***
Все трое, неожиданным образом стоявшие около дивана, разом облегченно выдохнули, стоило мне только глаза открыть. И пока я пытался отыскать жалкие намеки на реальность сна, я хотел, чтобы это было взаправду? Дон осторожно подсел ко мне и поправил одеяло. Эм, видимо кто-то из них заботливо укрыл меня, и я ему благодарен, потому что если бы не оно, я бы просто умер со стыда. Снова стояк, да. Причём настолько сильный, что даже больно. Блять.
— Что тебе снилось? — бережно убрав влагу с щек, спросил он. Я что, плакал? Мда. А что ответить-то?
— Да… Кхм… Шред-дер и… Бит-тва и вы, и… — Дон положил руку мне на плече, показывая, что понял. О, мою ложь приняли? Видимо, да, только вот я заметил странные искорки в глазах Рафа и ехидную, совсем еле видную улыбочку Лео. Потом перевел взгляд на Дона, и господи, нет, у того в глазах тоже было что-то сродни азарта. Божечки, я же не говорил во сне, верно? Внутри все буквально задрожало от ужасной догадки: они, черт их дери, знают все!
На лице застыла нервная улыбка, лицо стало бледно-зеленым, еще немного и с мелом сравнить можно, по вискам скатывались капельки пота, и я правда готов был зареветь. Теперь ребята взглянули на меня с
настоящей нарастающей тревогой.
— Эй, Майк. Все точно в порядке?
— Да, все окей, бро. — оттарабанил я и сам себе не поверил, ну конечно. Ужас-то какой.
— У тебя зрачки расширились. — кажется, их нехило так пугает мое состояние мандражки.
Дон тут же подскочил и отправился на кухню, пока Лео присел на его место и обнял меня так, что я уткнулся головой в основание его шеи. Я втянул носом его запах и немного успокоился. Со старшим всегда было как-то
по-особенному спокойно. За спиной брата обеспокоенно крутился Раф, вызывая слабую улыбку.
Стоит ли говорить, что следующие полчаса меня отпаивали чаем с мятой. Как ни странно, я и правда успокоился, но где-то в глубине души все же осталась мысль, а-ля: «А если серьезно, если они правда все знают? Что они скажут, а как посмотрят после того, как признаются?..» и еще много этих «если» и «может быть». Меня не столько пугала неизвестность, сколько предсказуемость. Мне было кристально ясно, что произойдет, и я правда боялся. Очень сильно боялся потерять все, что имею сейчас.
Именно поэтому я ушел в свою комнату. Возможно, это было немного глупо, когда есть шанс еще немного посидеть в объятиях старших, но… Мне было не по себе, а еще хотелось банально пореветь. Просто пореветь, вот серьезно. Но этого не сделаешь перед братьями, особенно, когда они же тебя так старательно успокаивали, так что… Я ушел в комнату.
Плюхнулся на кровать и уткнулся головой в подушку. Она тут же стремительно намокла, принимая влагу. Я тихонько и очень осторожно завыл, но подушка и так заглушала все звуки, так что звук получился совсем еле слышным. Невольно напрягся, слыша за стенкой шаги и тут же затих.
— Хей, Майки, ты что хочешь на обед? — Лео толкнул мою дверь, чтобы она открылась и на пробу, боязно спросил
об этом. Я медленно соскреб свое лицо с подушки, так же медленно повернулся и осмотрев будто сжавшегося в несколько раз брата с ног до головы и сказал железным тоном:
— Нет.
Он нерешительно посмотрел в ответ, а потом почти с мольбой протянул.
— Ну, Микки, может, все-таки, да? — я выразительно поднял бровь. Сзади весело насвистывая шел Раф, который тут же свернул к стоявшему в проходе старшему. Он шепнул ему что-то вроде: «Дон нашел ножи, можешь идти покромсать салатик», ехидно улыбаясь, а потом перевел взгляд на недовольного меня. Следом старшему прилетела фразочка: «Че, игнорит? Не дает?» от ржущего бунтаря, а секундой позже Раф сказал уже мне и во весь голос.
— Ма-а-а-айки, братик, ты же та-а-ак смертельно устал и вообще истощен кошмаром, так что… Может, да?
Накатила вдруг такая сонливость, что, зевая, чуть челюсть не вывихнул.
— Да делайте что хотите, придурки… — пробурчал я недовольно, снова падая на кровать лицом в мокрую подушку.
— Вот и ладненько. — на этом Раф хлопнул в ладоши и захлопнул дверь в мою комнату.
Наверное, было слишком тихо, и сказались последствия от слез, так что я быстро уснул, что было странно.
Проснулся же, я с невероятной болью в голове. Мученически застонал в подушку, потому что, боже, знаю же, что если засну, не успокоившись, то все. Произойдет вот это вот дерьмище в виде раскалывающейся головы. От неудобной, скрученной позы все мышцы неприятно ныли.
Надо сходить к Ди в лабораторию, там наверняка будут таблетки от головы. Когда я выходил из комнаты, мельком бросил взгляд на часы. 15:23. Супер, проспал пол дня, блин. Когда я иду к Дону, заглядываю на кухню. Она, на вид, вполне дееспособна, правда засрана немного, но это еще можно пережить. Тем более, можно будет заставить их самих отирать соус для салата со стен и убирать салатик от туда же. Дома прохладно, и это немного остужает голову и прежде чем открыть эту огроменную железную дверь я прислонился лбом к ее холодной поверхности и блаженно застонал. Ка-а-а-айф… Пришла идиотская мысль постучать головой, но тут же подумал, что она этого не выдержит.
— До-о-о-он! — ну и вопль, господи. Не знал, что я так умею. — У меня дико болит голова, и ты должен меня спасти.
— Да, конечно, проходи. — брат приветливо улыбается и идет к стеллажу рядом с его рабочим местом.
Когда я пошел к диванчику, что стоял у стеночки в лаборатории брата, то почувствовал нежное прикосновение к шее, от которого сотни мурашек пронеслись по всему телу. Тут же обернулся, но Ди стоял около своего стола и сосредоточенно рылся в ящичке с таблетками. Что за?..
Решив, что мне просто почудилось, и это было лишь дуновение фантомного ветерка, я упал на уютное ложе и принялся ждать, разглядывая потолок. Он был весь в трещинках и явно потрепанный временем, и мне вдруг подумалось, а не страшно Дону тут взрывать всякие штучки? На него же это все рухнет однажды, когда у него все снова будет «под контролем». Невольно вздрогнул, когда представил окровавленное тело брата под грудами камня.
— Ты чего, Микки? — озадаченно спросил Донни. Я перевел взгляд на него. Вся комната была какой-то расплывчатой, из-за чего я не смог понять какое из пятен — мой брат. — Настолько сильно болит? Может еще что-то случилось?
В шоке протянул руку к щеке, около глаза совсем, и да, ощутил влагу.
— Э-эм, нет, все в порядке, Ди. Ничего такого. — ответил я ему, вытирая слезы и садясь ровно.
— Уверен? — он подошел и ласково погладил по щеке. Я проморгался, убирая последнюю влагу и вдруг понял, что Дон находится слишком близко, близко настолько, что наше дыхание смешивается, а губы почти соприкасаются. Я едва проблеял жалкое «Ди.?», как брат мягко и нежно целует мои губы, прикрывая глаза. Медленно скользит шершавым языком по моим губам, проталкивается внутрь, и этот поцелуй перестает быть таким невинным. Когда я закрываю глаза и отдаюсь чувствам, сплетаю наши языки, скольжу руками по его лицу, Ди сокрушенно стонет. Он тут же отрывается от меня и смотрит затуманенным взглядом в ответ.
Ах да, снова сон…
— Ага… Все в полном порядке. — и я снова тянусь к нему за поцелуем, точно ненормальный. Дон снова мычит мне в губы, но потом обхватывает руками мои бедра и подсаживает так, что я оказываюсь в воздухе, удерживаемый только Донни. Обхватываю его талию настолько, сколько позволяет его панцирь, и мы продолжаем сливаться в поцелуях.
Как-то незаметно Ди уносит меня в направлении своего стола (фетишом попахивает*). Он опрокидывает меня на стол, руками сгребая все свои заметки, бумажки и колбочки к краю, там даже что-то бьется о пол, рассыпаясь на маленькие кусочки-осколочки, но нам все равно. Волнующий трепет распространялся по телу, сплетаясь тугим комком внизу живота и не давая мыслить трезво обоим — мы слишком поглощены страстью. Донателло переходит дорожкой поцелуев с губ на щеки, покрывает смазанными поцелуями шею, слегка прикусывает кожу около кадыка, тут же зализывая и оставляя яркий засос. Я поднимаю слегка дрожащие руки и принимаюсь оглаживать его мускулы, так же целовать нежную кожу и опалять горячим дыханием, заставляя Ди громко стонать.
Следом я как-то незаметно сполз на кресло, жутко неудобное, но Донни, кажется, все устраивает. Брат ужасно пошло облизывает свой палец, а потом задирает мои ноги вверх, кладет их себе на плечи и еле касаясь, проводит под коленками, перемещается на внутреннюю сторону бедра, проходится по метающемуся хвостику и медленно вводит палец внутрь.
— Ааах, хаах… — Да и меня, впрочем, тоже все устраивает. Я впиваюсь пальцами в подлокотники кресла, и на нем кажется останутся трещины. В голове все мутно, перед глазами дымка, но я все равно вижу пронзительный взгляд карих глаз моего брата, который будто впитывает каждое мое движение, каждый вздох и стон.
Донни двигает пальцем размеренно и будто бы издевательски растягивает удовольствие. Он круговыми движениями водит внутри, сгибает палец, тем самым снова вырывает у меня очередной стон. Это словно пытка, когда он, продолжая водить внутри, наклоняется ниже и касается моих губ в нежном поцелуе, а свободной рукой оглаживает мои напряженные плечи и шею. Палец входит глубже, задевая комочек нервов, от чего по телу проходится электрический ток и в купе с чувственным поцелуем это просто невероятно.
Он вжимает меня в кресло, а оно в ответ жалобно скрипит. Мне хочется обхватить его шею руками, но мне мешают свои же ноги у него на плечах. Хныкаю от несправедливости, а Дон вдруг убирает руку, поэтому я уже жалобно стону, но, в итоге, это перерастает в стон удовольствия. Закатываю глаза от ощущения наполненности, губы приоткрываются чем тут же пользуется Донни. Он ловко проникает своим языком в рот и любовно оглаживает небо. Донни двигается быстро, но не менее ласково, что я просто плавлюсь под его прикосновениями, поцелуями, напором...
Я выгнулся дугой в кресле, мне даже показалось, что что-то там явно хрустнуло, откинул голову назад, зажмуриваясь, как я ощущаю уверенные движения на шее и крепкие руки Донни на бедрах и это помогло мне кончить с именем брата на губах. Следом изливается и Дон, прямо в меня и сваливается рядом, блаженно прикрывая глаза.
Далее по закону жанра пробуждение. Но его не было. Я честно не знаю сколько времени мы так провалялись, но мне стало отчетливо казаться, что что-то все-таки не так. Слишком долго я сплю, или же моя фантазия решила подкинуть еще что-нибудь? И тут меня посетила мысль…
Кто, мать твою, так трогал меня пока я сплю?!
