Истина

Шпион Дэмерон пришел в себя на следующий день, и Хакс снова допросил его, теперь уже без свидетелей. Рен наверняка знал о новом допросе, однако вмешаться даже не попытался. Этот факт беспричинно тревожил; Хакс предпочел списать собственное волнение на приближающийся Юбилей. Как и всегда, ему хотелось, чтобы празднование прошло идеально. Ничего нового из шпиона вытянуть не удалось: тот все твердил, что ничем, кроме воровства продовольствия, по-настоящему не занимался, и в раздачу листовок ввязался по случайности. Сказанное Рену он назвал дурацкой шуткой и глупой выдумкой. После нескольких разрядов электрического тока шпион согласился нарисовать примерную карту Застенья, которая в целом совпала с теми картами, что изображали другие пойманные шпионы. — О точном времени казни вам сообщат за сутки, — подытожил Хакс, поняв, что никаких ценных сведений больше не получит. Шпион кивнул, совершенно — вернее сказать, подозрительно — равнодушный к своей судьбе. Впрочем, в последнее время Хаксу казались подозрительными те вещи, которые обычно не беспокоили — например, странное затишье, наступившее как раз после ареста шпиона Дэмерона. Диссиденты и прочая преступная шваль будто бы затаились в преддверии Юбилея, опасаясь арестов, или же, напротив, готовили нечто более крупное и опасное. Все чаще Хакс против воли задумывался о том, отчего могущественная Новая Империя до сих пор не подчинила слабое, загнивающее Застенье, не обладающее ни ресурсами, ни вооружением. Он знал, что подобные мысли, как и любые сомнения, неправильны по своей сути, а вера в теории заговора и мистификации — признак недалекого ума, но отучиться подмечать ничего не значащие несоответствия и случайности никак не мог. Безусловно, против Новой Империи играло географическое положение: сразу за Cтеной начиналась гористая местность, в которой было легко спрятаться и затеряться. Также под Cтеной имелись подземные ходы, которые не всегда получалось вовремя обнаружить и заделать, да и ресурсов для охраны полудикой, не до конца восстановившейся после Великой Катастрофы территории не хватало. Поговаривали, что около Застенья даже обученные и хорошо подготовленные штурмовики нередко теряли рассудок. Приграничные территории все еще были отравлены, и Верховный лидер, очевидно, пока не знал, как исправить это. То, что Верховный лидер, всесильный и мудрый, мог чего-то не знать, не укладывалось в голове, и оттого Хакс неизменно старался поменьше об этом думать. У Верховного лидера были причины медлить и не начинать маленькую победоносную войну против Застенья даже при наличии технологических ресурсов и преданной армии. Возможно, он и в самом деле опасался чего-то, о чем Хакс не знал. Возможно, шпион не соврал, и в Застенье на самом деле имелось много таких, как Рен — опасных, обладающих даром взламывать чужой разум. Возможно, те, кто живет в Застенье, были сильнее Рена и даже самого Верховного лидера. На мысли о том, что Верховный лидер мог оказаться не таким могущественным, как хотелось верить, Хакс привычно обрывал себя. Однако теперь, после того, как во время первого допроса шпион озвучил его тайные опасения, заткнуть внутренний голос с прежней легкостью не удавалось. Чтобы отвлечься, Хакс решил сосредоточить все внимание на Проверке. В этом году собственные результаты вызывали у него некоторую тревогу — вполне обоснованную, если принять во внимание многочисленные эмоциональные почти-срывы. Возможно, дело было в усталости: Хакс не помнил, когда в последний раз брал выходной на целый день. Но едва ли Верховный лидер сочтет подобное достойным оправданием. Ежегодная Обязательная Проверка по традиции проходила за пять дней до Дня основания Новой Империи. Она выявляла нарушения эмоционального фона; те, чей эмоциональный фон превышал установленную норму, помещались в стационар и проходили лечение. Если лечение не давало результата в течение месяца, больного усыпляли. Это была быстрая и милосердная смерть, Верховный лидер предпочитал избегать лишней жестокости и публично казнил только осознанных диссидентов и шпионов. Обычно эмоциональный фон был нарушен у тех, кто пренебрегал регулярным приемом Блокатора, но иногда сбои происходили безо всякой логичной причины. По всей видимости, организм некоторых людей отторгал Блокатор, что проявлялось в эмоциональных срывах. За два дня до сдачи крови Хакс начал принимать по шесть таблеток Блокатора в день, исключительно из желания подстраховаться. Передозировка также могла отразиться на результатах, но подобное было куда лучше, чем превышение нормы. Если верить анализам, что Хакс сдавал по собственной инициативе, показатели были в пределах нормы, однако тщательная официальная проверка могла принести неприятный сюрприз. Но едва ли не больше собственных результатов Хакса интересовали показатели Рена, с которым они почти не пересекались в последние дни. Из-за внезапного затишья у них появилось свободное время; Рен решил потратить его на ознакомление с архивами и не вылезал из библиотеки. Несколько раз Хакс раздумывал, не предложить ли свою помощью на правах более опытного коллеги, но потом некстати вспоминал о прикосновении, коротком, запретном и ничего не значащем, и не решался подойти, как будто бы опасаясь повторения этого эпизода. Страх, разумеется, был уродливым атавизмом, и Блокатор подавлял его до известных пределов, но искоренить его окончательного пока что не представлялось возможным. Рен, судя по всему, испытывал нечто сходное и оттого почти не появлялся на верхних уровнях Департамента. В день Проверки Хакс увидел Рена в соседней очереди к медицинским дроидам. Они кивнули друг другу и одновременно отвели взгляд, однако Хакс успел отметить, что Рен выглядит нездорово бледным и осунувшимся. Что, если он и в самом деле не принимал Блокатор так, как предписано? Может ли в принципе человек с его способностями принимать этот препарат? Насколько хорошо Верховный лидер осведомлен об эмоциональных трудностях Рена? Хакс не понимал, отчего его так сильно беспокоят эти вопросы. Результаты Проверки пришли через несколько часов. Просматривая списки, Хакс вскользь отметил, что у него дрожат руки. Прежде такого не случалось. Впрочем, страх оказался напрасным: результат оказался в пределах нормы, даже не на самой нижней грани. Очевидно, увеличенные дозы Блокатора все же подействовали. У Рена, как ни удивительно, все также было в порядке. «Можно ли подделать результаты, используя этот его дар?» — вскользь подумал Хакс. Пожалуй, такая вероятность существовала, но доказательств этой теории не имелось. Подозрения же не являлись достаточным обоснованием для подобных серьезных обвинений. Результаты прочих сотрудников также не удивили: в Департаменте по надзору эмоциональный фон всех сотрудников не превышал норму. В других Департаментах ситуация была иной, и больных хватало. Нахмурившись, Хакс посмотрел на знакомое имя: результаты Фазмы, главы Департамента по подготовке штурмовиков, держались на самом нижнем пределе нормы. Формально проверку она прошла, однако подобные пограничные цифры едва ли были допустимы для главы Департамента — и для его невесты. Хакс побарабанил пальцами по столу. Брак с Фазмой был делом давно решенным. Регистрацию назначили на начало следующего года, когда у них обоих намечался короткий отпуск. В данный момент Фазма вот уже два месяца находилась на границе с Застеньем: ей казалось важным лично проконтролировать степень готовности штурмовиков в полевых условиях. Возможно, этот фактор повлиял на результат Проверки. Близость к Застенью меняла людей, это ни для кого не было секретом. Хакс закрыл вкладку с результатами Проверки. Он испытывал недовольство, как и всегда, когда что-то шло не по плану: их совместимость считалась достаточно высокой — восемьдесят пять процентов, они оба были благонадежны и здоровы, и брак обещал стать успешным, совсем как у отца с матерью. Сам факт разрешения на брак был огромной честью. Возможно, Фазме позволят сделать новую проверку по возвращении из командировки, и тогда результат окажется чище... Как будто в ответ на эти мысли на экране монитора всплыла отметка о принятом сообщении от Фазмы. «Здравствуйте, Армитаж, — прочел Хакс. — Надеюсь, у вас все в порядке. Поздравляю вас с успешным прохождением Проверки. Надеюсь, вас не разочаровал мой результат. На всякий случай добавлю, что для тех, кто служит в пределах Застенья, граница нормы была понижена. Разумеется, я пройду проверку снова, как только вернусь в Столицу. Думаю, это случится зимой. До скорой встречи. Фазма». Внутри словно бы что-то разжалось. Ситуация снова стала знакомой и понятной: да, Застенье меняло людей, однако беспокоиться было не о чем. Подумав, Хакс написал короткий ответ. «Здравствуйте, Фазма. Благодарю за письмо. Полностью понимаю вашу ситуацию и жду возвращения. Успешной вам службы! Хакс». В дверь отрывисто постучали. — Войдите, — отозвался Хакс, свернув окно мессенджера. На пороге стоял Митака, за его спиной возвышался Рен. — К вам посетитель. — Спасибо, Митака, я вижу. Пусть проходит. Хакс внимательно посмотрел на Рена: тот все еще выглядел слишком бледным. — У вас ко мне какое-то дело, так? — спросил Хакс, когда Митака закрыл дверь. Не дожидаясь разрешения, Рен опустился в кресло для посетителей. — Да, дело. И довольно срочное. Неожиданно он пристально посмотрел Хаксу в глаза и спросил изменившимся, незнакомым тоном: — У вас что-то случилось? — С чего вы взяли? — ответил тот грубее, чем следовало бы. — Просто вижу. — Рен упрямо, точно издеваясь, не отводил взгляд. Хакс в очередной раз отметил, какие у того живые и, пожалуй, красивые глаза. Категории красоты и некрасоты считались пережитком прошлого — теперь на замену им пришли такие понятия, как опрятность и неопрятность. Но отчего-то казалось, что именно такие глаза, как у Рена, когда-то назывались красивыми. — У моей невесты пограничный результат Проверки, — ответил Хакс, хотя совершенно не собирался делиться настолько личным. — После возвращения из командировки ей понадобится еще один анализ. В этом нет ничего необычного, такое случается. — Невесты? — Кайло нахмурился. — Не знал, что у вас есть невеста. — Да, нам уже выдали разрешение на заключение брака. — Хакс кивнул. — Регистрация будет в следующем году, я полагаю. Обычно, упоминая о Фазме, Хакс испытывал гордость: далеко не всем выпадала честь заключить брак, разрешение было наградой за исключительную благонадежность. Однако сейчас в собственных словах ему почудилось нечто неправильное, нечестное. — Что случилось бы, если бы вашу невесту на самом деле уличили в неприеме Блокатора? — вдруг спросил Кайло, по-прежнему глядя в глаза. — Зависит от того, как давно она не принимает его и насколько серьезны последствия, — отозвался Хакс, сам не понимая, как позволил вовлечь себя в этот нелепый диалог. — Для начала ее отстранили бы от службы и направили бы на лечение. Если бы лечение не принесло результатов, то ее пришлось бы усыпить. Думаю, вам знакома эта процедура, она достаточно стандартна. Разумеется, в таком случае о браке с этой женщиной не было бы речи. — И вы бы позволили это? — Кайло склонил голову вбок. — Позволили бы усыпить ее? Хакс посмотрел на него недоуменно: на миг показалось, будто перед ним пришелец из другого мира, который понятия не имеет, как устроена их жизнь. В Застенье, если верить слухам, активно практиковали нелегитимные связи и браки без разрешения. В Новой Империи подобное справедливо считалось безнравственным. Хотя не исключено, что на приграничных территориях нравы были более вольными. — Моя невеста, — Хакс нарочно избегал упоминать имя, — хороший сотрудник и человек, совместимый со мной. Но это никак не повлияло бы на мое отношение к ее усыплению, если бы она решила совершить преступление и не принимать Блокатор. Лучше вернемся к вашему визиту, Рен. Вы хотели поговорить со мной, я верно вас понял? — Да, — тот наконец отвел глаза, и дышать стало легче. — У меня есть информация для вас. В Сети скоро всплывет довольно опасная книга из Застенья. Если коротко, ее автор переворачивает с ног на голову известные исторические факты и возлагает вину за Великую Катастрофу на Верховного лидера, причем делает это достаточно убедительно. Рен замолчал, явно ожидая реакции. Хакс покрепче стиснул зубы, пытаясь подавить волну мучительной злости. Почему он узнает такую информацию из чужих рук? И из чьих! Из рук человека, который едва устроился в Департамент. — Это невозможно, — отрезал Хакс. — Сеть закрыта, информацию в нее могут загружать только проверенные лица. — Во всякой защите есть слабое место. Я служил на границе с Застеньем и знаю, о чем говорю, — У Рена было такое лицо, будто ему чем-то нравилась мысль о невозможности полной безопасности. — Не думаю, что вы успеете принять превентивные меры. Просто удалите книгу, когда она всплывет. Так выйдет быстрее. От самоуверенного тона перед глазами потемнело. «Я злюсь на него, — осознал Хакс, точно наблюдая за собой со стороны. — Я очень сильно злюсь на него, я ни на кого прежде так не злился». — Кто дал вам эту информацию? — сухо спросил он, стиснув ладони в замок, чтобы те не так дрожали. Рен ответил не сразу. Смотреть в глаза он больше не пытался. — Я это увидел, — произнес Рен после молчания. — Это… Это как видение. Они всегда сбываются. Хакс не испытывал ни малейшего желания верить в видения, однако он уже успел оценить Рена в деле и имел представление о его способностях. Не исключено, что он и в самом деле испытывал подобные озарения. — Видение, значит, — повторил Хакс. — Да, — Рен коротко кивнул. — Верховный лидер знает? — спросил Хакс, будучи совершенно уверенным в положительном ответе. Однако Рен вскинул голову, снова посмотрел на него своими темными глазами и бросил короткое: — Нет. — Почему? — уточнил Хакс, не вполне веря собственным ушам. В глазах Рена мелькнуло выражение, описать которое с помощью известных Хаксу слов было невозможно. Это было похоже на искру некой мысли, опасной и ценной одновременно. — Я не хочу ему говорить. Хакс не знал, как на такое реагировать. Нежелание сообщать информацию Верховному лидеру было тяжким преступлением, и Рен не мог этого не понимать. Выходит, он осознанно провоцировал или же проверял Хакса. — Я ведь могу донести на вас. Более того, в этом кабинете есть камеры наблюдения и прослушка, и Верховный лидер может наблюдать за нами прямо сейчас, — Хакс поднялся со своего места и подошел ближе, нависая над Реном. Это был испытанный метод психологического подавления, и на арестованных он обычно действовал. Но не на Рена. — Можете, — ровно подтвердил он. — Но вы не станете. У вас нет доказательств моей вины. Я слишком ценен для Верховного лидера, и вам это известно. Такой донос — слишком рискованный шаг, а вы не любите риск. А прослушка… Иногда техника выходит из строя в удачный момент. Впервые за долгие годы работы Хакс не нашелся с ответом. Осознание, что Рен не принимает Блокатор, становилось все ярче и острее. Проверка обладала точностью, однако в случае с людьми, одаренными необычными способностями, даже самая совершенная система могла сбоить. — Я люблю порядок, — проговорил Хакс, оперевшись на край стола. — И если вы будете нарушать его, то ничье заступничество вам не поможет. Верховный лидер так же, как и я, не любит хаос. Он не вполне верил в собственные слова, однако пытался звучать убедительно. — Уверяю вас, я тоже ценю порядок, — отозвался Рен. — И я поделился с вами данными, которые помогут его сохранить. Верховный лидер будет доволен, когда узнает о той угрозе, что мы ликвидировали. Пока же незачем беспокоить его, согласитесь. Хакс не был согласен, однако втягивать себя в ненужный спор не хотел. — Спасибо за информацию, — поблагодарил он. — Если книга все же всплывет в Сети, то будет немедленно уничтожена. Хорошего вам вечера. — И вам хорошего вечера. Рен молча поднялся на ноги и пошел к двери. Уже стоя на пороге, он обернулся и сказал вдруг: — Всплывет, в этом не сомневайтесь.