Я всё ещё здесь

      Эверс выжидающе продолжал сидеть на тех ступенях. Судя по информации, которую он получил, ещё будучи на службе, этот район эвакуировали и впоследствии закрыли. В официальных источниках говорили об аварийном состоянии домов в этой секции. Народ же судачил самое разное. Одна история безумнее другой, но на фоне всех выигрывала пара сюжетов, где одна корпорация выкупила «зону влияния» у другой или же менее реальная история про беспорядки, которые могли устраивать местные банды. Лукас надеялся на первый вариант. Ему не хотелось искать обходные пути, боясь нарваться на группу накачанных наркотой панков.       В очередной раз, бросив короткий взгляд в сторону основной дороги, полицейский оживился. Он не мог поверить своим глазам — из-за угла дома едва виднелся бампер припаркованного ховера в чёрно-жёлтую шашечку. Мужчина, поправив плащ и поглубже натянув капюшон, направился широкими шагами к своей возможной путёвке из этого места.       Погода действительно становилась всё хуже. Лужи глубже, а ветер сильнее. Изредка мерцали молнии, а за ними следовали оглушающие раскаты грома. Лукас словно попал в фильмы немножко другой категории, нежели те, что приходили ему в голову ранее. Не смотря на то, что по общей информации здесь никого не было — в окнах постепенно загорался свет, а за аркой проходили силуэты, прячущиеся под зонтами от беспощадной стихии.       Вышедшего из-под арки Эверса сразу же ослепила яркость центральной улицы. Казалось, что он уже отвык от подобного. Реклама непривычно резала глаза, фары пролетавших над головами людей ховеров разрезали не только темноту перед собой, но и норовили повредить роговицу людям, жаждущим увидеть небо.       Такси не представляло из себя ничего особенного. Лукас видел точно такие машины бесконечное множество раз. Старенькая модель от фирмы «Пегас». Потрёпанная временем, с облупившейся местами краской и проступающей ржавчиной. Из открытого окна высунулось круглое лицо человека, которого, вероятнее всего, потаскало даже больше, нежели его транспорт.       — Едем или глазеем?       — Едем-едем, сколько до четырнадцатого?       Водитель провёл в голове вычисления и выдал:       — Две с половиной тысячи кредитов.       Вздохнув, Лукас с явным разочарованием сел в машину. Достаточно большие деньги — особенно в его ситуации, когда единственный доход — остатки от зарплаты.       Ховер заводился неохотно. Шофёр пару раз выходил из машины и, проводя какие-то обряды, мантры в которых наполовину состояли из ругани, а действия из ударов. На четвёртую попытку они, наконец, оторвались от земли. Мужчине всё происходящее казалось авантюрой. Он осознал, что, вероятнее всего, стоило обратиться в участок, который, может быть, функционировал, раз уж тут всё-таки есть жизнь.       Изнутри салон не представлял из себя ничего особенного. Обшивка на сидениях медленно начинала сыпаться и облезать. Освещение внутри салона, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Оконные регуляторы работали только у водителя, а о счётчиках даже и речи не было. На приборной доске красовались заламинированные права и лицензия на пассажирские перевозки. Вдобавок, и с кондиционером творилось что-то странное. Лукас достал коммуникатор и попытался выйти в сеть.       Индикатор сигнала показывал не полную шкалу — такое для Нео-Пацифик редкость. Эверс списал это на общую ситуацию в данном районе и на погоду. Как-никак он не знал о том, что здесь продолжается жизнь, а уж о состоянии инфраструктуры понятия у него и подавно не было. Прислонившись к окну, он читал старые переписки. Последнее время в этом он периодически искал успокоение, но из транса его вывели странные отражения, мелькающие за окном.       Полицейский перевёл взгляд на рекламу, пролетавшую за окнами, где он успел прочитать лишь одно: «Беги!». Первой мыслью он попытался остановить резко атаковавшую панику и прочитать слово в контексте. Но буквы, плывущие по экранам, сыпались и выпадали из общего ряда. Эверс вновь переключился на наладонник, лежащий в руке, и осознал, что всё это время у него была открыта неизвестная ему статья. «Испытуемый 149… нестабилен… зависим от объекта 0037… опасен для симуляции… Данные заблокированы», — глаза выхватывали фразы из контекста, сосредоточиться не удавалось. Аппарат выключился и почти выскользнул из рук полицейского. Он совершенно не понимал, что всё это значит. Всё вокруг казалось заговором. В голове снова начал бешено стучать пульс. Воздуха не хватало.       — Откройте окно немного. Укачивает.       — Только на сидения мне не наблюй, ‘ос-спаде.       Освежающий воздух сразу же ворвался в салон. Лукас, в очередной раз попытавшись трезво рассуждать, поймал себя на мысли, что окно водителя было всё время открыто, но свежо от этого не становилось.       — У тебя пропуск-то есть, парень?       Вопрос поставил Эверса в тупик. Ни о каком пропуске он понятия не имел. Не дождавшись ответа, шофёр продолжил:       — Подъезжаем к КПП, готовься.       Лукас не знал к чему готовиться. Нет, у них в отделении тоже есть КПП, но конкретно об этом он совершенно ничего не знал. Никакого пропуска у него не было. Водитель вышел из машины. Коммуникатор слабо завибрировал. Эверс не сразу обратил на это внимание — он смотрел на ослепляющий свет прожекторов, направленных на ховер. На дула автоматов, которые были направлены на машину и на водителя, предоставлявшего свои документы. Что-то шло не так. Это всё казалось неестественным. Так не должно было быть. Охрана была вооружена слишком хорошо для полиции, они скорее были похожи на ЧВК. Как бы Лукас ни старался — он не мог разглядеть шевроны на рукавах.       Время снова растянулось. Но сейчас полицейский видел абсолютно всё. Один из автоматчиков опустил оружие и показал свой коммуникатор. На нём, на чёрном фоне была выведена ярко-голубым надпись: «БЕГИ!». Прочитав это, коп бросил очередной взгляд на водителя, в голову которому только что выпустил пулю какой-то офицер, судя по отличительным знакам.       Недолго думая, детектив скользнул за штурвал такси. Он давно не водил, но сейчас не было времени рассуждать.       — Лукас Скай Эверс, покиньте транспорт с поднятыми руками! — голос из громкоговорителя оглушал.       — Ага! — непроизвольно вырвался ответ копа.       Один оборот ключа в замке зажигания, и именно в этот момент механизм смилостивился и заработал. Ховер под аккомпанемент из выстрелов взревел и сорвался с места. Круто заложив вправо, Эверс вознамерился уйти с линии обстрела. На приборной панели вибрировал такой же старый, как и транспорт, наладонник таксиста, вскоре заработала громкая связь:       — Мистер Эверс, вам стоит ответить на этот звонок, иначе нам придётся применить силу.       — Чёрт, чёрт.       Полицейский не имел ни малейшего понятия, какого чёрта он делает. Сейчас всё за него делало его тело. Ему нечего было бояться — как-никак он сам представитель правоохранительных органов, да и не совершал он ничего. За практику частного детектива ему нечего предъявить, да и доказательств, кроме слов девчонки Майерс, нет. Рассуждая об этом, он начал было сбавлять обороты, как его вновь настигла стрельба. Патроны забарабанили по обшивке, местами пробивая её насквозь. Один из таких разбил зеркало заднего вида, заставляя детектива пригнуться. Интуитивно он резко крутанул штурвал в сторону.       Это не могло привести ни к чему, кроме столкновения. Сильный удар — за ним последовал продолжительный звон в ушах. До носа Эверса донёсся запах гари — кажется загорелся ховер. Кое-как открыв дверь, он выбрался из такси. Аппарат влетел в дом, уничтожив при этом чью-то когда-то уютную кухоньку. Ховер из себя теперь представлял груду металлолома, годную теперь разве что в утиль.       Лукас обратил внимание на листовки, лежащие на столе, который прижало к стене. «Попали в трудную ситуацию и совершенно не представляете, что делать дальше? 1-49-00-37!»       — Тому, кто делает эту паршивую рекламу, надо срочно найти замену, — сейчас он пытался найти способ отвлечься от своей проблемы.       Решив не дожидаться, когда же в квартиру вломятся те парни с автоматами, Эверс вылетел на пожарную лестницу. Всё так же грязно и темно. Снизу уже доносился топот множества ног, а в лифте кто-то поднимался. Выскочив на техническую лестницу, полицейский побежал наверх. Буквально через несколько этажей холодный воздух начал обжигать лёгкие. Дышать было невозможно. Ещё десяток пролётов и ноги налились свинцом. Но второе дыхание помогли открыть ребята, которые вышли на лестницу этажом ниже него. Подготовка у них явно была гораздо лучше.       Только сейчас Лукас осознал, что он уже выше проложенной для ховеров магистрали. Бросив взгляд вниз, Эверс ужаснулся — такая высота для него была непривычной. Обычно на этих этажах полицейский предпочитал оставаться внутри. То самое второе дыхание мгновенно перехватило.       «Ну уж нет, хватит с меня!» — Эверс прижался к стене.       Аварийные лестницы здесь были достаточно надёжными. Люди могли спокойно передвигаться по ним без страха упасть. Высокие заграждения не дали бы этого. Поэтому, закусив губу до крови, Лукас пошёл выше. Он уже не особо понимал, куда же он лезет и куда надеется добраться. Шаги снизу были всё ближе. Кажется, что и сверху открылась дверь. Детектив сбился со счёта, сколько этажей он пробежал. Лёгкие горели, ноги отказывались сделать ещё хоть один шаг. Сердце стучало так громко, что буквально заглушало мысли. Сдаваться ЧВК не хотелось — вероятнее всего всё закончится опытами над ним от компании. Поэтому тело сделало свой шаг самостоятельно, игнорируя страх.       Эверс протиснулся через ограждение и завис над пропастью. Сознание ещё было с ним, но постепенно отключалось. А может и наоборот, проявлялось вспышками. Руки разжали ограду, и коп полетел вниз.       — Выключай его!       — Нельзя, он перегорит!       — Вырубай! Или он нам симуляцию разобьёт, хочешь снова откат и целый год калибровок?!       Голоса доносились, как из-под воды. Но тем не менее, в этот раз они были понятными. Правда, сам смысл диалога был не самым ясным. Но Лукаса эти мысли тревожили ровно до потери сознания за пару метров до столкновения с ховером.