Хуарачи

Как-то вечером, пару месяцев спустя, в дверь их теперь общей квартиры позвонили. Андрей, задремавший еще в начале фильма, который они взялись смотреть, с недовольством что-то проворчал, но просыпаться, очевидно, не собирался. Виталика же за нос потянуло любопытство. Андрей давно не пытался таскать его на дружеские мероприятия, и если подворачивалась такая возможность, отмазывался от них и сам. Так что о его близком окружении — за исключением Славы — Виталик знал лишь понаслышке да из бедной горстки отметок в Инстаграме. Профили в остальных социальных сетях напоминали лабиринты, больше запутывая, чем внося ясность. А если еще к этому прибавить то, что Андрей никогда не был треплом и отвечал только на четко поставленные вопросы, потенциально полезной информации отчаянно недоставало. Виталику элементарно было интересно, кто мог явиться в их дом гостем. Поэтому он ужом выскользнул из теплой подмышки и прокрался к двери заглянуть в глазок. Были бы эти трое в черном сами по себе, он бы только лишний раз проверил замки и тихонько набросил для верности цепочку. Но к ним в довесок нашлась Слава. А еще она придерживала под руку одного из парней, который стоял как-то странно, неуверенно, все время намереваясь сползти по боку друга, подпирающего его с другой стороны. Когда над ухом снова раздался звонок, Виталик вздрогнул от резкого звука и в обход мозга со здравым смыслом толкнул дверь. — Андрюх… — осекся на приветствии третий из ребят, что жал на кнопку. После чего хмуро оглядел голые колени Виталика, едва прикрытые краем Андреевой футболки, и с вопросом поднял глаза. — Привет, Виталик, — нервно перебила его Слава. — Андрей дома? И тут их друг потерял сознание. А Виталик молча метнулся обратно в комнату. В их с Андреем тихое, отгороженное от остального мира убежище будто бросили гранату. Ребята сгрузили безвольное тело в гостевой и встретили разбуженного Андрея нестройным звучным гомоном. За ними, не снимая обуви и не разжимая мертвой хватки на рукаве этого «тела», протиснулась Слава и по-простому, без понтов, опустилась прямо на пол рядом с кроватью, утыкаясь лбом в неподвижную руку. Андрей бросил на нее короткий взгляд, следующий, без комментариев, адресовал Виталику и, прихватив телефон, вытолкал друзей в сторону кухни. Виталик, недолго думая, раздобыл из бара мятной водки, осторожно, за плечо, обозначил девушке свое присутствие и почти без сопротивления влил в нее пару стопок. И тогда она неожиданно заплакала. Еще более неожиданно на ее всхлипы парень на кровати вдруг вздрогнул ресницами и мутно заозирался. — Васенька, — зашептала Слава, заплетаясь языком, — прости меня, прости. Что хочешь будет, только не оставляй меня. Я этим тварям яйца оторву… — и много чего еще. «Васенька» с огромным усилием накрыл ее пальцы свободной рукой и снова отключился. Предупреждая очередной виток истерики или вспышку какой-нибудь совершенно ненужной сейчас агрессии, Виталик сунул под нос Славе новую стопку. А к тому моменту, как приехала скорая, уже подпоил настолько, чтобы благополучно отцепить от лежащего и вынести на руках в их с Андреем спальню. Ребята, в полном составе ожидавшие врачей на пороге, встретили его слегка ошалелыми лицами. — А что, вы бы предпочли ее трезвую и зареванную от него отрывать? — поинтересовался у них Виталик. Признавая справедливость довода, Андрей помог ему открыть дверь и с благодарностью мимолетно погладил по плечу, но не более того. Когда скорая увезла пострадавшего — Виталик так и не понял, от чего, — ребята внезапно проявили такт и в темпе вальса откланялись, пообещав заглянуть в приличное для знакомства время. — Ты их чем там застращал? — с уважением протянул Виталик. — Это не я. Это ты их — своими голыми коленками, — фыркнул Андрей и увернулся от брошенного в него кроссовка: Виталик снял их со Славы да так и держал в руках, задумавшись. — Они просто не знали, что я живу сейчас с кем-то. Он по какой-то своей причине умолчал, что ребята вообще впервые видели, что он с кем-то живет. — То есть твоя ориентация ни для кого не секрет? — А что не так с моей ориентацией? Виталик закатил глаза. — Я понял: и нашим, и вашим. Спать в гостевой будем, разносторонний ты мой? — А ты предлагаешь втроем? — хитро улыбнулся Андрей. — Уебу, — пообещал ему на это Виталик. — Ну, а чего тогда спрашиваешь? — Расскажи мне про этого Васеньку, — не удержался Виталик, когда они легли спать. В темноте рядом с родной мускулистой печкой весь его самоконтроль, как правило, летел коту под хвост. — С каких это пор он уже стал Васенькой? — буркнул Андрей больше ради приличия. — Слава его так назвала, я цитирую. — Вот оно как, — откликнулся Андрей. — Есть, оказывается, и на нашу старушку проруха. — Его руку расслабленно повело по спине Виталика чертить шаманские сигилы. — Ну! — ущипнул его Виталик. — Так что с ним? Папа–президент? Золотой мальчик? Андрей хмыкнул. — Золотой, да не в том смысле. Талантливый самый. Он с детства музыку пишет. Девять грантов за последние семь лет. Учился в Европе, потом Америка, Корея. Васенька по миру ездит чаще, чем я тебя по углам зажимаю. А я очень стараюсь. Андрей наглядно ухватил Виталика пониже спины, и тот со вздохом поерзал. — Ты от темы не отвлекайся. Что с ним случилось-то? — Да сыпанули что-то в питье. Наркоту какую-то, вряд ли яд в самом деле. — Отравить хотели? — опешил Виталик. — Скорее уж, припугнуть. Но раз он теперь у Славы Васенька, а не Шурупчик, как раньше, я даже лезть в это не буду. Сахацкая за покушение на своего драгоценного сама кого хочешь кастрирует. — Сразу видать, кто в семье хозяин будет. — Это ты так думаешь. А Васенька, между тем, уже неоднократно ставил Славу на место. Он мальчик, безусловно, воспитанный, но с собственным четким видением правил и приличий. Импульсивная, заносчивая стерва ему не нужна — не подпустит, даже если будет влюблен. Не мужик, а кремень. — Не то что некоторые. — И не говори. — Эй, это ты на что намекаешь? — Да какие уж тут намеки. Виталик оскорбленно рванул, но Андрей со смехом притиснул его обратно, укусил за нижнюю губу, зализал и тут же скользнул языком в рот. Сопротивление затухло, толком не разгоревшись. — Тебя не смущает Слава в соседней комнате? — промычал Виталик, млея под руками, которые все плотнее задевали его по чувствительным точкам, все настойчивее цепляли край футболки и лезли под резинку боксеров. — Вообще ни капельки. По тону Андрея выходило, что он, напротив, очень даже за. — Вот ты изврат, Андрюш. — Стыдно тебе за меня? — Да вот вообще ни капельки. Слава упорхнула утром, не прощаясь. Андрею с Виталиком было от этого ни жарко, ни холодно. А вот Васеньке Андрей набрал, справился о здоровье. — В порядке, — передал он Виталику, сбрасывая звонок. – Сдают Славушке на руки. Она уже вжух! и там. Зовут нас повидаться через пару дней. Димон с Лехой тоже подтянутся. — Димон с Лехой? — заторможено переспросил Виталик. — Димон — это тот, что пониже, такой с сутенерской бородкой, подозрительный на твои колени хрен. Леха высокий, хриплый, на Змея из Касты похож. — Вот ты описал. Виталик почесал в затылке, отказываться было как-то неловко. — Не хочешь — не пойдем, — предложил Андрей. — Василь, правда, потом в Бундес отчаливает. И Слава, судя по всему, с ним… — Ладно. — Что ладно? — Можно и повидаться, — капитулировал Виталик. — Раз уж они меня все равно запалили. Не прятаться же теперь. — Ну, круто, раз так. Тогда ориентируйся на конец недели. Андрей, конечно же, не стал ему говорить, что помимо оглашенной четверки, провожать Васеньку со Славой соберется целый пентхаус гостей. Зато одним махом всех и познакомил. Виталик, само собой, ему это еще припомнит. Ну да Андрею только в кайф, когда он бесится.