странная, весь день на часы смотрела.       — Смешно, когда это говорит мисс Розовый парик.       — Эй! Я переодела его! — и девочка похлопала себя по макушке. На голове у неё золотились огненно-рыжие кудри.       Завтрашний ужин у Холмсов обещал быть интересным. Ирен ни за что не пропустит его.       До Б. Джон и Шерлок ехали молча. Остановившись на piazetta, Джон оставил Шерлоку свой велосипед и зашёл к переводчице. Минуты ожидания растянулись в вечность. Шерлок гадал, почему Джон внезапно позвал его с собой, когда их общение почти сошло на нет. Вспоминал все прикосновения, и ему стало стыдно, как будто он их украл. Но что-то неуловимо изменилось. Перед тем как уйти, Джон улыбнулся ему, и это была не дежурная улыбка из арсенала «всеобщий любимчик». Она лучилась искренностью. Шерлок сдержанно улыбнулся в ответ, не желая выдавать истинный восторг, а потом сразу нахмурился. Похоже, Джона это немного разочаровало.       Вот он вышел от переводчицы, повернул в сторону бара, спустя пару минут появился с пачкой сигарет в руках. Он теперь курит?       — «Голуаз», — сказал Джон. — Решил попробовать. Хочешь?       Конечно, Шерлок хотел. Он бы с радостью принял даже яд из рук Джона.       Они закурили и неспешно повезли велосипеды вдоль тенистой улочки, уходящей с piazetta.       — Via Vesalius*, — прочитал Джон название улицы, — знаешь, почему она так называется?       — В шестидесятых годах шестнадцатого века Андреас Везалий проезжал здесь, направляясь из Падуи в Иерусалим*.       — Потрясающе!       — Что? — Шерлок не верил своим ушам. На лице предательски расцвёл румянец.       — Ты удивительный.       Шерлоку стало нечем дышать.       — А ты знаешь, что о нём говорили?       — Veasani cuiusdam calumniarum in Hippocratis Galenique rem anatomicam…*       — Фантастика! Я на семь лет старше тебя, изучал историю медицины, и узнал об этом совсем недавно, — в глазах Джона читалось искреннее восхищение.       Шерлок опять услышал тысячи скрипок в голове, он не мог поверить, что это происходит с ним на самом деле.       — Я вырос в профессорской семье, без телевизора, так понятнее? — хотелось нагрубить Джону и вернуть их отношения в уже привычную отчуждённость. Сейчас он опять разочаруется, наступит спасительная тишина, они отправятся домой, Шерлок подрочит в душе. Да, и так ещё чуть меньше четырёх недель. Но Джон и не думал идти по намеченному плану.       — Есть хоть что-нибудь, чего ты не знаешь?       — Я ничего не знаю, Джон. Ничего.       — Ты знаешь больше всех в округе, Шерлок.       — Я ничего не знаю о действительно важных вещах, — Шерлок набрался смелости открыто посмотреть Джону в глаза.       — И что для тебя важно? — такой же пристальный взгляд.       — Ты знаешь.       Что-то неуловимо изменилось в лице Джона. Лёгкое изумление, радость? Его черты смягчились на секунду, а затем снова приобрели твёрдость.       — Почему ты говоришь мне это?       И Шерлок не выдержал.       — Потому, что я хочу, чтобы ты знал. Я хочу сказать.       Ну, вот он и признался.       Понимание прочиталось на лице Джона, но затем появился намёк на сомнения.       — Ты понимаешь, о чём говоришь?       Шерлок закатил глаза.       — Да, я понимаю, о чём говорю, это именно то, о чём ты подумал, пожалуйста, не тупи, Джон. Но можешь сделать вид, что до тебя не дошло.       — То есть, ты говоришь именно о том, о чём я думаю, что ты говоришь?       — Ненавижу повторяться, но да.       — Ты точно…       — Джон.       Их взгляды встретились.       — Пойдём, — прервал затянувшуюся тишину Джон.       Они шагали, всё так же везя велосипеды, а Шерлок думал, что если бы не держался сейчас за руль, то, вероятно, улетел бы в небо. Они шли и шли, и вот Б. остался позади. Впереди расстилалась дорога. Лёгкость на сердце постепенно сменилась горечью во рту.       — Лучше бы я промолчал.       — Я сделаю вид, что ты ничего не говорил.       Вот так легко. Сделаю вид, что ты ничего не говорил, ничего не делал, не смотрел, не страдал, не жил. Вот так у людей всё просто? Что ж, по крайней мере, они вернулись к начальной точке. Шерлоку нестерпимо захотелось вскочить на велосипед и рвануть вперёд. И он уже почти осуществил это, как вдруг рука Джона опустилась ему на плечо.       — Послушай, мы не можем говорить о таких вещах.       Выкрутился, значит.       Шерлок смотрел на Джона. Он хотел запомнить его здесь. Хотел, чтобы воспоминания о Джоне впитались под кожу. И поэтому сказал:       — У тебя есть время?       — Есть.       — Тогда, поехали, я покажу тебе место, где рисовал Моне.       Через пять минут они оказались в роще чахлых пальм, оливковых деревьев и высоких средиземноморских сосен. Пройдя сквозь неё, они очутились в поле, откуда открывался вид на Б. и даже на Н. Отсюда, если присмотреться, виднелись виллы Вимини и Морейски. Наверняка Джон спал с дочерьми Морейски. Интересно, с обеими сразу?       Шерлок вспомнил их неловкую попытку с Ирен, и ему стало смешно. Боже, как это было глупо. И как хорошо, что это была именно Ирен, и ничьё сердце в ходе эксперимента не разбилось. Захочет ли Джон стать частью его научного опыта? Ещё смешнее. Джон не хочет с ним иметь ничего общего. Ситуация из серьёзной превратилась в ужасно весёлую.       — Ты понимаешь, насколько делаешь всё сложнее?       Что?       — Почему? — горло сжалось, к щекам прилила кровь. Шерлок ощутил волну возбуждения. Джон несколько минут назад говорил, что они никогда не вернутся к этой теме. И Шерлок каким-то чудом заманил его к себе сюда, в своё секретное место, где читал книги и бывал в одиночестве. Об этой точке не знали даже Ирен, Тревор и Вимини. Даже родители.       Они сели в траву. Джон вытянулся, закинув руки за голову.       — Это будет очень неправильно.       В голове Шерлока билось только одно: «будет-будет-будет».       — Будет?       — А как ты думаешь, что происходит сейчас?       Хотел бы он знать. Шерлок тоже откинулся на спину.       — Ничего.       — Ты гений, Шерлок, — Джон говорил без сарказма. — Потрясающий. — Шерлок вспыхнул. — Я не встречал таких как ты, — зрачки Джона расширились. У Шерлока окончательно пересохло во рту. — Знай, мне приходится сдерживаться.       Сердце Шерлока очутилось в глотке.       — Могу притвориться, что мне без разницы, — еле выговорил Шерлок.       — Да уж, ты в этом преуспел, — в голосе Джона читалась досада.       Ох, всё это время он принимал желание Шерлока не навязываться за пренебрежение. Пока Шерлок внутри сгорал от пожара, снаружи его сковывал лёд, и Джон принимал холодность за чистую монету. Вот к чему приводит молчание.       — Джон.       Они повернулись друг к другу и снова встретились взглядами. Шерлок попытался вложить весь жар, пожирающий его изнутри, в этот взгляд. Джон не отводя глаз, протянул руку и подушечкой большого пальца прикоснулся к верхней губе Шерлока. Тот открыл рот и несмело обвёл палец языком. Джон замер, давая Шерлоку принять решение. Вместо ответа Шерлок закрыл глаза. И через секунду ощутил, как его губы накрыли губы Джона.       Это был лёгкий поцелуй, без языка. Только сухое, горячее прикосновение. Шерлок всё ещё мог отступить, сказать «нет». Но он провёл кончиком языка от нижней губы Джона к верхней, потом лизнул ещё раз, потом подался вперёд, наклонил голову и открыл рот шире. Он обхватил Джона за плечи. В голове впервые за всё время, начиная с приезда Джона, звенела пустота. Он впитывал новые ощущения всем телом и упивался поцелуем.       Секунды растянулись, но всё же Джон отстранился.       — Лучше?       И Шерлок накинулся на него с новым яростным поцелуем. Бурлящая лава хлынула и весь лёд растаял. Шерлок обхватил лицо Джона, зарылся пальцами в его волосы. Не отпускать, не отпускать, не отпускать.       Шерлок закинул ногу на Джона и попытался нависнуть сверху, но ощутил, что в грудь упирается ладонь.       — Нет.       Шерлок замер.       — Мы не будем делать этого. Нам пора.       — Ещё не пора.       Шерлок снова подался вперёд.       — Постой, иначе я не смогу остановиться. Мы пока не сделали ничего плохого, я не хочу причинить тебе боль.       — Не останавливайся, Джон. Ты не сделаешь мне больно.       Он покачал головой.       — Я не буду плохим парнем.       — Плевать, мне без разницы. Кто узнает?       Джон чуть надавил ладонью, Шерлок отстранился, и они оба сели.       «Да пошло оно всё».       Шерлок положил руку на пах Джона и слегка сжал. Джон спокойно посмотрел Шерлоку в глаза, потом положил свою ладонь сверху, переплёл пальцы и через секунду отнял обе их руки.       — Не надо.       Снова воцарилось молчание. В голове Шерлока всё ещё звенела блаженная тишина. В последнее время гомон неутомимого разума не давал ему покоя, но сейчас всё стало иначе. Мысли по одной прокрадывались в мозг. «Джон ответил взаимностью». «Джон боится». «Джон». В голове вновь закружился хоровод из раздумий, но это был тихий танец, а не привычная безумная свистопляска. Шерлок должен был расстроиться, что его отвергли, но вместо этого он по-глупому радовался наставшей передышке.       — Здесь рисовал Моне, — сказал он.       Джон кивнул.       — Ты часто бываешь здесь?       — Я прочитал тут множество книг. Об этом месте никто не знает, — Шерлок посмотрел Джону в глаза. — Кроме тебя.       И прежде чем Джон успел что-то ответить, Шерлок перебил его.       — У нас дома есть альбом живописи Моне, я тебе покажу.       Джон снова кивнул.       Они посидели в молчании ещё некоторое время, а затем, оседлав велосипеды, поехали домой. Всё также в полной тишине.       Они приехали домой как раз к обеду, Шерлок переоделся у себя, кинув плавки и рубашку Джона к себе на кровать.       На столе в саду стояли закуски с песто, вялеными томатами, оливками и каперсами, нарезан сыр. Главным блюдом стала огромная жареная дорада. К столу пришли Ирен и Вимини. Ирен села слева от Шерлока и взяла его за руку. «У нас всё по-старому». Шерлок искренне улыбнулся ей. Он радовался, что все эти нелепые эксперименты завершились, и к этому не нужно больше возвращаться. Между ними больше ничего не стояло, и стало всё как раньше: беззаботно и легко.       Лёгкость после поцелуев на берме Моне тоже не оставляла его. В голове всё также кружило всего несколько мыслей, и все они были о Джоне.       Сам Джон, похоже, находился не в таком же приподнятом настроении. Он кидал колючие взгляды на Шерлока. Но тот был так опьянён произошедшим ранее, что ничего вокруг не замечал. Он внимательно слушал, что ему шептала Ирен на ухо про странное поведение Тревор, но потом вдруг осознал, что хоть и понимал каждое слово в отдельности, общий смысл от него ускользнул. Это его вдруг рассмешило, и он фыркнул. Ирен закатила глаза. «Боже, да ты же меня совсем не слушаешь». Она пристально изучила его лицо. «Шерлок, тебя можно поздравить?» Шерлок просто сиял глупой улыбкой в ответ. Ирен украдкой глянула на помрачневшего Джона, а затем чмокнула Шерлока в щёку и наклонилась к уху: «Прекрати так улыбаться, это неприлично».       Шерлок чувствовал, как сердце бьётся о рёбра. Единственное, что его соединяло с внешним миром — это стук сердца и рука Ирен, сжимавшая его пальцы.       Вдруг он почувствовал тёплое прикосновение к своей ступне. Не может быть. Он посмотрел на Джона, тот глядел в другую сторону. Шерлок подумал, что это, возможно, случайность. Но, чтобы проверить свою догадку, вытянул ногу вперёд и снова столкнулся со ступнёй Джона. Тот провёл большим пальцем по голени, а потом опустил ногу на свод ступни Шерлока. Тот едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. Пульс подскочил, и чтобы не выдать своего состояния, он выпустил руку Ирен. Та, похоже, не заметила, потому что оживлённо болтала о чём-то с Вимини и родителями. Теперь Джон смотрел прямо на него. Ласковое движение в районе ноги не прекращалось. Лёгкость в груди внезапно раздавила чудовищная тяжесть. Шерлок отчаянно размышлял, как наиболее незаметно скрыть стояк во время обеда, такого позора с ним не случалось со времён полового созревания. Он смотрел в блюдце с ананасовым семифредо*. В него упала капля малинового соуса. Потом ещё одна, и ещё. Такое ощущение, что его лили откуда-то над головой. Вдруг Шерлок понял, что это не соус, а его кровь. Он поднял голову и беспомощно глянул на Джона.       — Миссис Хадсон! Срочно лёд! — крикнул Джон. — Запрокинь голову, вот так, — это уже Шерлоку. — Пойдём в дом, там прохладнее.       — Всё в порядке, такое бывает, — проговорил, поднимаясь, Шерлок.       — Я со всем разберусь, — улыбнулся Джон.       — Хорошо, когда в доме есть врач, — выдохнула Вайолет. — Мальчики, если что-нибудь понадобится, зовите.       Они уселись на кухне прямо на полу. Шерлок запрокинул голову Джону на плечо, а тот бережно удерживал компресс со льдом.       — Это я виноват, — сказал Джон.       — Неправда, со мной бывает такое, если перегреться на солнце.       Джон ласково провёл рукой по его кудряшкам и поцеловал в висок.       — Я знаю себя, Шерлок. Мы не должны…       Шерлок остановил его взмахом руки.       — Я уже слышал. Ненавижу, когда повторяются, Джон. Можешь ты просто заткнуться?       Нежность между ними раскрошилась как старая штукатурка.       Шерлок отстранился от Джона.       — И вообще можешь идти, твоя помощь больше не требуется. Не то чтобы я в ней нуждался с самого начала. Сам справлюсь или позову Ирен.       Джон напрягся, но не сдвинулся.       — Убирайся, Джон.       Шерлок не смотрел на него, но слышал, как тот поднялся, зашагал к двери, сказал что-то входящей Вимини, и, наконец, исчез. В глазах предательски щипало.       — Ты как? — спросила Вимини, опускаясь рядом с ним.       — Нормально, — буркнул Шерлок. Он не хотел грубить девочке, но ничего не мог с собой поделать.       — Почему тебе не нравится Джон?       Шерлок фыркнул. У детей всё так просто.       — Ты нравишься ему.       — Что вы все заладили… Вимини, ты…       — Не говори, что я ещё ребёнок.       — Я…       — А ещё я не люблю, когда мои друзья ссорятся.       — Мы не ссорились. Всё гораздо сложнее.       — Объясни.       Как он мог объяснить ей? Когда он сам не понимал, что происходит.       — Ты заставляешь повторяться: всё сложно.       — Ирен сегодня шепталась с Викторией. Думала, я ничего не слышу. Или не понимаю, о чём она говорит. Это из-за того, что у вас с ней не получилось?       Шерлок вмиг стал пунцовым. Меньше всего сейчас он хотел обсуждать свою сексуальную жизнь с десятилетней девочкой.       — О чём ты?       — Ты и Ирен.       — Мы просто друзья.       — А ты и Джон?       Шерлок не нашёлся с ответом.       — Ирен сказала, что-то про «не влечёт к противоположному полу». Как это?       — Боже, Вимини… Такие вещи ты должна обсуждать со своими родителями.       — Да как же. Они пытались рассказать мне, откуда берутся дети, когда я уже всё и так знала.       — Знала?       — Виктория просветила, когда мне было пять.       Шерлок закрыл глаза и сжал переносицу. Просто отлично. С другой стороны, Виктория учёная и говорила обо всём в медицинских терминах, и уж точно не испытывала смущения.       — Может, пойдём и доедим десерт?       — Да, давай. Но что такое «не влечёт к противоположному полу»?       Чёрт. Неловкая попытка сменить тему не удалась.       — Чаще всего женщинам нравятся мужчины и наоборот. Но иногда бывает, что женщинам нравятся женщины, а мужчины нет. Ещё бывает, что им нравятся и те, и другие.       — А бывает, что мужчинам нравятся только мужчины?       — Да, такое тоже бывает. Это нормально. Хотя многие так не считают.       — Почему?       — У ненависти нет причин. Одни ненавидят других просто потому, что те отличаются.       — Это ужасно глупо, Шерлок. Я не понимаю. Какая разница, кто кого любит?       Шерлок пожал плечами. Они помолчали.       — Тебе нравятся мужчины?       Вимини была единственной на всём белом свете, кому он никогда не лгал.       — Да.       — Ты любишь Джона?       Боже, этот разговор кончится когда-нибудь?       — Мне нравится, как он пахнет.       Вимини хихикнула.       — Вы поссорились из-за меня? Из-за того, что я утром сказала?       — Нет, Вимини. И мы не ссорились, просто всё…       — Сложно, да, я помню. Ты просто не хочешь говорить об этом?       — Да, Вимини.       — Тогда иди на кухню и положи мне самую огромную тарелку мороженого.       — Хорошо.       — И малину!       Весь вечер Шерлок играл на скрипке, пытаясь успокоить разум. Он прервался лишь глубокой ночью, когда вдруг понял, что Джон так и не вернулся домой. После бермы Моне, после обмена лаской под столом, после «убирайся, Джон» Шерлок чувствовал, что разваливается. «Где его носят черти?»       Шерлок услышал, как за воротами притормозил скутер. «Вернулся». Спустя несколько минут послышались шаги по лестнице. Джон зашёл в комнату, а затем в их общую с Шерлоком ванную, полилась вода. «У него был секс». Если Джон возвращался поздно ночью и спешил помыться, значит, с кем-то переспал. Шерлок уже привык к этому ритуалу. Но никогда раньше он не ранил его так сильно как сейчас.       Он снова взял в руки скрипку и стал терзать её с неистовой злобой, инструмент издавал чудовищный визг и скрежет. Разумеется, Джон слышал эту какофонию. Как бы Шерлок хотел, чтобы Джон после ванны пришёл к нему и раздражённо попросил прекратить шум. Шерлок постарался сыграть наиболее омерзительный лязг, на который только был способен. Но вода выключилась, а шлепки мокрых ног отправились в комнату Джона. Безнадёжно.       Тогда Шерлок сыграл тот отрывок Баха, который так нравился Джону. А потом рухнул к себе на кровать, и только тогда заметил, что на ней лежат плавки и рубашка Джона. Он просто зарылся в них носом и уснул.       На следующий день Джон спустился только к обеду. Под глазами залегли чёрные тени.       — La muvi star! — поприветствовал его Говард.       Шерлок сидел в наушниках и не поднял глаз от газеты.       — Неужели твоя семья одобряет, что ты играешь?       Джон пожал плечами.       — Мама беспокоилась, отец был в ярости, конечно. Но я много лет обеспечиваю себя сам.       — А остальное?       Под остальным отец имел в виду выпивку и беспорядочные половые связи. Шерлок сидел с самым равнодушным видом, но сам превратился в слух.       Джон усмехнулся.       — Вряд ли мой отец может меня упрекнуть в подобном, когда сам почти не просыхает. Но это же каникулы, так? Во время учёбы мне некогда расслабляться.       «Расслабляться».       Шерлок встал из-за стола и отправился в шезлонг у бассейна. Оттуда он наблюдал за Джоном и отцом. Те беседовали о чём-то, посмеиваясь время от времени. Потом Джон, покончив с едой, снова поднялся наверх.       Шерлок тоже зашёл в дом. «Сейчас или никогда».       Он постучался в комнату Джона. Тот распахнул дверь, на его лице читалось удивление.       — Ты поедешь сегодня в Б.?       — Может быть, позже.       — Я сам собирался поехать в город.       — Хорошо.       — Мне прислали ноты.       — Могу забрать, когда буду там.       Шерлок думал, что провалится от стыда.       — Я надеялся, что мы можем съездить вместе.       — Пытаешься извиниться.       Теперь Шерлок разозлился. Он не испытывал никакой вины.       — Нет, — он вздёрнул подбородок.       — Хочешь съездить как в прошлый раз.       Шерлок выдержал проницательный взгляд синих глаз.       — Не думаю, что мы когда-нибудь повторим что-либо подобное.       — Хорошо, поедем вместе, но… без разговоров.       — Без разговоров, никаких, ни слова.       — Тогда встретимся перед ужином, идёт?       Он просто кивнул в ответ.       Шерлок с трудом дождался вечера. Он нервно нарезал круги по саду, откуда его в итоге прогнал Анчизе. Потом он отправился в гости к Тревор и проиграл ей в шахматы три партии подряд. Он пошёл к Вимини, но та уехала куда-то с родителями. Он позвонил Ирен, но она ответила, что идёт на свидание с новой подружкой. Шерлок вернулся в свою комнату, схватился за скрипку и играл, играл, играл до ломоты в пальцах. Пришлось прекратить, когда в дверь забарабанила миссис Хадсон: «Хватит шуметь, Шерлок!» Тогда он спустился в библиотеку к родителям, вытащил первую попавшуюся книгу. Она оказалась на испанском, и Шерлок едва понимал, что читает.       — Вот ты где, — в дверном проёме стоял Джон. — Пойдём.       Шерлок бросил бесполезное чтиво и поспешил за Джоном. Хотел бы он прижать его к стене и взъерошить эти аккуратно уложенные волосы. Зацеловать до беспамятства. Но он обещал: ни слов, ни действий.       Дорога до Б. прошла без происшествий, они молча проехали холм и берму. Пусть Шерлока и бросило в краску, когда за спиной осталась рощица из чахлых пальм. Он обещал.       Сельский пейзаж сменился городским, они в молчании пересекли via Vesalius, выехали на piazetta и остановили велосипеды у книжного. Джон отправился к переводчице, а Шерлок зашёл в магазин. Его поприветствовала хозяйка. «Женщина без возраста», как называл её про себя Шерлок. В разное время суток ей можно было дать от двадцати до сорока лет.       Он расплатился за ноты, а потом его взгляд привлёк небольшой томик биографии Андреаса Везалия. Он купил и его тоже. Взяв ручку со стойки, Шерлок подписал: «В молчании в середине 1990-х где-то в Италии. Vesanus»*.       Не зря Ирен называла его королевой драмы. Он думал, что если кто-то спустя много лет найдёт книгу у Джона и спросит «Кто молчал в середине девяностых в Италии?», то Джон смутится в ответ.       — Это тебе, — сказал Шерлок, протягивая книгу, когда Джон подошёл к велосипедам.       — Спасибо, — отстранённо поблагодарил он, с непроницаемым лицом прочитав подпись. — Передашь родителям, что я не приду сегодня к ужину? Появились дела.       «Дела, как же».       — Хорошо.       На площадь уже опускались сумерки, чтобы успеть на ужин нужно было поторопиться. Вдруг Шерлок услышал за спиной:       — Эй, Шерлок!       Ирен? Она же собиралась на свидание.       Он обернулся и помахал ей. Ирен быстро пробиралась сквозь толпу. Когда она подошла, то обняла Шерлока и поцеловала его в щёку, а потом повторила действие с Джоном. Шерлок сжал руль сильнее, когда Ирен коснулась губами щеки Джона.       — У меня есть два билета в кино.       — Что свидание не удалось?       Ирен замялась.       — Можно и так сказать, — загадочно улыбнулась она.       — Пойдём, Шерлок, не бросай меня в одиночестве.       — Но я собирался на ужин.       — Да, брось! Ты же ненавидишь эти ужины.       Это было правдой. Если быть честным до конца, особенно сильно он не хотел идти на этот конкретный ужин. Сегодня приезжали папины друзья: Джек и Чарли из Лос-Анджелеса, пара престарелых геев. На прошлое Рождество они прислали Шерлоку в подарок ужасающую гавайскую рубашку, и отец настаивал, чтобы сегодня он встретил гостей в ней. Гадость.       — Даже не знаю, что я не люблю больше. Ужины или кино.       — Конечно, ужины! — Ирен была внезапно настойчива. — Ох, Джон, прости, тебя я не позвала. Хочешь с нами? Уверена, в кассе ещё есть билеты.       — Нет, спасибо, у меня дела. Веселитесь, — и он с улыбкой сел на велосипед. — Бывайте.       Лондон       Шерлок вынырнул словно из глубокой воды. Три с половиной часа до встречи с Майкрофтом. Как символично. То, что лежало в следующей папке Чертогов, было не совсем его прямыми воспоминаниями, об этом ему в разное время рассказывали участники событий, но он так живо представлял себе эту сцену, как будто и сам стал свидетелем. На самом деле он делал так довольно часто: вплетал чужие рассказы в свои воспоминания. Возможно, это было не совсем правильно, но так он видел картину полнее. Что ж. Открывались многие застарелые раны души, и раз уж он решился, то… Вдох и погружение.       1994 год. Где-то в Северной Италии.       Джон возвращался глубоко за полночь. Ехать на велосипеде было опасно в его состоянии. Не то, чтобы он напился слишком сильно, но проверять навык вождения в нетрезвом виде, пусть это и был всего лишь велосипед, а не автомобиль, он не горел желанием. Сказывалось увиденное на дежурствах в отделении травмы.       Вот уже показались знакомые очертания виллы Холмсов, как вдруг справа включился свет фар. Чёрт. Джон машинально прикрыл глаза, пытаясь вглядеться. От машины отделился силуэт, опирающийся на трость. Высокий стройный мужчина, но черт лица не разобрать.       — Добрый вечер, доктор Уотсон.       — Вы кто? — Джон чувствовал, как встали волосы на загривке.       — Это сейчас не имеет значения.       — Да выключите уже чёртовы фары! — сцена как в дешёвых фильмах о мафиози начинала раздражать.       Свет погас.       На капоте альфа-ромео с правительственными номерами сидел странный тип в костюме-тройке, в руках он держал не трость, а зонт. Как не жарко в такую погоду? Зачем придурку зонт? Черты по-прежнему расплывались, так как перед глазами у Джона всё ещё плясали пятна от проклятых фар.       — Вы припозднились, доктор Уотсон. Не слишком полезные увлечения для врача с таким многообещающим потенциалом, — голос звучал ужасно тихо и монотонно.       — Эй, на меня твои штучки не действуют. Отвечай, кто ты такой или проваливай.       — Как грубо, доктор. Кто я, вам знать совершенно не обязательно. Меня волнует единственный вопрос.       — И?       — Какие отношения вас связывают с Шерлоком Холмсом? _____________________________ Примечания: *«Gian Tre Continenti» — Джон Три Континента *avventure galanti - (ит.) любовные похождения *криббедж - распространённая в англоязычных странах карточная игра *Via Vesalius - (ит.) улица Везалия *Андреас Везалий — (1514-1564) врач и анатом, лейб-медик Карла V, затем Филиппа II. Младший современник Парацельса, основоположник научной анатомии. В 1543 году в Базеле издаёт свой главный труд «De corpore humani fabrica» («О строении человеческого тела»), в котором обобщил и систематизировал достижения в области анатомии. В «Строении» исправлены грубые ошибки Галена, включая идею, согласно которой печень, а не сердце, является центром кровеносной системы. Противники Везалия, придерживавшиеся традиций средневековой схоластической медицины, начали его травлю за посягательство на авторитет Галена. Собственный учитель Везалия, Гвидо Гвиди (известный также как Жак Дюбуа и Сильвиус Якобус), отрёкся от него и написал против бывшего ученика едкий памфлет «Опровержение клеветы некоего безумца на анатомические работы Гиппократа и Галена, составленные Яковом Сильвием, королевским толкователем по медицинским вопросам в Париже» (1555). Против Везалия обратился и его друг, ученик и заместитель по кафедре Реальдо Коломбо. В итоге, доброжелатели добились изгнания учёного из Падуи. Совершил паломничество в Иерусалим. Умер на обратном пути из Иерусалима, будучи выброшенным кораблекрушением на остров Закинф. Место его захоронения неизвестно. * Veasani cuiusdam calumniarum in Hippocratis Galenique rem anatomicam… - (лат.) название «Опровержение клевет некоего безумца на анатомию Гиппократа и Галена...» Экспериментально обоснованные выводы А. Везалия нанесли мощный удар по средневековой схоластике. Учитель Везалия по Парижскому универ­ситету, схоласт и галенист Якоб Сильвий на­звал своего ученика «безумным» (лат. veasanus). По произношению это сло­во весьма созвучно с именем Везалия — Vesalius. Пользуясь этим, Сильвий позволил себе заявить: «Это не Vesalius, a "veasanus"» и публично выступил против своего ученика. *семифредо - традиционный итальянский десерт: мягкое домашнее мороженое с различными добавками - печеньем, орехами, цукатами, шоколадом. *veasanus - (лат.) безумец