Приплыли, блять.

Блять, — громкий возглас и последовавшее за ним шипение, — Кто тут эти грёбаные стулья ставит?! Болезненный стон и Стас с силой пинает предмет мебели, который так ни кстати попался ему на пути. Игоря как током шибануло от этого голоса. Что-что, а воображение у него работало на ура. Да и как же иначе, если именно этот голос так сладко протягивал его имя во снах. Когда несколько заинтересованные взгляды Босса на своего верного сутенёра были замечены, Лавров стал более осторожен. А потому виду, что его что-либо беспокоит, не подавал. Чего не скажешь о Конченкове. В последнее время тот был более рассеян, чем обычно. То об стул споткнётся, то налетит на кого случайно, то чем-нибудь ударится. И всё это, конечно же, обязательно сопровождалось громкими, эмоциональными и чаще всего очень похабными ругательствами. Не то чтобы Игорю казалось, будто Стас делает это специально, но, ей богу, он был готов его завалить. В рамках уголовного кодекса, как вы поняли. В честь удачно завершённых съёмок вся команда решила, что пора бы и отдохнуть. Небольшой бар в центре города — пристанище обольстительных дам, море алкоголя. Лавров взвесил все «за» и «против» и вынес вердикт — это то, что ему сейчас нужно. Избавившись от атрибутов сценических образов, все отправились на встречу приключениям. Увеселительное заведение с распростёртыми объятиями встречало гостей. Невероятно громкая музыка, заглушающая любые голоса, ударила в голову сильнее, чем предвкушение высокого градуса на губах. Фадеев, который и являлся зачинщиком сея празднества, уже в первые минуты нахождения в баре взял на себя заказ напитков. Приглушённый свет и неоновые блики не давили, скорее наоборот, энергичная и дружеская атмосфера накрыла с головой. -Пиво? — протягивая Игорю бутылку, вопросительно глядел на него Дима. Музыка не давала расслышать слов, однако и это не помешало мозгу Босса, вальяжно развалившегося на мягком диванчике, распознать тихое: «твою мать» за спиной. Не обернуться было невозможно. Злой Конченков пытался стряхнуть с рукавов толстовки капли случайно пролитого алкоголя, матеря всех и вся. -Есть что покрепче? — прохрипел парень, всё-таки выхватывая предложенную бутылку и делая огромный глоток. Дима отпустил смешок, но ничего не сказал, кивая самому себе. Обычно Стас молчалив. Но к концу вечера Лавров насчитал более 4 литров произнесённых Пимпом слов. Заглушить этот блядский голос музыкой не получалось, поэтому приходилось алкоголем, до состояния полной бессознательности. Босс вырубился прямо на том диванчике, иногда всё же просыпаясь и приоткрывая один глаз, для того чтобы убедиться, что Сутенёр всё ещё сидит на кресле напротив, потягивая пиво из бутылки. В один момент, снова провалившись в сон, Игорь понимает, что что-то не так. Рядом не слышно родного хриплого голоса, и это действительно настораживает. Как в бреду он повторяет одно единственное имя, стараясь подняться на ноги. Приоткрывая глаза Босс замечает Фадеева, который, как и каждый в этом заведении, взволнованно уставился на него. Казалось, затихла даже музыка, а через грудь пропустили невероятно мощный удар — всего одной фразой. Дима огляделся и немного понизив голос удивлённо произнёс: -Так Стас разве не ушёл с одной из танцовщиц? Весь мир рассыпался на миллиарды крохотных частиц. Сука, Игорь готов был завалить Конченкова. Действительно завалить, чтобы потом сидеть в зале суда, признаваясь в убийстве. В убийствах. Рассказывая судье, где лежат два бездыханных тела. Лаврова трясло так, что невозможно было сконцентрироваться на чём-либо. Ноги ватные и совсем не держат, он заваливается обратно на диван и уходит в себя, засыпая. Лавров почувствовал обволакивающую тишину. Он всё ещё не подавал признаки жизни, но чувствовал абсолютно всё. Мягкая тёплая постель, запах сигарет смешанный с приятным ванильным ароматом и холодные, невероятно холодные руки дотрагиваются до горячего лба, опускаясь чуть ниже, стягивая куртку и расстегивая ремень на брюках. Щёки пылают, и Игорю хочется выть от того что он не в силах даже открыть глаза. Им управляют, будто марионеткой. Такое тихое и знакомое: «Блять», а за ним шелест упаковки и звук, будто её порвали зубами. Одновременно бросает и в жар и в холод, Босс задыхается, и ему кажется, будто он вот-вот умрёт. Он издаёт громкий стон. И слышит мерзкий писк, а всё тот же голос тихо произносит: -Лавров, сука, 39.4, ебаный ты мудила, как так можно было умудриться?! Садись давай, пей, это поможет сбить температуру. — Произносит Пимп, убирая со лба Игоря мокрое полотенце и, высыпав содержимое небольшого пакетика в стакан, попутно перемешивая ложкой, отдает эту жидкость парню. Игорь ещё раз застонал — голова раскалывалась невероятно. Он подхватил чёртов грипп.