Чертовка

      Солнце сегодня ярко светило, весело отражаясь в морской пене. Солёные воды лениво лизали золото прибрежного пляжа, а чайки громко кричали, перебивая друг друга. Невыносимые шумные птицы, однако, радовали Усаги, и она улыбалась, глядя в небо, приставив ко лбу ладонь. Бирюза резала глаза, но Усаги только довольно жмурилась от острых ощущений. Ей чертовски здесь нравилось. Эта близь моря, курлыканье чаек, шум деревьев в лесочке за домиком. И даже вон та петляющая ведущая от скалы к морю тропинка, по которой Усаги уже полюбилось весело сбегать вприпрыжку. Девчонки кричали что-то типа: «Не расшибись!», но она только хохотала в ответ и продолжала нестись дальше.       Усаги была тут совсем недолго, но уже успела влюбиться в это место, пахнущее свежестью моря и ленивостью летних каникул. Влюбилась так, как влюбляются навсегда: в фильм, в еду или в персонажей, в людей…       — Уса! — от разнообразных мыслей её отвлёк сердитый голос Рей.       Кажется, Хино уже минут пять не могла докричаться до подруги, от того и злилась.       — Ну, чего?       Усаги всё же оторвалась от созерцания неба, оглядываясь назад. Рей направлялась к ней очень решительно, а поравнявшись, схватила за руку и потащила к девчонкам, приговаривая:       — Перерыв окончен! Хватит бить баклуши и идём играть.       — Вы и так у нас выиграли много матчей, — лениво отнекивалась Усаги, но покорно позволяла себя вести.       От Рей просто так не отвяжешься, что вы. Что задумала — обязательно исполнит, даже если вы этого не хотите. Это вам не Минако, которая уговорит щенячьими глазками и жалостливым голосочком поучаствовать в той или иной затее. Это Рей Хино, и методы у неё кардинальные. «Не поучаствуешь — в следующий раз, как придёшь в храм, не дам вкусняшку» — вот её девиз в последнее время, и для Усаги это звучало страшно. Решать домашнее задание — и без вкусненького? Что вы, что вы, она никогда с такой страшной бедой не справится. Тут даже облик Сейлор Мун не будет подспорьем.       — Это просто некоторым надо не лениться, а играть активнее.       Рей не удержалась и ущипнула подругу за бок. Усаги недовольно взвизгнула и с воплем:       — Рей, ты противная! — принялась бегать за хохочущей Хино.       — Да ладно уже вам, — хором простонали остальные, а Рейка только вздохнула и с лёгкой усмешкой покачала головой.       Но девочки как носились, так и продолжали носиться. До тех пор, пока Усаги не сделала усиленный марш-бросок вперёд и не поймала усердно улепётывающую Рей за ногу. Горячий песок встретил их с распростёртыми объятьями, и ещё некоторое время над пляжем раздавались лишь приглушённая ругань и шипение.       — А не надо было бегать так, как будто вам десять лет, а не семнадцать, — приговаривала Макото, обрабатывая маленькие ссадины на плечах Рей и коленках Усаги.       Цукино хоть и держалась, но в глазах всё равно уже стояли слёзы. Тихонечко всхлипывая, Усаги закусила губу, чувствуя неприятное жжение в тех местах, где Мако обрабатывала ранки.       — Детство просто в одном месте заиграло, — подал голос молчавший доселе Мамору, на секунду оторвавшись от книги и оглядев пострадавших.       Рей закатила глаза и швырнула в него тюбиком крема от загара.       — Чиба, отвали.       А Усаги надулась и, показав юноше язык, отвернулась от него. Скрестила руки на груди и ссутулила плечи. Пусть видит, как он её обидел!       — Я немного не договорил, — тем часом продолжал Мамору, закладывая нужную страницу пальцем. — Не надо меня перебивать раньше времени. Да, заиграло. Но разве я сказал, что это плохо?       Усаги подняла голову и подозрительно покосилась на него. Взгляд синих глаз перехватил её взор, и она слегка вздрогнула, ощущая точечные молнии, вспыхивающие внутри. Покраснев, Усаги отвернулась, первой прерывая зрительный контакт.       — Ладно вам, — примирительно сказала Мако, убирая флакончик с антисептиком в сумку. — Играть-то будете дальше, или посидите?       — Конечно же!       Усаги моментально вскочила с места, поморщившись от жжения в коленях. Но неприятные ощущения скоро прошли, Усаги даже ощущала себя более-менее сносно. Рей, в свою очередь, тоже встала и, передёрнув плечами, пошла следом за Мако и Усаги на импровизированную волейбольную площадку. Очерченное бороздками песка поля, да старая сетка, натянутая между вбитыми палками — вот и весь «антураж». Но девушкам он явно пришёлся по вкусу, раз они так яро взялись за игру. Впрочем, это был лишь второй день отдыха, и в скоро времени точно найдутся занятия интереснее.       Но пока что… Мяч снова залетал над сеткой, а Мотоки, выступавший в роли судьи, только и успевал свистеть да на песке записывать количество очков. Мамору в творящемся бедламе, конечно же, не участвовал, лишь жмурился на солнце, подобно ленивому коту, и увлечённо продолжал читать книгу, которую он предусмотрительно захватил из дома, словно чувствовал, что его таки заставят тут остаться. Впрочем, он даже не одну умудрился подцепить из книжного шкафа и отправить себе в сумку.       Усаги тем временем вот уже в которой раз бросила короткий взгляд на Мамору. Книга в его руках свидетельствовала о рассеянном внимании Чиба, реальность он явно воспринимал через раз. Поэтому-то Усаги и злилась. Он посмотрел на неё только раз после того разговора в комнате и то только потому, чтобы снова ляпнуть что-то ехидное. И как научиться фильтровать это всё? Усаги знать не знала, ведать не ведала. Но чтобы он ещё хоть раз на неё глянул — этого вот ей хотелось. Да вот только как привлечь внимание Чиба хоть на секундочку?       Вспыхнувшая в голове идея быстро сформировалась во вполне осознанное желание действовать, когда настала очередь Усаги подавать. Разглядывая мяч, она напряжённо думала над возможными вариантами отвлечения внимания Мамору на себя. И один из них на данный момент приглянулся ей больше всего.       — Уса, подавай! — скакала Минако, активно размахивая руками.       Словно очнувшись, Усаги довольно ухмыльнулась. Вот оно!       Подкинув мяч в воздух, она с силой ударила по нему, отправляя на противоположную сторону. Приготовившаяся Рейка легко отправила его обратно, и Усаги, потеснив Ами, бросилась отбивать его в надежде, что попадёт мяч, куда надо. В конечном счёте, он попал, конечно же, вот только не совсем туда, куда распланировала Цукино.       Мамору спокойно читал книгу Рэя Брэдбери и совсем не ожидал внезапного незапланированного нападения. Отправленный мимо поля противников мяч просвистел мимо уха офонаревшего Мотоки и смачно шлёпнулся о черноволосую макушку. Книга и «орудие убийства» отлетели в сторону, в глазах резко потемнело, и Мамору, на секунду потеряв сознание, рухнул назад. Все замершие во время полёта мяча как будто бы «отвисли» и засуетились. Виновница отключки Мамору в ужасе схватилась за голову и пулей помчалась к пострадавшему, который, к слову сказать, уже успел очухаться, сесть и теперь недовольно потирал ушибленное место.       — Прости-прости-прости, — затараторила Усаги, «приземляясь» рядом с Мамору.       Протянув руки, она заставила его наклониться и позволить ей осмотреть шишку.       — Нужен холод. Срочно! Тогда она не будет такой огромной.       Усаги подтянула к себе сумку и принялась копаться в ней в поисках хоть чего-то прохладного. Вытащив на свет божий бутыль воды, она довольно улыбнулась.       — Да нормально всё со мной. Не фиалка, да не нежная поп-дива, от такого не растаю.       Но неловкие попытки Мамору успокоить Оданго не возымели никакого результата. Усаги всё равно притянула его голову к себе и аккуратно приложила к шишке холод. Она не любила, когда люди страдали из-за неё, даже такие вредные, как Мамору.       — Ничего себе «нормально», — ворчала Усаги, оглядывая размер волдыря. — У него шишак тут такой, а сам ерничает.       Правда, только сейчас до Усаги дошло, в какой позе они сидели. Её колени слегка касались его, и одного этого уже хватило, чтобы по спине Усаги табуном пробежали мурашки. А руки? Она чувствовала под пальцами жестковатые волосы Мамору, ощущая на душе непривычное приятное тепло. И его горячие ладони, опирающиеся о полотенце, на котором они сидели, и невесомо касающиеся кожи её бедер. Усаги со свистом выдохнула, стараясь не подавать виду. Но сердце стучало сильно-сильно, а щёки начинали краснеть. Усаги было ужасно неловко, но что поделать! Хотела, чтобы заметил — пожалуйста: вообще рядом с ним теперь сидела и в любой момент могла привлечь его внимание. Но она только залипала на узор на футболке Мамору и молчала.       — Оданго, может, всё? — протянул Мамору; вода в бутылке согрелась быстро и только неприятно давила на ушиб. — Думаю, теперь от шишки ничего не осталось.       — Ты уверен? — всполошилась и загомонила она, желая отвлечься.       Мамору только кивнул. Ещё раз ощупав его голову на наличие повреждений и удостоверившись в их отсутствии, Усаги убрала, наконец, бутылку и нехотя поднялась на ноги.       — Ты это, прости, — неловко пробормотала она. — Я не хотела.       — Да ерунда, ничего страшного, — чуть запоздало ответил ей Мамору, неожиданно улыбаясь и глядя на неё снизу вверх.       От этого жеста Усаги раскраснелась ещё больше и, нервно дёрнув уголками губ, поспешила обратно к хихикающим девчонкам, которые уже нашли мяч и, хитро поглядывая на подругу, только перемигивались.       — Чего это с вами? — подозрительно оглядела их Усаги, на что девушки расхихикались ещё сильнее.       — Ничего, ничего, — проговорила Минако, помахивая ладошкой. — Это уж мы та-ак, шутя!       — Тоже мне, шутницы нашлись, — Усаги скрестила руки на груди. — Мы играть-то дальше будем или что?

***

      Вечером, отужинав, все расползлись по своим углам, отдыхая от активного дня. Мамору же после бодрящего холодного душа оккупировал гостиную, полностью погрузившись в работу. Он был одним из тех, кто думал о будущем и почти сразу после окончания университета выходил на работу, чтобы обеспечить себе хорошую жизнь. Чиба ещё в студенческие годы нашёл одну фирму, где подрабатывал в качестве фрилансера. А пару дней назад, когда Мамору положил на стол перед начальством резюме со всеми сопроводительными документами, мистер Ямада очень обрадовался и, естественно, взял его на полный рабочий день. В ближайшие недели, правда, в конторе во всю шёл ремонт, поэтому сотрудники работали дома, каждые три дня отсылая секретарю все наработки. Поэтому Мамору, прохалявив полтора суток, решил наверстать упущенное.       Он уже дописывал программу, когда в гостиную заглянул Мотоки. Очень удивившись, Фурухата прошёл в комнату и уселся на компьютерный вертлявый стул. Жутко скрипучий, к слову сказать, от чего Мамору и пересел с него на диван.       — А чё ты тут зависаешь, а не у себя? — спросил Мотоки, откидываясь на спинку стула и прокручиваясь туда-сюда.       — Работаю, — отрешённо бросил Чиба, выискивая промах в коде, от которого одна часть программы упорно не желала функционировать, как положено.       — Хоспади, работяга. Успокойся уже с этой работой своей. В универе работал, сейчас опять, — покачал головой Мотоки. — Женись ещё на ней. Вообще класс будет.       — Слушай, вот чего ты ко мне прикопался, а? — Мамору снял очки и протёр глаза; его внезапно потянуло в сон, но желание доделать всё до конца перевешивало. — Тебя там Рейка, случаем, не ждёт? А то лучше бы ты с ней там помурлыкал, а от меня отстал.       Мотоки как будто бы и не слышал яда в голосе приятеля. Он буднично произнёс, крутясь на стуле из стороны в сторону:       — А она в душ пошла.       — А, значит, уже помурлыкали, — усмехнулся Мамору.       Он решительно встал, потягиваясь, чтобы размять затекшую от долгого сидения спину. Позвоночник отозвался хрустом и приятно заныл.       — Мог бы и пойти помочь ей, кстати, спинку помыть, что ли.       — Фу на тебя, пошляк, — только рассмеялся Мотоки.       Взяв с полки над столом плюшевую зелёную лягушку, он бросил её в Мамору. Но он умудрился увернуться, и игрушка пролетела мимо, с писком шлёпнувшись о стену. Чиба укоризненно покачал головой.       — Вот и что за дуракаваление тут началось? Иди да подними давай.       — Сам подними.       — Ага, счазз, мечтать не вредно.       Мамору, скептически фыркнув, сел на место и попытался снова сосредоточиться на работе. Однако Мотоки сегодня был явно настроен на задушевные разговоры. Нет, серьёзно, лучше бы и вправду пошёл помыл спину или ещё чего-нибудь там своей невестушке.       — Кстати говоря… Может, хватит тебе уже, а?       Мамору поднял на приятеля тяжёлый, полный желания оторвать кому-нибудь голову, взгляд.       — Что именно? Опять про работу заладил? Не выйдет, у меня дедлайн на носу.       — Да я не про это, трудоголик несчастный, — отмахнулся Мотоки; бросив беглый взор на дверь, он понизил голос на полтона и продолжил: — Я про Усаги.       — А что с ней? — искренне удивился Мамору. — Она заболела? Вроде бы сегодня здоровая была.       Чиба в один миг стал серьёзным и уже был готов вскочить с места, как Мотоки яростно показал руками «стоп»-сигнал, мотая головой и нахмурившись. Мамору остался на диване, но глядел на Мотоки очень подозрительно.       — Тьфу ты! — махнул рукой Фурухата. — Да не с ней — с тобой!       — А что со мной? — теперь настал черёд Чиба хмуриться.       Разрываемый между работой и болтовнёй с этим несносным типом, который ещё смеет называться его другом, но при этом изрядно отвлекает, что убить его на месте хочется, Мамору чувствовал, как закипала голова. Ещё немного, и она лопнет от перенапряжения из-за последних утомительных часов.       — Ты цепляешься к ней с поводом и без повода, — счёл нужным «просвятить» приятеля Мотоки. — Она явно тебе нравится. Но неужели ты не можешь разочек наступить на хвост своему характеру, затолкать гордость куда подальше и попробовать поговорить с ней не на повышенных тонах? С другими-то ты нормально общаешься.       Вздохнув, Мамору принялся массировать ноющие виски. Голова раскалывалась ужасно. А ещё этот Мотоки… Фурухата как прилипала: как привяжется, так не отстанет же. Пару лет назад хоть не так критично было.       — Хватит, — буркнул Чиба. — Да, я мог бы это сделать. Но я просто патологически не могу не сказать что-то такого, что непременно не задело бы её.       — Больной человек, — Мотоки решил немного пофейспалмить, но Мамору этого не оценил.       — Что поделать, — пожал плечами Чиба.       Сохранив последнее изменение, он с громким щелчком захлопнул крышку ноутбука и, захватив очки, резко встал с места. Бросив на приятеля буравящий взгляд, Мамору произнёс:       — Всё, не лезь ко мне больше со своими дурными бесполезными советами. Я и без них всё давно прекрасно знаю, что да как.       В ответ на это заявление Мотоки громко расхохотался:       — Да ты что-о-о! Ну, ладно, ладно. Потом не плачь только, — бросил он вслед уходящему Мамору, безуспешно пытаясь справиться с диким смехом.       Получалось у него это дело не очень хорошо, и когда Рейка наконец вышла из душа, то застала Мотоки всё ещё хихикающим за компьютерным столом в гостиной.

***

      На следующее утро вся их большая компания снова выползла на пляж. Только сегодня девчонки договорились уделить внимание загару, плаванью и ленивому времяпрепровождению. Тем более что интернет предупреждал об ухудшении погоды в ближайшие несколько дней. Поэтому все решили воспользоваться моментом.       Усаги, нацепив солнечные очки и широкую шляпу, вальяжно развалилась на своём полотенце. Предварительно намазавшись кремом, она не страшилась сгореть, поэтому наслаждалась теплом солнца, обволакивающим её тело.       — Я бы не отказалась так целые сутки напролёт весь год пролежать, — промурлыкала распластавшаяся на соседнем полотенце Минако, расслабленно потягиваясь и почёсывая Артемиса за ухом.       Бедный кот буквально умирал от жары в своей шубе и мёртвым трупиком валялся в тени зонта. Луна же оказалась более предусмотрительной, а потому осталась в домике под кондиционером, приговаривая про мигрень или что-то на неё похожее.       — И стала бы похожа на варёную сосиску, — ухмыльнулась Рей, за что получила шлепок по ноге. — Минако!       Блондинка только ехидно похихикала. Повернувшись к Усаги, она отметила:       — Вау, ты всё-таки решила взять с собой мой подарок? Тебе он очень идёт, — улыбнулась Минако, пальцем ударив по белой бусине на плавках. — Только жалко такую прелесть мочить.       — А что жалко-то, не в грязи же купаться будем, — рассмеялась Усаги, снимая очки.       Она внимательно следила за волнами и теми, кто мелькал в них. Вот Мотоки с Рейкой, отбросив взрослую серьёзность, забавлялись в прибрежных водах. Неподалёку от них висела в круге Ами, умудрившая задремать на солнышке. А чуть дальше можно было заметить и тёмноволосую макушку. Усаги усмехнулась: Мамору явно решил потренировать глубоководное плаванье, раз уж так редко выныривал на поверхность.       — И кстати, — Усаги щёлкнула Минако по носу, когда та решила покуситься на принесённые Рейкой печенки. — Не валяться же ему в шкафу, пылиться. Так хоть маме не надо будет врать, что ношу, как это бывает с некоторыми вещами, — буднично пожала плечами Усаги.       Кто бы только знал, как тяжело ей давались такие вот непринуждённые беседы. В мыслях Усаги буквально кричала себе о том, чтобы даже и не думала краснеть. Истинную же причину наличия купальника сейчас на ней знала только сама Усаги и озвучивать её вовсе не собиралась.       — И правда, — согласилась с подругой Минако; оставив попытки завладеть вкусностями, она легла на спину и надела на нос огромные солнцезащитные очки. — Тем более что иногда надо почувствовать себя красавицей в шикарной одежде.       Цукино подозрительно на неё посмотрела.       — Только не говори мне, что он стоит кучу денег.       Усаги любила хорошие вещи, но от подруг и друзей не привыкла получать дорогие подарки. Если от родителей — тогда ещё ладно. Тут разговоров не было. Но самым лучшим подарком Усаги всегда считала тот, что изготовлен своими руками. Да, может, и вышел бы немного криво, зато с душой.       — Ой, да ладно тебе! — Мина отмахнулась от этого, как от назойливой мухи. — У моей мамы таких столько, что на всех хватит.       Миссис Айно после нескольких лет сидения дома в качестве домохозяйки устроилась на работу в одну фирму, где шили дизайнерскую одежду, а потом показывали её на подиумах. Через пару дней после показа наряды или отправляли на производство новинок, или списывали, если в изделии обнаруживался брак, и утилизировали. Некоторые сотрудники, конечно же, вместо уничтожения присваивали одежду себе или отдавали знакомым. Так, Минако, полюбившая иногда заскакивать к маме на работу после очередного показа, утаскивала «утилизированные» вещи с разрешения матери и носила сама, или дарила подругам. Конкретно в купальнике Усаги потерялись пару бусин, но Мина отыскала почти такие же, и теперь он был не отличим от своей «изначальной» версии.       Вскоре девчонкам надоело жариться на солнцепёке, и они решили сходить поплавать, шумной толпой пробежавшись до моря и прихватив с собой Артемиса. Усаги помчалась бы с ними, соревнуясь в скорости, но завидев выходящего из воды Мамору, осталась на месте. Действовала она только по интуиции, почти неосознанно. Откинула шляпу в сторону и, развернув журнальчик Мины посередине, улеглась на бок, опершись на локоть. Бусины неприятно вонзились в кожу, но Усаги стоически терпела: надо же хоть так, как будто бы ненавязчиво, показать ему свою красоту, о которой ей вчера пело зеркало.       Мамору неторопливо шёл к своему полотенцу, выжимая из волос воду. Рассеянно скользя взором по мужскому силуэту, Усаги невольно засмотрелась на него. Если она когда-то думала, что редко видела его в футболках, то теперь ей представилась возможность посмотреть на Мамору и без неё. Дыхание перехватывало, ещё когда он был далеко, в объятьях океана, а уж сейчас… Внутри что-то приятно заныло, когда Усаги скользнула взором по широким плечам, крепкой груди и напряжённому торсу… Ей на мгновение показалось, что он словно сиял, хотя, возможно, то было лишь отражение солнца от капель воды на смуглой коже. Тихонечко выдохнув и сосчитав до десяти, она постаралась унять румянец на щеках.       Сделав вид, что безумно увлечена чтением, Усаги пальчиком руки, на которую опиралась, водила по странице, а вторую завела за голову. От желания поднять голову и встретиться с ним взглядами, Усаги прикусила губу, стараясь не подчиниться этой мысли. Краем глаза она, конечно же, следила за ним, но только лишь, чтобы понять, куда он идёт.       Когда Мамору наконец поравнялся с ней, Усаги была готова кричать от переполнявших её эмоций, но она очень старалась показать себя не сумасшедшей, а красивой или, как минимум, привлекательной. Вот только…       Словно ничего необычного не происходило в этой бренной жизни, Мамору прошёл мимо неё…       …и…       …ничего не сказал…       Просто. Прошёл. Мимо! И ничего не сказал. Вообще ничего!       Усаги в порыве гнева смяла журнал и отшвырнула его в сторону. Господи, какая же она наивная дура! Разве Мамору мог заметить что-либо дальше собственного носа, особенно когда думал над программой — Усаги слышала разговор Мотоки и Рейки на кухне? Конечно же, нет! А она тут со своими прелестями и женской невинной красотой, понимаете ли. Наивная дура, нечего сказать! Нужно было придумать что-то другое, что точно привлекло бы внимание Мамору.       Но остаётся единственный вопрос. Что именно может на него подействовать? И возможно ли это вообще?