Истина

Обещание не сдавать Рена с каждым днем все сильнее напоминало сделку с собственной совестью. Хаксу почти удалось убедить себя в том, что его невмешательство не будет иметь серьезных последствий, и одновременно чутье подсказывало: Рен, обладающий особыми способностями и не принимающий Блокатор, может быть по-настоящему опасным для Новой Империи. Ему даже сообщники не требовались, он вполне мог справиться сам. Временами Хаксу казалось, будто ему хочется увидеть, как именно поведет Рен, потерявший над собой контроль, и именно поэтому он медлит с доносом. Эта мысль была неуместной, несоответствующей идеалам Первого Порядка, и оттого Хакс всякий раз обрывал себя. Еще тяжелее справляться с собой стало в выходной день — первый полноценный выходной день за долгое время, который, согласно правилам Департамента по здравоохранению, Хакс был обязан взять еще две недели назад. Оказалось, что он совсем забыл, чем полагается занимать себя в отсутствии работы. Встав по привычке рано, Хакс сходил в тренировочный зал и поупражнялся в стрельбе, затем прогулялся до городского озера и некоторое время рассматривал мелкую рябь на мутной поверхности воды. Пошел дождь, и пришлось вернуться домой, в белые стены квартиры. Хакс посмотрел несколько пропущенных эпизодов сериала о подготовке штурмовиков, затем попытался прочесть что-нибудь из списка рекомендованной к ознакомлению литературы, но его мысли упрямо возвращались к Рену и к тому, о чем он говорил. Разумеется, будучи рациональным человеком, Хакс не верил в то, что в его слабо связном бреду есть истина, что Верховный лидер не спаситель, а завоеватель, и пятьдесят лет назад мир был совсем другим... И все же он не мог не прокручивать в памяти их беседу. Попытка уснуть пораньше провалилась, и Хакс до середины ночи лежал в кровати без сна и думал о том, что следовало бы давно выбросить из головы. Рабочий день казался спасением, но и он начался не так, как планировалось. Входящий вызов от Верховного лидера застал Хакса врасплох: этим хмурым утром, после полубессонной ночи, он чувствовал себя как никогда запутавшимся и растерянным. Выдохнув, Хакс принял вызов; над столом появилась светящаяся голограмма. — Доброе утро, Армитаж. — И вам доброго утра, — отозвался Хакс, поднявшись с кресла. Он знал, что рано или поздно этот разговор должен был произойти: Верховный лидер наверняка был в ярости оттого, что Хакс так бездарно упустил Дэмерона. Однако, вопреки опасениям, тот сказал нечто неожиданное: — Не вини себя за побег шпиона. Ошибки случаются, и это не самая большая потеря, поверь мне. — Спасибо за ваше снисхождение. — Хакс склонил голову. — Не думаю, впрочем, что заслуживаю его. — Ты заслуживаешь, — отозвался Верховный лидер. — Ты хороший руководитель, Армитаж, я и не стану наказывать тебя из-за единственной оплошности. Вот только скажи мне, — он сделал паузу, и сердце замерло в груди, — что ты делал на станции «Северная» на прошлой неделе, после работы? Хакс почувствовал себя загнанным в угол. Считалось, что Блокатор уменьшает способность к складному вранью, и это, судя по всему, было и в самом деле так. Мысли путались, и выдумать нормальное, логичное объяснение своему поведению не выходило. — У меня появилась информация из одного неподтвержденного источника относительно новой базы диссидентов. — Хакс сказал первую же связную глупость, что пришла в голову. — Мне показалось разумным проверить ее неофициально, после службы. Верховный лидер помолчал, явно обдумывая услышанное, а затем спросил: — Твоим информатором был Кайло Рен? Правильного ответа на этот вопрос Хакс не знал. Не исключено, что Верховный лидер засек Кайло в том же районе, или это было обыкновенным предположением. Мозг вскипал от напряжения. — Да, — отозвался Хакс. — У него хорошее чутье. На этот раз, впрочем, оно подвело. У «Северной» все чисто. Верховный лидер кивнул. Кажется, ответ был правильным. — Рад, что вы сработались, — сказал он. — У меня большие планы на Кайло Рена. Хакс подавил желание спросить, какими именно были эти планы. Такой интерес вполне мог вызвать подозрения. — Спасибо за доверие, Верховный лидер. — Не выпускай Рена из поля зрения, — проговорил тот. — Я выйду с тобой на связь, когда настанет нужный момент. Голограмма исчезла. Хакс медленно опустился в кресло. Руки дрожали, и в мыслях было только одно: необходимо предупредить Рена об этом разговоре. Их ложь была обязана совпасть. В данный момент Рен участвовал в приграничном рейде, Хакс лично внес его имя в список участников. Вернуться он должен был к полудню. Время, как назло, текло издевательски медленно, заставляя беспокоиться. Возможно, разумнее и безопаснее было держать Рена в Департаменте, однако тот хотел участвовать в полевых операциях, и запрещать это, памятуя о его срывах, было не вполне разумно. Когда на часах высветилась цифра «двенадцать», Хакс вышел из кабинета и пошел к стоянке служебного транспорта. Он осознавал, что его поспешность выглядит глупо, но необходимость как можно скорее поговорить с Реном гнала вперед. Нельзя было допустить, чтобы Верховный лидер связался с ним раньше и уличил их во лжи. Хакс спустился как раз в тот момент, когда Рен вылез из спидера и снял шлем. На его щеке темнело что-то, то ли грязь, то ли кровь, и Хакс почувствовал острое желание стереть это. Их взгляды встретились; если Рен и удивился встрече, то виду не подал. — На пару слов, Рен, — сказал Хакс, подойдя ближе. — Мне нужно, чтобы вы прояснили несколько моментов из своего отчета по прошлой операции. Тот коротко кивнул и пошел следом. Идя по пустому коридору, Хакс судорожно думал о том, где именно им поговорить. Кабинет отпадал, как и большая часть Департамента, на нижних уровнях не работала система слежения, но было слишком много охраны. Углубившись в свои мысли, он пропустил момент, когда Рен взял его под локоть и, резко свернув за угол, толкнул к стене. — Что вы творите? — выдохнул Хакс. В любой момент в коридоре мог появиться… да кто угодно. — Большинство сотрудников сейчас на ланче, — дыхание Рена обожгло щеку. Он стоял слишком близко, преграждая все пути к отступлению. — Нам не помешают. И в этом месте мы не попадаем в поле зрения камер. Говорите, что у вас. Хакс чувствовал себя крайне некомфортно. Рен больше не держал его, однако прикосновение все еще горело на коже, несмотря на слои ткани. Сердце снова застучало слишком часто. — Верховный лидер знает о том, что мы вдвоем были на «Северной», — проговорил Хакс. — Я сказал, что проверял этот район из-за неофициального донесения и подтвердил, что моим информатором были вы. Пожалуйста, придерживайтесь этой версии. — Хорошо, — Рен кивнул и потер пятно на щеке; теперь Хакс видел, что это просто грязь, не кровь. — Это все? — На данный момент да, — Хакс кивнул. Однако Рен не спешил отстраняться, продлевая эту глупую, неловкую ситуацию. — А я… Я вспомнил сегодня кое-что. Моих родителей звали Хан и Лея, — проговорил он невпопад. — Они хотели бежать за Стену, как и дядя, но не успели. Не знаю, что заставило их задержаться в Столице, но это промедление стоило им жизни. Хакс не знал, что полагается отвечать на такое откровение. — Зачем вы говорите мне это? Я не знал ваших родителей. — Больше некому, вот и все, — на лице Рена мелькнуло раненое, почти беспомощное выражение. — Знаете, в той книге, — Хакс сразу понял, что это за «та книга», — было сказано: «Чтобы изменить мир, достаточно одного недовольного, который встанет и прямо заявит о своем недовольстве». Если это правда, то я готов изменить мир. Даже если на моей стороне не будет никого. — Вы верите всему, что написано в книгах? — Хакс поджал губы. Он сам, разумеется, нисколько не верил в подобные глупости. — Я хочу верить, — отозвался Рен и наконец отстранился. Дышать сразу стало легче. Хакс ушел молча, не прощаясь и не оглядываясь.

***

Арест обещал быть несложным и не слишком громким, но Хакс все равно решил принять в нем участие. Ему требовалось снова почувствовать правильность того, что он делает. Последнее время это понимание ускользало. Определенно, Рен умел влиять на разум. Рядом с ним Хакс начинал сомневаться в тех вещах, которые всю свою жизнь считал верными, и допускать вероятность того, что правда Верховного лидера — не единственная. Рен начал сниться ему, и это были бессвязные, темные сны, после которых весь день голова была тяжелая. Даже повышенная доза Блокатора не спасала от сновидений. С бардаком в собственных мыслях следовало покончить, и поскорее. Собрать информацию, составить грамотный донос и навсегда вычеркнуть Рена из своей жизни. Вот только пока все так складывалось, что, утянув на дно Рена, Хакс утопит и себя самого. Он запятнал себя разговорами и обещаниями, и отмыться вряд ли получится. Перед выездом на задержание Хакс бегло проглядел профиль подозреваемой: безработная женщина чуть за тридцать, обвиняется в неприеме Блокатора и хранении запрещенной литературы в напечатанном виде. «Наверняка это старые книги, раз в напечатанном виде, — отметил Хакс про себя. — Интересно». Интересно, почему за все прошедшие годы им так и не удалось уничтожить все эти проклятые книги до единой. Хакс думал об этом, пока они ехали на место преступления. Об этом — и о том, отчего Рен в последний момент решил присоединиться к группе. Они не смотрели друг на друга так старательно, что случайному наблюдателю это, пожалуй, могло показаться подозрительным. Подозреваемая вовсе не сопротивлялась аресту. Бледная и болезненно худая, она сидела на полу и безучастно смотрела, как сотрудники Департамента по надзору роются в ее вещах. — Судя по всему, она и сама увлекалась сочинительством, — произнес один из них, пролистывая исписанные мелким почерком черновики. — Не забудьте упомянуть это в отчете, — отозвался Хакс, рассматривая сваленные на полу старые книги. Он был доволен собой: основной тайник, расположенный под полом, удалось обнаружить именно ему. Некоторые из книг были частично обгорелыми — видимо, подозреваемая пыталась сжечь их, однако не успела. Хакс взял одну из них, со сгоревшей обложкой, и перелистнул страницу. На титульной было выведено: «Моим дорогим друзьям в день свадьбы. Будьте счастливы! Бен Кеноби PS: не верю, что Энакин осилит ее до конца, поэтому вся надежда на тебя, милая Падме». — Все эти книги должны быть уничтожены, — сказал Рен, появившийся за плечом словно бы из ниоткуда. Хакс чуть вздрогнул от неожиданности. — Мне это известно, Рен, но спасибо за напоминание. Кивнув, тот отошел в сторону, и Хакс бросил книгу в общую кучу. Он понятия не имел, кто такие эти Бен, Падме и Энакин, но чувствовал: они как-то связаны с происходящими событиями и с той правдой, что ищет Рен. Наконец, обыск закончился, и подозреваемую увели. Хакс вышел из квартиры последним: он еще раз проверил все тайники, затем, поддавшись необъяснимому порыву, поднял с пола книгу со сгоревшей обложкой и кое-как спрятал ее во внутреннем кармане пальто. Рен ждал его у выхода из подъезда, и это почти не удивило. — Хотите что-то сказать мне? — бросил Хакс, не замедлив шаг. — Ничего, — отозвался Рен, шагая следом. — Я случайно прочел ее мысли. Той, что мы задержали. Книги, что она хранила, важны. Нельзя уничтожать их бездумно. — Нельзя? — повторил Хакс. — И кто мне запретит? Вы? — Послушайте, — голос Рена дрогнул. — Вы не так глупы, как остальные, вы не можете… — Ошибаетесь. Я все могу. — Хакс резко остановился, обернулся и посмотрел ему в глаза. — Не обольщайтесь относительно наших с вами отношений. Я не ваш соратник. Книги будут уничтожены, этот вопрос не обсуждается. Чем жестче он говорил, тем сильнее жгла бок книга, что он прятал. В глазах Рена мелькнула ярость, через миг сменившаяся удивлением. Наверное, он все же сумел прочесть мысли Хакса. — Пусть будет по-вашему, — произнес Рен, прищурившись. — Не стану вам мешать. Развернувшись, он ушел вперед, к служебному спидеру. Хакс последовал за ним, чувствуя себя почти что проигравшим. На секунду ему захотелось прямо спросить у Рена, что тот задумал и каков его план действий. Но, разумеется, говорить о подобном там, где их могли услышать, не следовало. Говорить о чем бы то ни было там, где их не услышат, не следовало и подавно. К тому же — и признаться в этом было сложнее всего — Хакс и сам-то свои дальнейшие планы не вполне понимал. Украденная с места преступления книга жглась все сильнее.