Чертовка

      Перебирая всю одежду, что она захватила с собой на отдых, Усаги злилась. Всё-то ей не нравилось, всё-то она перемерила. И ничего — ничего-ничегошеньки — не подходило ей для сегодняшнего дня. Психуя, Усаги отшвыривала одежду в сторону, из-за чего на полу и обеих кроватях образовался лёгкий кавардак. Заглянувший за зарядкой от ноутбука Мамору даже присвистнул от увиденного.       — Тут что, ураган пронёсся, а мы и не заметили? — улыбаясь, прокомментировал он.       Но Усаги только свирепо на него посмотрела и продолжала недовольно сопеть. Мамору поднял руки, стараясь не смеяться.       — Прости, прости. Но мне всё же интересно, что тут такое произошло.       Усаги вздохнула, ссутулила плечи и какое-то время молчала. За эти секунды Мамору успел найти зарядку, расчистить себе место на кровати, чтобы присесть, и теперь листал новостную ленту в фейсбуке.       — Мы с Ами решили пойти в деревню, — наконец отозвалась Усаги.       Она продолжала недовольно сжимать в кулачках синюю блузу. И зачем она её только взяла? Сумасшествие какое-то, а не блузка!       — Так.       Мамору отложил телефон и упёрся локтями о колени, положил подбородок на скрещенные пальцы. Всем своим видом он давал понять, что внимательно слушал, хотя Усаги этого не видела. Она, конечно, могла бы взглянуть в зеркало, но упрямо не поднимала голову. От лежащей на полу кучами одежда вдохновения не прибавлялось, и она грустила. И психовала.       — И… Я не знаю, что мне надеть! — всплеснула Усаги руками.       Вся одежда её раздражала. Даже майка, что была на ней. Хоть снимай всё это и ходи в одном нижнем белье, или вообще без всего, завернувшись в простынь. Но, вспомнив, что в комнате находился Мамору, Усаги густо покраснела и отказалась от этой идеи. То, что они… встречаются уже несколько дней, не значит, что она может позволить себе такое сделать. Хотя они уже как три года очень хорошо знакомы, но… Ей хватило и полотенца, увольте. Десять раз уже успела сгореть от стыда.       — Зачем одеваться туда как-то по-особенному? — Мамору пожал плечами.       Он с любопытством изучал миленькую мордашку Усаги в зеркале и невольно восторгался покрасневшими от смущения щёчками. Интересно, что за мысли бродили в её хорошенькой головке? Впрочем, Мамору однозначно нравилось, что теперь Усаги краснела не от злости, и от этого приходил в куда больший восторг, чем раньше.       — Деревня как деревня. Сотня таких. Смысл наряжаться? Я не понимаю.       Усаги замялась, и плечи её нервно вздрогнули.       — П-просто в-все так делают. П-почему бы и н-нам нет?       — Так странно подстраиваться под общество.       — Ты зануда, Мамору, — внезапно улыбнулась Усаги, запрокидывая голову так, чтобы видеть его в поле зрения. — Ты знал об этом?       — Неа. Только сейчас, видать, ты меня и просветила, — ухмыльнулся Мамору. Он встал с постели и опустился почти рядом с ней на пол, оставаясь за спиной Усаги. — Ну, что тебя не устраивает?       — Всё, — буркнула она и, откинув блузку в сторону, схватила первую попавшуюся вещь: это оказался белый сарафан, в котором Усаги праздновала День Моря. — Этот не подойдёт, слишком длинный. А мы с Ами хотели пройтись пешком.       Мамору в свою очередь удивился, когда до него, наконец, дошёл смысл её слов.       — Вы вдвоём туда собрались, что ли?       — Ну да, — Усаги пожала плечами. — Ну, мы ещё думаем, взять Мако или нет. А что?       Она повернула голову и вопросительно на него посмотрела. Чиба как-то безразлично (на самом деле нет, но он не хотел показывать тревогу) дёрнул плечом.       — Да так, спросил просто.       Скептически фыркнув, Усаги шутливо замахнулась на него сарафаном:       — У тебя такое лицо, как будто бы мы не в деревню за два километра собрались, а чёрти знает куда… — она недолго помолчала. — На Северный полюс. Или в Нигерию.       — В Нигерию я тебя бы точно не отпустил, даже зная, что вокруг тебя построят великую Китайскую стену: всё равно найдут способ утащить, — усмехнулся Мамору, а Усаги смущённо отвернулась от него.       Всё-таки подобное было приятно слышать, что тебя никому не хотят отдавать ни при каких обстоятельствах.       — И всё же… Мне не в чем пойти, — Усаги вернулась к изначальной теме их разговора, стараясь прийти в себя и дышать ровнее. Но румянец на щёчках никуда уходить пока не думал. — Не в купальнике же! — в отчаянии воскликнула Усаги и потрясла перед носом Мамору упомянутой вещью.       Слегка ошалевший Чиба аккуратно забрал её рук купальник и отложил в сторону.       — Давай сделаем так. Отложи в эту сторону те вещи, какие точно не хочешь надевать, — он указал на пол слева от Усаги, а потом на правую сторону. — А сюда то, в чём сомневаешься.       — Ладно, — протянула Усаги, хмуря лоб, но за дело принялась.       В итоге из всего захваченного ею гардероба в «более-менее подходящем» осталось две вещи: бирюзовое платье с почти такого же цвета болеро и сарафан в клеточку. Второе, правда, смущало Усаги тем, что плечи были открыты. К тому же она всё ещё боялась сгореть на солнце, хотя опасаться его уже не надо было.       — Откуда мне знать, может, оно ещё кусается, — неопределённо кивнула Усаги в сторону окна.       Выбор её, в конечном счёте, пал на первый вариант, на что Мамору покачал головой.       — Тебе точно не будет жарко?       — Неа. Ну, или я просто сниму болеро, — Усаги пожала плечами и, повернув голову, неуверенно взглянула на него. — Тебе не нравится? — пролепетала она.       Почему-то вспомнились все его шутеечки, что Мамору любил отпускать в её сторону по поводу внешнего вида. Ей только оставалось надеяться, что в этот раз он не посмеётся.       — Мне всё очень нравится, — ухмыльнулся Мамору, протягивая руки и обнимая Усаги за талию.       Она густо покраснела, но не дёрнулась, внешне оставаясь спокойной.       — Мамору…       — И оно, в самом деле, тебе идёт, — поспешил заверить её Мамору.       Отодвинув мешающийся хвостик, он припал губами к её шее и стал медленно целовать каждый сантиметр, оставляя влажные дорожки на коже. Со стоном выдохнув от неожиданности его имя, Усаги расслабилась и наклонила голову в сторону, чтобы не мешать Мамору. А ему только дай волю — всё, не отпустит ни за какие коврижки.       — Ммм, что? — пробормотала Усаги, она явно не слышала его вопроса.       — Я спрашиваю, можно мне пойти с вами?       Мамору слегка прикусил зубами мочку уха, и Усаги не сразу поняла, что от неё, собственно, требовалось. А как дошло — сразу же попыталась его отстранить и заглянуть в чересчур наглые глаза. Нет, она, конечно, взяла бы Мамору собой, но!.. Меньше, чем через две недели у него день рождения, и Усаги хотела бы поискать на ярмарке что-нибудь для подарка. А он с ней просится! Подарки же, вроде, без участия именинника выбираются — насколько помнила Усаги. Но как сказать об этом Мамору, чтобы он ничего такого не подумал?       — Ну, ви-идишь ли, — начала лепетать Усаги, отчаянно стараясь не смотреть на него. — Мы с Ами хотели пройтись по всей ярмарке, а она там ужасно длинная, а девочки не хотят с нами идти, поскольку там остались только книги и журналы, и покупать ничего не хотят, а мы Мако боимся замонать, если возьмём её с собой, а ещё…       Мамору понял, что такой длинной фразы, произнесённой на одном дыхании, не выдержит ни он, ни она, и жестом заставил её замолчать, приложив пальцы к нежным девичьим губам. Усаги вздрогнула и боязливо на него посмотрела.       — Если вы хотите идти одни — так бы и сказала, — усмехнувшись, произнёс Мамору, но блеск в синих глазах, казалось, немного угас.       Усаги надула губки и, помедлив, неловко обняла его.       — Прости-и, но это очень-очень важно!       — Идти одним?       Не удержавшись, Мамору всё-таки привлёк её к себе, наслаждаясь долгожданным теплом у сердца. Довольная, Усаги устроилась на его коленях, едва ли не мурлыча от удовольствия.       — Через лес, где непонятно кто ходит-бродит: медведи, маньяки или демоны какие-нибудь?       — Да ну тебя! — Усаги шутливо ударила Мамору по плечу и тихонько рассмеялась. — Мы пойдём по дороге, а до деревни всего два километра. Никто нас не утащит, не бойся.       — Разве не ты ли не любила ходить столь много? — мужские руки сильнее сжали девичью талию.       — Ты бака, — важно заявила Усаги, но вырываться даже не думала.       Наоборот, она расслабилась и, прикрыв глаза, наслаждалась объятьями. Как же хорошо и спокойно сейчас было на душе. Она готова хоть вечность просидеть вот так вот, никуда не ходить. Лишь бы он, Мамору, противный мальчишка, был рядом.       — Я никогда такого не говорила. Гулять — это здорово.       — Но не тогда, когда путь до школы, — кивнул Мамору. — Я понял, Оданго.       — Опять ты начинаешь, — вздохнув, Усаги потёрлась щекой о его плечо. — Ладно, бака-Мамору, пусти, мне собираться надо.       На ярмарке народ шумел и веселился. Правда, она уже подходила к концу, и кое-какие палатки отсутствовали, но это не помешало Усаги, Ами и Мако с удовольствием прогуляться меж длинных рядов, уставленных всякой всячиной. Практически сразу девочки разбрелись в разные стороны, договорившись встретиться через два часа у выхода. Ами какое-то время шла вместе с подругой, но вскоре тоже покинула Усаги ради палатки со всякой старинной научной макулатурой, которой в прошлый их поход сюда не было. Довольная, что все наконец-то оставили её одну, Усаги резвой прытью пробежалась по первым попавшимся палаткам. Правда, ничего нужного ей на глаза пока не попадалось.       — Я обычно люблю выбирать подарки, — Усаги не заметила, как начала говорить вслух. Правда, бормотала она себе под нос, и её всё равно никто не услышал. — Так почему сейчас так трудно?       Возможно, дело было в Мамору, скорее в его интересах. Обычно Усаги дарила подарки тем, кто так или иначе был близок ей по духу. По возрасту или социальному статусу скорее. Она знала, что подарить Нару или девочкам — не столько выучила досконально предпочтения каждой, сколько могла просто угадать. Хоть они и различались в чём-то, догадаться можно было не сложно. Порой помогала тактика «Взять быка за рога»: подойти и напрямую спросить.       Или вот — семья. Им Усаги запросто могла даже смастерить что-нибудь своими руками — и они бы обрадовались. Мама уж точно, как и папа. Насчёт Шинго никогда нельзя быть в чём-то уверенной до конца — это девушка давно усвоила. Ему сначала может понравиться, а потом уже — нет. Поди пойми этих вредных мальчишек… Как и Мамору. Только тут был другой случай. Будучи практически единственным в самом деле взрослым человеком в окружении Усаги, он сбивал мысли девушки с верного направления. Она не не знала, что ему подарить, лишь боялась, что ему не понравится.       Зная его уже как три года, Усаги могла запросто ответить на почти любой вопрос о его предпочтениях: будь то кофе или любимый цвет. Хоть и не задумывалась тогда, зачем ей, собственно, про это знать. Но Усаги располагала такой информацией, и сейчас она должна была ей очень пригодиться.       Проблема заключалась только в том, как Мамору предпочитал получать подарки: завёрнутые в цветную мишуру или нет, сделанные своими руками или купленные в магазине. Все эти долгие годы вынужденного одиночества, когда другой рядом — хоть руку протяни и коснись, а души так и не соединились, сбивали с толку и не давали Усаги сосредоточиться. Однако она решила не унывать и не зацикливаться на том, что было. Всё, поезд ушёл, и нужно жить дальше. Да, многое упущено, но сколько всего их ждало впереди! И это было волнительно.       — Оданго, давай, сосредоточься, — Усаги помотала головой, зажмурившись. — Просто подумай, что сейчас хотел бы получить Мамору в подарок на свой день рождения.       В голову некстати пришли однажды сказанные Мотоки слова: «Его родители погибли в автокатастрофе. Третьего августа. Прямо в день его рождения. С тех пор он терпеть не может этот день, старается показать всем вокруг, что это — ещё одни самые обычные часы в жизни. Как и Рождество». И это тоже усложняло задачу. Мамору не привык к самому понятию «праздник», он боится его, как боится маленький осиротевший мальчик своего будущего, скрытого болью и темнотой застывшей памяти. Усаги в самом деле хотела его растормошить. Показать, что теперь он — не один. Но как же сложно всё это укладывалось в голове!       Медленно бредя меж торговых рядов, она безразлично оглядывала полупустые полки. Всё было не таким, как ей хотелось бы, и это удручало.       — Безнадёжно, — тяжело вздохнула Усаги и, скрестив руки на груди, вжала голову в плечи.       Сумочка сползла с плеча и теперь болталась туда-сюда, повиснув на локте, больно ударяла о ноги. Но это были мелочи по сравнению с прочим.       — Я никогда не придумаю, что ему подарить, — она настолько погрузилась в свои невесёлые думы, что не услышала, как её кто позвал.       — Почему ты такая грустная, милая?       Это оказалась высокая улыбающаяся девушка в сером платье и темными волосами, завязанными в высокий хвост. От неё исходила странная энергетика, но Усаги списала это на собственное нервное напряжение.       — Обидел кто, или день не задался?       — Я не знаю, что подарить моему… парню, — выпалила Цукино, не понимая, как могла запросто такое сказать.       Не то чтобы она не хотела этого говорить! Просто такое казалось слишком личным. Но хозяйка палатки только улыбнулась ещё и шире и жестом пригласила войти.       — Возможно, у меня найдётся то, что ты ищешь.       Помедлив, Усаги всё-таки решила заглянуть. В любом случае на прилавки смотреть всегда можно бесплатно.       В палатке оказалась чуть ли не целая антиквариатная лавка. Завороженная, Усаги следовала за продавщицей, которая в красках расписывала каждый товар, который можно было бы преподнести в качестве подарка.       — У нас есть замечательные кальяны! — продавщица махнула на ближайшие к ним полки. — Если ваш молодой человек таким увлекается, почему бы не преподнести это в дар?       В тусклом свете лампочек Усаги показалось, как сверкнули чёрные глаза, но она списала это всё на игру воображения.       — Нет, спасибо, — вежливо улыбнувшись, Усаги поспешила отказаться от такого предложения. — Он не курит. — Уж что-что, а это она точно знала. — А что это у вас тут такое?       Не утерпев, она показала пальцем на витые рамочки, выглядывающие с соседней от кальянов полки. Строгая чёрная с россыпью камней, как звёздочек, показалась интересной и необычной.       — Ах, это фоторамочки, — продавец взяла одну в руки. — Тут есть разного оформления.       — А вы фото печатаете? — неожиданно спросила Усаги, когда ей дали рассмотреть ту самую заинтересовавшую её рамку. — Мне просто в голову пришла отличная идея!       Прикусив губу, Усаги уже представляла, как дарит Мамору их первое совместное фото, сделанное немного кривовато, но зато на фоне моря. Они оба там были такими довольными, хоть и смущённым донельзя.       — Конечно же, — кивнула девушка, подходя к кассе. — У вас флешка с собой?       — У меня она на телефоне. Подойдёт?       Усаги вытащила из сумочки мобильный и переходник. Продавец кивнула.       — Фото одно? Рамочку вы тоже берёте?

***

      — Это было ужасно, — причитала Усаги, придерживая рвущийся бок платья.       Как ни старалась Мако скрепить ткань булавками, она упрямо продолжала разъезжаться. И вот ходи после этого по ярмаркам всяким!       Поначалу всё было просто прекрасно. Усаги купила то, что насмотрела, прямо в палатке вставив фото в рамочку, и, довольная, отправилась искать подруг. Мако обнаружилась между рядов со всякими специями и приправами, где Усаги тоже приобрела парочку небольших баночек для мамы, которые та настоятельно просила купить.       Вскоре подошла и Ами с пакетами своей научной литературы, и они уже начали собираться домой, как на главной площади раздался взрыв. Кто-то закричал «Демон», а потому девушки, побросав покупки, бросились в эпицентр опасности.       Перевоплотившись, сенши смогли дать отпор невесть откуда взявшейся здесь йоме. «Наверное, заблудилась по дороге из того света в другой», — неудачно пошутила Сейлор Мун. Йома смертельно обиделась и, несмотря на то, что вскорости была размазана жезлом по земле, её пепел коварно попался под ноги развоплотившейся Усаги. И та кубарем полетела куда-то в сторону, чудом не поранившись о гвозди. Итог: разорванное на боку платье и слёзы. Хорошо, что хоть покупки уцелели, впрочем и их девочки искали добрых полчаса.       — Я больше никогда туда не пойду.       Слёзы закончились ещё там, на ярмарке, и сейчас Усаги не оставалось ничего, кроме как злиться. На весь неблагодарный мир. Его спасаешь-спасаешь, а он гвозди тебе подсовывает. Несправедливо и обидно.       — Всё равно мы скоро уезжаем.       Макото было не тяжело нести и свои пакеты, и покупки Усаги, благо, их было немного, а потому она бодро шагала по дороге. Впереди уже мелькала знакомая крыша, и слышался шум прибоя. Ещё каких-то жалких пару метров — и они на месте. Но Цукино не намеривалась просто спокойно идти.       — Да даже если мы опять сюда однажды приедем — не пойду!       Психанув, Усаги убежала вперёд. Однако вопреки всему она ринулась не в свою комнату, а в прямо противоположную сторону — к маленькой беседке, что стояла в саду у дома.       — Ты даже переодеваться не пойдёшь? — крикнула ей вслед Ами. — А как же покупки?       — Суньте под кровать, — вот и весь ответ.       Переглянувшись, девушки пожали плечами и пошли в дом.       А Усаги, оставшись наедине со своими мыслями, опять разрыдалась. Подумать только, ему же понравилось это платье! А она, она… Взяла и порвала его самым нелепым образом.       — Неуклюжая дура, вот ты кто! — зло пробормотала она, обхватывая себя руками за плечи.       В беседку заходить не хотелось, а потому Усаги присела на землю рядом, облокачиваясь спиной о стенку, откинула назад голову и прикрыла глаза. Всё равно платье зеленое, и пятна от травы будут незаметными. Поглядев на расходящийся шов, Усаги разозлилась на себя ещё сильнее.       — Даже стирать не буду. В мусорку тебя!       — Кого? Меня?       Внезапно раздавшийся голос заставил Усаги вздрогнуть и заозираться.       Из беседки вышел Мамору, захлопывая книгу, и приятно удивился неожиданному сюрпризу. Когда он заслышал шаги, то даже не ожидал, что это окажется его Оданго. Мамору думал, что девушки вернуться только к вечеру, того и решил выбраться на свежий воздух и почитать, ожидая Усаги. Правда, непонятное ощущение перевоплощения Сейлор Мун сбило Мамору с толку, и он не сразу понял, что, собственно, происходит. Давненько не было подобных казусов, и он не успел прийти на помощь, как трансформация закончилась. Это было полчаса назад, и всё равно он ощущал себя как-то странно. И от безысходности просто ждал.       Он рассчитывал на вечер. Однако сейчас не было и двух часов, а Усаги уже сидела на земле в полуметре от Мамору и тихонечко всхлипывала. Непорядок. Что там могло произойти?       — Эй, крольчонок, ну чего ты?       Мамору присел рядом и осторожно погладил её по плечу. Усаги вздохнула и, понимая, что в итоге он всё равно всё узнает, рассказала ему о своей беде, умолчав, правда, про йому и прочие паранормальные штуки. Лицо Мамору сразу помрачнело, он заставил Усаги встать и оглядел порванный шов.       — Я же говорил, что не надо было вас одних туда отпускать, — недовольно пробормотал он. — И кто это сделал?       — Э-это я сама! Неудачно упала и напоролась на гвозди.       Усаги опустила взгляд. Она еле-еле держалась, чтобы не заплакать. Ей вдруг стало так обидно от того, что Мамору её отчитывал. Нет бы пожалеть! А он только ворчал на неё. Шмыгая носом, Усаги уже хотела отвернуться от него и убежать. Но Мамору мягко привлёк её к себе за плечи.       — Но мне всё же надо было пойти. Чтобы предотвратить это. На тебя там, наверное, полдеревни потом смотрело!       Прикусив щеку, Усаги хотела его отпихнуть, но не вышло. Наоборот, Мамору прижал её к стене и взирал на неё сверху вниз. Она чувствовала его дыхание на своём лице, ощущала тёплые ладони на спине и готова была сама прижаться к нему, но злость и обида продолжали клокотать внутри неё.       — Никто на меня не смотрел, — фыркнула Усаги и снова сделала попытку вырваться.       Неудачно. Мамору обнимал её хоть и осторожно, но крепко. Ноги подкашивались от сводящих с ума эмоций, однако Усаги продолжала негодовать. Правда, мысли теперь шли в другом направлении, но это не мешало Усаги ворчать и злиться. Почему это ему можно так делать, а ей нет?       — Откуда тебе бы знать? — продолжал свой «допрос» Мамору.       Он безумно переживал за неё, но одновременно и мысленно ругал. Не нужно было оставлять крольчонка одного, ох, не нужно. Ну, ничего, в следующий раз она не отвертится и не убежит одна невесть куда, непонятно к каким людям и их гвоздям, что коварно раздирают платья бедным девушкам.       — Со мной были Мако и Ами, — огрызнулась Усаги; она бы хотела прекратить их ругань, да вот только сей молодой человек явно нарывался. — И они шли рядом и меня закрывали.       — Ну, допустим…       — Не допустим, а точно! — Усаги нащупала в кармане брошь. — И хватит уже тебе! Лунная призма!       Ошалевший Мамору успел только зажмуриться от яркого света и почувствовать толчок, а как открыл глаза, то увидел нависшую над ним Сейлор Мун. Осознав, что теперь он оказался прижат к стене, Мамору усмехнулся.       — О! Так ты Сейлор Мун?       Прищурив глаза, воительница нахмурила лобик и подозрительно сказала:       — А что, не похожа? Ты как-то странно удивляешься. Даже практически совсем не удивляешься!       — Так ты же сама сказала, — пожал плечами Мамору. Сейлор Мун удивлённо вскинула брови, и он поспешил объясниться. — В смысле… Ну, только идиот не поймёт, что Усаги Цукино — это Сейлор Мун. Хвостики — раз, характер — два, да и твоя говорящая Луна не раз палила всю контору, — усмехнулся Мамору, довольно поглядывая на Усаги. То есть Сейлор Мун. То есть Усаги… Впрочем, уже неважно. Всё равно они уже оба знают про неё.       — Ты бака! — надулась Сейлор Мун.       Ей было жуть, как неудобно стоять на носочках, упираясь руками о стену у головы Мамору, чтобы казаться выше и действительно нависать над ним. Покачнувшись, она чуть не упала назад себя, но он успел её поймать. Обнимая Усаги за талию, Мамору улыбался, а воительница вспыхнула, осознав, что Чиба вновь вернул контроль над ситуацией, и заявила:       — Вообще-то сейчас ты загнан в угол! Так что отпусти меня!       — Тебе же неудобно, — Мамору то ли, в самом деле, удивился, то ли опять специально дразнил её. — Ты же ниже меня.       — Какая разница! — от его слов Сейлор Мун злилась, хоть и понимала, что он прав. — Я хочу это делать!       — Как пожелаете, — покорно отозвался Мамору и, скользнув руками ниже, подхватил её за бёдра и поднял повыше.       Сейлор Мун вскрикнула от неожиданности и вцепилась в мужские плечи, ногами обхватывая его за талию:       — Ты что творишь?!       — Разве теперь тебе неудобно? — ухмыльнулся Мамору, крепко держа её в своих руках.       Она покраснела, но ладонями оперлась о стену и постаралась сурово на него посмотреть       — Чиба Мамору, за свои безрассудные поступки я накажу вас во имя луны, — нахально заявила она и потянулась к нему с явным намерением тяпнуть зубами или за нос, или хотя бы за ухо.       Но кто сказал, что Мамору будет смиренно ждать небесной кары? Сейлор Мун хотела его побольнее укусить, но в итоге получила поцелуй, от которого сердце ушло в пятки. Охнув, она крепче прижалась к нему, запустила пальцы в волосы и закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями его губ. В животе словно запорхали бабочки, и она буквально таяла под поцелуями.       — Ну и кто теперь ещё будет наказан? — приглушённо отозвался Мамору, любуясь её покрасневшим личиком.       Воительница облизнула губы и затуманенным взором посмотрела на него.       — Ты, — и хитро улыбнулась.       Взгляд синих глаз потемнел, и Мамору, негромко рыкнув, одним резким движением повернулся, прижимая Сейлор Мун к стене. Она хотела что-то недовольно ему сказать, но Чиба не стал дожидаться. Он крепко её поцеловал, увлекая в сумасшедший шквал эмоций и чувств. Губы сминали губы, а языки переплетались, от чего она чувствовала, как под кожей рождались разряды молний. Томно вздохнув, она обняла его за шею, и мир для двоих как будто растворился.       Перед глазами вспыхнуло что-то яркое. А как они оба проморгались, то удивлённо отметили, что находились… в своей комнате. Причём стояли даже не на полу, а на кровати Мамору. Какую-то секунду они пытались осознать произошедшее. Моргнув, Мамору первым пришёл в себя.       — Так ты и телепортироваться умеешь?       Нервно рассмеявшись, Сейлор Мун внимательно оглядела себя:       — П-похоже на то. Н-не знала, что так могу.       Они всё же решили слезть — всё-таки неприлично стоять на кровати в уличной обуви. Сменив покрывало, улеглись на постель, правда, перед этим Усаги всё же перевоплотилась обратно и сбегала в ванную переодеться, и теперь лежали рядышком, наслаждаясь теплом друг друга.       — А как ты вообще умудрился узнать, что Сейлор Мун — это я? — спросила Усаги.       Закинув одну ногу на его бедро — Мамору лежал на боку — она водила пальчиком по его лицу и сосредоточенно наблюдала за ним.       — Мы же даже не пересекались… в этих образах.       Мамору поймал её ладонь и, прижавшись щекой, зажмурился.       — Это долгая история. Я тебе её потом как-нибудь расскажу.       — Ну, Ма-амо-ору-у, — канючила Усаги, надув губки. — Ну, расскажи сейчас.       Она прижалась к нему и умоляюще хлопала ресницами. Вот только на Чиба это не подействовало, он только поумилялся с неё.       — Я же сказал: потом.       Мамору наклонился и легонько поцеловал свою девочку. Усаги потянулась к нему, обнимая за шею, и на несколько секунд мир для них выключился.       — Ладно, ловлю на слове, — подмигнула она, когда поцелуй кончился, и они просто лежали рядышком. — Но чтобы точно рассказал!       — Обещаю, обещаю, — ухмыльнулся в ответ Мамору и прикрыл глаза, наслаждаясь её объятьями.       Как же долго, чертовски долго он мечтал об этом. Просто так лежать рядом с этой неподражаемой девушкой и радоваться всяким мелочам: как она жмурилась от солнечного лучика, попавшего в глаз, как прижималась к нему, словно в поисках защиты. Как позволяла себя целовать и обнимать, что раньше — ему только снилось, и Мамору считал это несбыточными снами. Но Усаги показала ему, что даже тайные желания — могут исполняться. Нужно только приложить капельку усилий. И всё будет. Непременно.