Воздушный акробат

« — Пожалуйста, впусти меня, братик.» Билл прекрасно слышал голос, так, будто зовущий его ребенок стоял у самой кровати. Подошел к ней, тихо шурша дождевиком, и канючил, просил. Билл отпихнул подушку с головы, раскрывая одеяло, дернул фонарь и угрожающе его вскидывая, устремил свет перед собой, в поисках звука. Билл не из робкого десятка и если его разум решил сыграть с ним, то он готов встать и доказать себе… или дать надежду. Стоило сесть на кровати, как голова отдала тяжелой болью. Билл зажмурился, прижимая ладонь к виску и услышал шорох. Свет фонаря был медленно направлен в темноту в поисках Джорджи: у шкафа — нет, свет обвел стол — нет. Билл опустил обе ноги с кровати, поднимаясь и отпрянул от нее парой широких шагов. Подгоняемый страхом, что его что-то ущипнет за лодыжку. Билл сделал ещё шаг к двери, огибая стол. Брат мог забраться под него, забиться в самый угол. Билл сглотнул. — Д-джорджи…?! — раздался грохот от падения о запутавшиеся ноги. Свет фонаря метнулся вверх — под стол. Никого. Это все больше походило на галлюцинацию. Билл хлопнул по столу, резко поднимаясь и застыл. Поравнявшись с окном, из-за которого на него уставились почему-то жёлтые глаза его брата. Фонарь выпал из рук Билла, а сам мальчишка отшатнулся назад, вновь чуть не падая. Ладошка медленно вела по стеклу, опускаясь ниже и отвлекая Билла на свои губы, шепча: «Впусти. Меня…» — Билл. Тот послушно ждал. Ждал и наблюдал за ладонью сползающей все ниже и ниже. А потом Билл выпрямился. Сжал кулаки и ощущая, как тонкие волоски на затылке стали дыбом. Жёлтые глаза так же посмотрели вниз — на руку, а потом как-то чересчур быстро, с ноткой злобы, метнулись вверх. Какой еще Джорджи в первом часу ночи? За его окном второго этажа. Тот, будто прочтя мысли, либо определив смену настроения брата по взгляду, исказился в злой гримасе и резко согнулся, хватая пальчиками дубовую раму. Он дернул ее вверх с такой легкостью, которой не мог себе позволить шестилетний ребенок. Но Билл его опередил. Он бросился вперед, всем своим весом падая на оконную раму. Испугался на мгновение, что переломал ребенку фаланги, но, когда к стеклу по ту сторону припали лицом, закричал. Глубоко посаженные звериные глаза метались по его перепуганному лицу. Это было просто невероятно: белый грим осыпался крошкой с улыбчивого лица напротив — разукрашенные скулы, яркий красный нос, широкий грязный гофрированный ворот… это что, правда клоунский костюм? Мысли Билла метались от одного к другому, по мере рассматривания пугающего его образа и дыхание учащалось. Но он не закричал. Неудачная пародия на Уэйна Гейси заскреблась где-то снизу скрюченными как когти пальцами. И впервые… встрепенулся. Зазвучала трель колокольчиков, нашитых на его одежду и клоун изменился в лице. Склонился совсем близко к стеклу. С хитроумной тварью их с Биллом теперь разделяли сантиметры. А мальчик с неподдельным ужасом смотрел в медленно разъезжающиеся в стороны глаза. Он слышал голос, нет, не существа за стеклом, а свой внутренний голос. Тот предупреждал его держать раму окна как можно крепче, будто от этого зависела его жизнь. И кричать, кричать, звать на помощь! С его стороны стекло чуть-чуть запотело, давая ясно понять, что Билл дышит часто-часто. Существо-Клоун подалось плечами вперед — к самой грани с Биллом Денбро, неотрывно смотря тому в глаза. Оказалось, невозможно страшно прервать этот зрительный контакт. Но паника немного отступила, под ложным чувством контроля над ситуацией. Осталось только ощущение влажного и теплого копошения раздробленных фаланг пальцев под своими ладонями, этого… этого существа. По коже вновь поползли мурашки. Жирно окрашенные, багровые губы приоткрылись, без толики тени сохранившегося интеллекта на тупом лице. Поплывшего в прищуре взгляда, будто в одном из тех пропитанных холодным потом кошмаров. С уголка губ стекала густая слюна и вязко тянулась вниз. Билл услышал этот долгий, хлюпающий, подбирающий холодную вязкую субстанцию, звук. И ему самому захотелось сплюнуть в сторону, собравшуюся у него во рту слюну. — Д-д. д-дотронешься до м-меня — и я з-за... с-сужу тебя з-за с-сексуальное домогательство. Голова клоуна по-птичьи медленно склонилась к плечу. Но едва ли Билла услышали. Не хотели слышать. Билл поймал себя на том, что неосознанно начал повторять это медленное движение, тогда одернул себя, чем неимоверно развеселил то существо. И оно заговорило: — Раскусил! Раскусил! — скрежетал голос с нотками веселья. Билл этого с ним не разделил, слишком уж приторным был смех и вообще вся радость на лице. Даже стало как-то не по себе. — Т-ты еб-банутый..Я с-с-сообщу в п-полицию! Билл бы мог с ним так простоять очень долго, обмениваясь сводками новостей из комнаты, своего внутреннего состояния и того, кем он видит клоуна перед собой сейчас. Больным педофилом, вот кем. Он бы мог это делать, пока не выбьется из сил, но это проигрышная тактика. Клоун взял бы его на износ. Куда ему, пацану, противостоять напору взрослого мужика со сдвигом по фазе, если он вообще человек. А в этом мальчик ой как сомневался, но у него было и без того много неразрешенных психологических драм, чтобы думать ещё и об этом. Клоун, будто подслушав его мысли, дернул плечами, в попытке вырваться. Билл испугался и вздрогнул. Внутренний страх подсказывал отдернуть руки! Сейчас! Но он вовремя припал на оба предплечья, удерживая раму. Потому что, поступи он так, как диктовал ему страх — Оно дернуло бы окно вверх и схватило Денбро. А мальчишка в этом не сомневался. Схватил бы, точно-точно. И уволок в темноту. — М-можешь уб-б-бираться в...в-в ту д-дыр-ру…! — напряженно выпалил Билл, ему не хватило воздуха закончить фразу, от чего пришлось глупо выделить это слово, вызывая взрыв смеха. — Соберись, малыш! — В ту дыру! — Билл прервал его вскриком, — Из к-к-которой т-ты… вылез. Чертов. Клоун. Последний не огорчился, судя по улыбке. Он со звоном колокольчиков встрепенулся и возбужденно, неотрывно посмотрел на вмиг нахмурившегося от растерянности мальчика. Последнего не оставляло странное гнетущее чувство, опуская то, что эта тварь на его глазах в секунды перестал быть его братом, он продолжал цеплять его взглядом. Где же он мог видеть эти желтые глаза? — Играем в гляделки, Билли-Бип? — Улыбка стала немного шире еще до того, как Билли сам понял причину. Закололо в глазах. Хотелось моргнуть. И это пугало его, — я знаю много игр. Множество веселых развлечений и все они для нас с тобой… Нет? Не нравится? Пригласим тогда твоих друзей, Билл? Глаза ещё не болят от столь пристального взгляда? Давай! Я никуда не исчезну, клоун будет Тут С Тобой. Моргнув, он бы потерял контроль над ситуацией, как ему казалось. А клоун не погнушался бы этим мгновением воспользоваться, как это делают монстры в твоих самых глубоких кошмарах — они трансформируются в нечто новое, когда ты на них не смотришь, они подкрадываются, могут исчезнуть, а в следующий момент появиться совсем рядом. Представив такое, погрузившись в мысли, взгляд поплыл, за спиной потянуло сыростью. Взгляд сфокусировался на собственном отражении. Нет-нет! Оконная рама хлопнула, закрываясь до конца. Монстр за окном исчез. Билл проиграл. Веки дрогнули и крепко-крепко сжались. Глубоко из груди вырвался судорожный астматический вдох и крутанувшись на месте, Билл подобрал ноги к себе, отчаянно и со всей силы слепо толкнувшись ими. Раздался свистящий выдох, спотыкнувшийся следующим резким вздохом и криком, когда его дернули за ноги обратно, хватая широкими холодными ладонями за колени. Настоящий вопль. Губы Билла поджались, лицо плаксиво исказилось. Какой же этот клоун огромный! — П-пожалуйста! — голос предательски осип. Он уже медленно отрицательно покачал головой, слепо хватаясь руками за край стола, за журналы и тетрадки, в попытке нашарить для клоуна аргумент потяжелее. — П-пожалуйста. П-пожалуйста! — на разный тембр стал его пародировать тот. Неужели никто не слышал его криков?! Над головой раздалось внеочередное хлюпающее икание и на поморщившееся в омерзении лицо Билла закапало что-то вязкое и холодное. Чужие ладони поползли по его груди, считая пальцами ребра поверх футболки. Вверх до подмышек, от чего мальчишку трясло в отвращении и испуге. Пугающе загримированный клоун куснул его за волосы, зарываясь в пряди и делая при этом настолько глубокий блаженный вздох, что было омерзительно-гадко. — Посмотрим, как сильно и громко ты умеешь просить! Проси! ПРОСИ МЕНЯ! И если до этого Билл не хотел разрывать визуальный контакт, то теперь он крепко зажмурился и судорожно стирал пальцами одной руки слюни твари, отчаянно пинаясь и не бросая попыток перевернуться на живот, дабы куда-то себя деть, спрятаться, скрыться. Крик встал поперёк горла. Но клоун со смехом возвращал его то и дело обратно, оголяя ладонями живот Билли, в явственном желании вгрызться туда и переворошить все носом, отчего по комнате рассыпался звон колокольчиков, и Билл сдался. — Н-нха! — сложить мысли в слова оказалось куда как сложнее, — Нет! Нет-нет-нет! Ладони метнулись вперёд. Впились коротко стриженными ногтями в лицо напротив, с пылом и жаром перепуганного до смерти зверька. Билл старался почти что не вырвать клоуну его лицо с кожей. Ладони с наслаждением терпко облизали, пару раз в пустоту клацнув зубами, по видимому, не поймав. Но сжимали мальчишку крепко, тяжело и долго, развратно-грязно, потягивая носом запах между их разгоряченных от страха влажных тел. Билл взмок. А клоун застыл, смотря перед собой туповатым взглядом уже с секунд пять, на раскрытые перед ним белые от краски ладони мальчишки. Раздался глубокий гортанный кликающий звук неясной этиологии. Можно было подумать, что это дело рук Билла. И это отчасти было так. Клоуна затолкали в плечи от себя, пока тот находился в мнимой прострации.

***

— Нет-нет! Не так! — перепачканные в белом гриме ладони сжались в кулаки. Сидя в притык к широкому зеркалу и последний раз мазнув белила за лоб, мужчина окунул пальцы в другую баночку. И провел жирный красный след по губам, окрашивая их поверх еще одним слоем. Губы его растянулись в букву «О» и раздался характерный звук. Артист посмотрел на столик перед собой, выискивая что-то и между делом разразился громким клоунским смехом. После чего он вновь вернул взгляд на отражение и проводя каким-то корректором по линии губ, вырисовывая на щеке улыбку, но на этом не заканчивая — выводя линию вверх уже ребром кисти и пересекая ею скулу. — Джей-ден! Джейден, — он старательно проговаривал слово раз за разом, стараясь выгнать из имени мягкие нотки, характерные французскому произношению. Язык так и норовил соскользнуть до медового: «Ий’адон» в произношении этого явно каким-то боком библейского имени. — О, да, приятель. Это я. Все смолкло. Клоун вовремя замер, отдергивая кисть от лица и его серый, немного раскосый взгляд, метнулся в сторону. В отражении, дверь в узкую комнатушку была приоткрыта и оттуда по плечи высовывался юноша. — А ты, видимо, — клоун, судя по бегающим глазам, все еще был растерян, будто пойман на чем-то неприличном. И ему не хватило духа, чтобы назваться, — … родом из Франции? Знаешь, я слышал, Французский язык — это язык, которым неприлично говорить с Богом. Неприятелями и женским полом. Но до чего же, зараза, красиво звучит! Мальчишка ввалился в комнату, чуть не спотыкаясь о порог и тут же пустив свой любопытный взгляд бегать по окружившему его помещению. Цельный образ ускользал, не давая общего представления: вокруг множество маленьких вещичек, какие-то наваленные костюмы, пара баллонов, всюду пестрят упаковки с шариками и разноцветные баночки-скляночки, часы. Даже под ногами что-то цепляло юношу. Ему на вид не больше четырнадцати, и он ожидаемо строен, подтянут, передвигался по комнате он немного, но в этих движениях была запечатлена сила и плавность. Ни о какой осечке речи быть и не могло. Мальчишка продемонстрировал это, когда споткнулся о порог комнаты, но правильно вышел из положения в пару движений. И тогда не оставалось сомнений, что перед ним трюкач. — Нет, я не француз, — наконец-то заговорил клоун, разворачиваясь, но не поднимаясь с места, — Но наш цирк много гастролировал и… и мы даже обосновались в одном замечательном пригороде во Франции. — Ммм, а это многое объясняет. Воцарилось молчание. Джейден так удобно поравнялся с клоуном, что последний совсем не хотел подниматься со стула. Было приятно смотреть собеседнику в глаза. Росточком тот был не высоким. Пока. Пока демон пубертатного периода не заберет его, начиная с голоса. Все эти прыщи, выпирающий кадык, терпкий запах, неконтролируемая агрессия на гормональном всплеске. Подростки мерзкие и завораживающие. Клоун улыбнулся своим мыслям, делая неловкое молчание уже заметно гнетущим. — Я Б-Боб. Робин. Роберт! Роберт Грей. И я клоун, — ну и навел же он паники у себя в голове, с трудом собирал ускользающие сквозь пальцы мысли. А потом его руки обрушились вниз, вместе со взглядом собеседника, обращая внимание и без того очень приметный костюм, — как ты видишь. Мальчишка молча посмотрел на него. А потом разразился задорным смехом, заставляя Роберта стушеваться на миг. Но скоро пришло понимание, что смеются вовсе не над ним и не зло, как показалось сначала. После чего он тоже улыбнулся.  — Вижу-вижу! А я Джей. Хейдон, — перебирал вариации своего имени юный трюкач, бодро выкидывая вперед ладонь, — я ваш новый акробат. Трюкач под куполом. — Черт из табакерки, — почему-то найдя это смешным, вставил Грей, но Джейден не обиделся, напротив, растянул губы в улыбке и крепко сжал чужую ладонь своими двумя, — Добро пожаловать в семью.

***

Руки подогнулись под напором, когда клоун разъярённым зверем подался вперёд, с грохотом вбивая Билла в стол. Останутся синяки. Колено соскользнуло в сторону, теперь упираясь только одним чудовищу в живот и тем самым мешая полностью прижаться к себе. А вторым только пинаясь по касательной. Клоун всхлипнул еще раз, вновь подобрав слюну. Задрожал. И расплылся в азартной улыбке и чавкнул у самого плеча порядком вспотевшей жертвы. Он не ожидал, что зареванный Билл Денбро найдет в себе силы на отпор. Он вскрикнул, призывая самого себя к действию. Клоун чувствовал, что Билл этим пытался побороть страх. Влажная ладонь подхватила со стола том потяжелее и на одном рывке, Билл удивил противника ударом корешка куда-то в сгиб локтя. И не завершив удар, книга вновь взметнулась, уже слепо, но сильно выпущенная вверх — в ебало (редкое сочетание глаг. и сущ.) клоуна. Раздался глухой шлепок обложки и звон колокольчиков. — От-твали! Н-н-нахуй. М-мудозвон! — завопил парень уже сорвавшись на высокие ноты. То, что перед ним сейчас расчленитель-педофил, Билли не сомневался. Поясницу обожгло как огнем, стоило дернуться вниз, проезжаясь спиной по острому углу стола. Тварь спохватилась, уже делая бросок вперед, зарычала. И неестественно извернувшись, метнулась следом за ускользающим мальчишкой, нечленораздельно шипя. Футболка задралась до самых подмышек, но Биллу было ровным счетом плевать, его глаза были прикованы к двери из комнаты, и он отчаянно пихался локтями в стороны, пытаясь бежать еще толком не встав, больно сбивая колени. Бежать, мать его, бежать вперед! Двери распахнулись. Свет. И на пороге стояла его встревоженные мать и отец. Наблюдая, как их сын бросился к фонарю и, перевернувшись на спину, отполз от стола, припадочно щелкая тумблер. И кричал в пустоту.