Бесконечная любовь

Милош затянулся ещё раз, и сбросил пепел в серебристую пепельницу. Внутреннее напряжение не снял секс. Его, кажется, вообще ничего не могло снять. Бикович мог обмануть других, а вот обмануть самого себя оказалось куда сложнее. — Как думаешь, я могу оказаться психбольным? — спросил Милош, оставляя сигарету в пепельнице и переводя взгляд на Кристину. Та сидела на подоконнике, уткнувшись в айфон. — В смысле? — протянула она, переводя взгляд на своего парня. — У тебя глюки? — Нет, — Бикович закатил глаза. Он не мог сказать Кристи о том, что в последнее время мысли о Сергее не покидали его голову. Это было слишком дико и странно. А о том, как он дрочил в ванной, представляя секс с Безруковым, парень и сам старался не вспоминать. Ведь это безумие. — А что тогда паришься? — Кристина снова уткнулась в айфон, рассудив, что не услышит от Милоша ничего интересного. — Меня мучают разные странные мысли… — О том, как ты убиваешь свою семью? — тихо рассмеялась Кристи. Бикович открыл рот, чтобы ответить, а потом подумал: «И нафига?». Кристина — явно не тот человек, который хотя бы отчасти его поймёт. Парень встал и начал одеваться. — Уже уходишь? — протянула девушка, но гаджет из рук не выпустила. — Ага. Домой пора. Пока. Я позвоню, — равнодушно сказал Бикович. Поцеловав Кристину в щёку, он вышел из комнаты, на ходу натягивая футболку. Утром Милош обратился к матери и узнал у неё адрес Безрукова. Он решил, что должен извиниться, и не потому что считал себя виноватым, а потому что хотел избавиться от той кучи мыслей, что зародилась в его голове после общения с Сергеем. Безруков жил в скромной двухкомнатной квартире, располагающейся в старом шестиэтажном доме. Бикович поставил машину на сигнализацию, обвёл унылым взглядом старенький дворик, в котором резвилась детвора, и вошёл в подъезд. «Как же убого», — думал Милош, поднимаясь на четвёртый этаж. В подобных домах он никогда не бывал, но должен был признать, что не ожидал, что Сергей живёт в замке. Бикович позвонил в нужную дверь и замер, прислушиваясь. Послышались шаги, и вот дверь отворилась. На лице Безрукова отразилось искреннее изумление. Он открыл дверь шире, и Милош мог увидеть затрапезную квартиру, гарнитур с приветом из советского прошлого вызвал в душе мажора когнитивный диссонанс. — Милош? Ты чего здесь? — растерянно спросил Безруков. — Здравствуйте, — приняв очень серьёзный вид и нахмурившись, произнёс парень. — Мне немного неловко, что я выгнал вас. — Всё в порядке. Забудем, — спокойно ответил Сергей и натянуто улыбнулся. Вот и всё. Бикович мог с чистой совестью уйти, не произнося таких важных слов, как «Извините» и «Простите», но всё внутри него восстало против ухода. Милош ловил себя на мысли, что ему нравится слушать этот хрипловатый, мягкий и приятный голос. — Может, чаем угостите? — с нотками высокомерия спросил он. — Да, конечно. Проходи, — Сергей, казалось, не заметил тона молодого человека. Он впустил гостя и прошёл на кухню, где занялся приготовлением чая. Бикович задумался о том, не опасно ли принимать что-либо в пищу в подобной халупе. Наморщив нос, он прохаживался по гостиной и рассматривал интерьер. Именно за этим занятием его и застал Сергей, принёсший чашки с чаем. — Вижу, тебе тут не особо нравится, — простодушно улыбнулся Безруков и протянул парню его чай. — Не комильфо, — скривившись, признал Милош и взял чашку. Они сели в кресла, стоящие по обе стороны от столика. Бикович сделал глоток, думая, что точно сходит с ума. Докатился. Сидит в халупе и пьёт чай по сорок рублей. А главное — не хочет уходить, потому что откровенно залипает на мужика, что старше его на двадцать лет. — Как вы познакомились с моим отцом? — спросил Милош. — О, это была прекрасная встреча, — с нотками ностальгии отозвался Сергей, глядя в стену и улыбаясь воспоминаниям. — Нам обоим было по пятнадцать, мы бегали в планетарий на Шаболовке, грезили космосом. Так и познакомились. Чудесное было время, чудесное… — Почему вы не стали космонавтом? — Бикович сам не заметил, как сделал ещё один глоток чая. — По здоровью не прошли. Ни я, ни он. Но мы были очень дружны. Вплоть до твоего рождения, — на последних словах Безруков внимательно посмотрел на парня. Тот ощутил жар, зарождающийся где-то в районе солнечного сплетения, и распространяющийся по всему телу. — Почему вы рассорились? — Мы не ссорились. И ничего не случилось — жизнь случилась, — натянуто улыбнулся Безруков. — У меня есть зефир. Хочешь? — Зефир? Э… Я его с детства не ел. Не помню вкус, — Бикович сморгнул и поставил чашку на стол. — Сейчас принесу. Милош проводил Сергея взглядом и напряжённо потёр виски. «Чёрт! Почему я пялюсь на него?! Что со мной такое?!» — верещало его нутро. Бикович иногда крутил романы с парнями, но то были парни. И непременно его круга, тоже богатые и беспечные. Безруков вообще не вписывался в картину жизни Милоша. Он понимал это, но влечение не становилось меньше. Это чертовски пугало серба. Милош встал и подошёл к пыльному глобусу, стоящему на подоконнике. Проведя по нему пальцем, Бикович заставил его закрутиться. Вернувшийся в комнату Безруков медленно подошёл к парню. В его руках была коробка с белым зефиром. Милош вытер палец о джинсы и взял одну зефирину. — А чем вы сейчас занимаетесь? — спросил Бикович, глядя то на сладость в своей руке, то на Сергея. — Отдыхаю. Временно без работы. — А кем вы работаете? — Я лётчик гражданской авиации, — улыбнулся Безруков. — И обращайся ко мне на «ты». — Да ладно? — опешив, тихо спросил Милош. — Да. Вот так. Ты ешь, ешь… Бикович сглотнул и откусил от зефиринки половину. — Чёрт, а это вкусная штука! — сказал он, остервенело жуя и скользя жадным взглядом по помятому лицу Сергея. — Рад, что тебе понравилось, — ухмыльнулся Безруков и поставил коробку на стол. Милош рассматривал мужчину со спины и представлял, как подходит сзади, обнимает его, утыкается лицом в макушку, при этом скользя ладонями по крепкой груди Сергея. Обладать им физически и морально. От одной только мысли об этом внизу живота становилось неспокойно. Бикович сделал было шаг по направлению к Безрукову, как в дверь позвонили. — Извини, — сказал тот и пошёл открывать. Милош сунул в рот остаток зефирки и рухнул в кресло, ударяя себя по щеке: «Соберись, тряпка!». В комнату вошла женщина средних лет. Улыбнувшись Биковичу, она доброжелательно произнесла: — Здравствуйте. Ольга. — Милош, — сморгнув, тупо произнёс парень. — Это сын моего хорошего друга, — пояснил Безруков, заходя следом за гостьей. — Ты, наверное, кофе хочешь? — Да, не откажусь, — отозвалась Ольга и провела ладонью по щеке Сергея. Сердце Милоша ёкнуло. Он начал полностью терять контроль над своим телом. Пока Безруков и его гостья миловались на кухне, обсуждая, какой гарнитур купить, Бикович ощущал невероятные муки, буквально раздирающие его душу. Он понимал, что ревнует, но это чувство было настолько алогичным, что Милошу было тяжело признаться в этом даже самому себе. На ватных ногах пройдя на кухню, он замер на пороге и посмотрел исподлобья сперва на Ольгу, затем на Сергея. — А вы кто? — Я? Подруга Серёжи, — немного растерявшись, ответила женщина и тут же улыбнулась. Милош посмотрел прямо в глаза мужчины и замер. «Конечно, они трахаются. Как иначе. Вон, как она на него смотрит…», — эти мысли причиняли боль, и Биковичу хотелось вырвать их из своего сердца. — Ты в порядке? — Безруков сделал шаг вперёд, глядя на парня так, как смотрит начинающий укротитель, заходя в клетку с тигром. — До свидания, — отчеканил Милош и, развернувшись, поспешно покинул квартиру Сергея, чтобы не успеть наделать глупостей. Приехав домой, он рухнул на кровать и уткнулся лицом в подушку. Жгучая, невыносимая ревность отравляла его, убивала изнутри. Всё это было каким-то наваждением, и Милош оказался совершенно беззащитным перед его мощью.

***

— Что-то с тобой не так. Колись, чё такое? — Аристарх уселся в кресло и всем своим видом дал понять, что не уйдёт, пока не узнает всю правду. — Ничего, — буркнул Милош. Он уже несколько вечеров подряд отказывался от тусовок с Аристархом. На Биковича это было совершенно не похоже, поэтому Ветлицкий счёл своим долгом выяснить, что происходит с другом. Тот выглядел болезненным, отводил взгляд и явно не собирался изливать душу. — Почему Кристи избегаешь? Она мне уже весь мозг вынесла, — продолжил допрос Аристарх. — Мне просто не хочется с ней видеться. Это уже преступление? — раздражённо спросил Милош. — Так. А почему ты у матери дома? У тебя же есть своя хата. Новая, классная. — Ты в психоаналитика поиграть решил? После смерти отца хочу поддержать мать, — огрызнулся Бикович, вдруг понимая, что никак и не поддержал Анну. Ему самому, кажется, нужна была поддержка. — В таком состоянии ты вряд ли ей чем-то поможешь. Понимаю, ты потерял батю, это тяжело… — Да не в этом дело! — вспыхнул Милош. — Ну умер и умер. Все когда-то умрём. — А что тогда с тобой творится? — зевнув в кулак, по-светски поинтересовался Аристарх. Бикович чуть не сказал: «Я влюбился», но так и замер с приоткрытым ртом, а потом сглотнул и качнул головой. Влюбился? Да это же безумие. Он никогда не влюблялся. Но самое страшное, что влюбился-то в этого бомжа Сергея. Пусть он и не был бомжом в полном смысле этого слова, но для сына олигарха он был именно что бомжом. — У меня есть текила. Давай выпьем? — предложил Милош и, не дожидаясь ответа, пошёл к бару. — А Кристина такая чёрствая. Я отца похоронил, как-никак. Не могу же я каждый день прыгать до потолка в клубах. У меня траур типа. — Вот так бы сразу. А то уж напугал. Траур — это веская причина. Я его уважаю. А оливки у тебя есть? — Аристарх потянулся, с блаженством ощущая, что его миссия выполнена. Анна и Вацлав жили в роскошном особняке на Рублёвке. Женщина обожала проводить лето на семейной вилле во Франции, а Вацлав предпочитал Шотландию. Сам Милош, побывав во многих западных странах, всем пресытился и не питал никаких особенных чувств к Европе. Теперь, после смерти Вацлава, Анна стала свободнее в решениях, деньгах и развлечениях. Поминки Вацлава были устроены в шикарной квартире на Арбате, а спустя несколько дней Анна и Милош уехали на Рублёвку. У парня была своя четырёхкомнатная квартира в сердце Москвы, но с момента смерти отца он в ней пока не появлялся. Когда поддатый Милош после ухода Ветлицкого лежал на своей кровати и с унылым видом листал собственный Инстаграм, пришла мать. Для галочки стукнув в дверь, она приоткрыла её и улыбнулась: — Дорогой, ты в порядке?  — Типа да, — ответил тот, не отводя взгляд от экрана. — Я завтра улетаю во Францию. Хочу привести нервы в порядок на нашей вилле. Тебе что-нибудь нужно? — Анна подошла к кровати сына и присела на её край. Парень тяжело вздохнул и бросил айфон на грудь. Вопрос матери застал его врасплох. Ему хотелось ответить, что он хотел бы перестать чувствовать ту внезапную влюблённость, что овладела им, но не мог. А держать подобное в себе — очень непросто… — Ты любила отца? Только честно, — тихо сказал он, всматриваясь в карие глаза Анны. — Конечно, — мягко улыбнулась та. — Он был потрясающим человеком. Я пока ещё не могу поверить, что его больше никогда не будет… — И что она значит? — Кто? — Ну любовь. — Любовь — это когда бабочки в животе, — задумчиво сказала Анна и погладила сына по щеке. — Принято считать, что любить — это отдавать и ничего не требовать взамен, но моё мнение, что любовь бывает разной. Как и люди. Милош попытался понять, хочет ли он отдавать Сергею, ничего не получая взамен, но перед глазами возник красный вопросительный знак. — А что этот друг отца… Сергей, кажется, — как можно небрежнее сказал он. — Почему они так долго не общались? — Не знаю, дорогой. Буквально перед твоим рождением Сергей улетел, ему предложили работу в другом городе. Он ведь был лётчиком. Я спрашивала у Вацлава, почему они не ездят друг другу в гости и не созваниваются, но он уходил от ответа. — Понятно, — задумчиво ответил парень. — Тогда я спать. Будь всегда на связи, хорошо? И питайся как следует. Я попросила Эльвиру приходить к тебе трижды в неделю и готовить нормальную домашнюю пищу, — назидательно сказала Анна. — Спасибо. Женщина поцеловала сына в щёку и вышла из комнаты. Милош прикрыл глаза, снова злясь на свои идиотские чувства. «Так. Стоп. Может, я и не влюбился в него? Может, я просто хочу с ним переспать?! Да, это отвратительно, но сделай я это, возможно, весь этот кошмар закончится!» — вдруг подумал Бикович. Он не привык получать отказы. Он всегда имел всё, что хотел. На восемнадцатилетие Вацлав подарил сыну яхт-клуб. Через два месяца Милошу надоели яхты. На двадцатилетие парень получил небольшой островок в Тихом океане, где побывал всего однажды и не испытал ничего, кроме скуки. Если на его счетах миллионы и он может позволить себе абсолютно всё, неужели он не справится с этим бомжом Безруковым? Справится. Понимание этого принесло Милошу облегчение. На следующий день он, запасясь бутылкой хорошего коньяка и прихватив снотворное и презервативы, приехал к Сергею. Его план был прост — напоить мужчину и, воспользовавшись его положением, трахнуть. Бикович верил, что сделав это, он перестанет мучиться от странных чувств. Сергей был облачён в синюю футболку и старые треники. Радушно пригласив парня в квартиру, он пошёл на кухню за стаканами. Бикович расположился в гостиной. Он откровенно ухмыльнулся, заметив, что на экране ноутбука мужчины профиль в «Одноклассниках». Не удержавшись, Милош сел за стол и открыл сообщения. Некая «Ольга Соловьёва» прислала ему смайл около получаса назад. Сердечко. Бикович испытал прилив раздражения и с трудом удержался, чтобы не написать этой даме каких-нибудь гадостей. Действуя словно в полусне, он свернул окно и вернулся на скрипучий диван. Остановив взгляд на стене напротив, Милош увидел старую пожелтевшую фотографию. На ней был запечатлён мужчина в форме и женщина. Бикович попытался вспомнить, а есть ли у них дома старые фотографии? — Взял ещё сыра, — сказал вошедший Сергей. Поставив на стол тарелку с закуской и стаканы, он расположился напротив парня. Тот кивнул и занялся открытием коньяка. Сделав вид, что не в состоянии справиться с бутылкой, он попросил штопор или нож. И пока Безруков ходил на кухню, Бикович плеснул алкоголь в оба стакана и подрагивающей рукой высыпал в стакан мужчины содержимое целого пакетика. — А я уже открыл, — ухмыльнулся Милош, когда Сергей появился со штопором. — Да? Ну ладно, — ответил тот и сел на своё место. — Ты, наверное, за рулём? Тебе точно можно пить? — Я свою меру знаю. И знаю, сколько надо выпить, чтобы не повело, — со знанием дела ответил Милош. — За что выпьем? — За… — Сергей не успел закончить свою мысль — в дверь позвонили. Бикович психанул и, встав следом за мужчиной, вышел в коридор. И снова эта чёртова Ольга. Милошу было отвратительно смотреть, как она целует Сергея в губы, приговаривая: — Иду на работу, решила принести тебе котлетки. Ещё горячие. — О, какая прелесть! Спасибо! — голос Безрукова был мягким, с вкраплением хрипотцы. Биковичу захотелось выебать его здесь и сейчас ещё сильнее. Прямо на глазах у этой женщины. Подрагивая от нахлынувшего желания, парень вернулся в гостиную, взял стакан и залпом выпил содержимое, слишком поздно понимая, что эта порция предназначалась Безрукову.