In Trutina

1869

Дорогой Джейкоб, Надеюсь, это письмо найдёт тебя в добром здравии. Мы добрались от Лондона до Фолкстоуна без происшествий, и я пишу тебе с борта «Мэйуэзер», на которой мы доберёмся до Кале. Оттуда — на следующий поезд. Погода была хорошей, путешествие — пока лёгкое. Я благодарна этому. Я скучаю по тебе. Я знаю, что ты, может быть, никогда меня не простишь, но мне нужно верить, что мы можем быть хоть как-то на связи. Я буду писать тебе, даже если ты не будешь отвечать, надеясь, что ты хотя бы читаешь. Я чувствую, это всё, на что я могу сейчас надеяться. С любовью, Иви

***

Дорогой Джейкоб, Сегодня мы в Марселе, и так приятно пройтись после поезда. Юг Франции прекрасен, но он не сравнится для меня с холмами Кента. Паром в Александрию отправляется через два дня, так что у меня есть немного времени. Надеюсь, я найду что-нибудь почитать, чтобы было чем занять себя в пути. Здесь очень людно, воздух словно густой от запахов. К несчастью, меня легко начинает мучить тошнота, и запахи определённо не помогают. Портье в нашем отеле попытался смутить меня тем, что я англичанка, которая выходит замуж за мужчину из Индии. Я вломилась в его кабинет ночью и спрятала немного свежей рыбы под потолком; пока они её не найдут, вонь будет ужасающей. Если найдут. Генри будет ворчать, но я знаю, что тебе будет смешно, как и мне. Всё ещё тоскую по тебе, Иви

***

Дорогой Джейкоб, Часы тянутся дольше дней на этом пароме, и я теряю счёт времени от скуки. Кажется, до Александрии ещё вечность. Генри пытается меня развлечь, но боюсь, это не так-то просто. Я ужасно скучаю по тебе. Моя тошнота усилилась, но непонятно, это из-за моего положения или из-за моря. В любом случае это не делает меня веселее. Я начинаю ходить вразвалку. Учитывая это и постоянную тошноту, моё самоуважение исчезает. Надеюсь, это развлечёт твоё воображение, должна же быть хоть какая-то от этого польза. Униженно твоя, Иви

***

Иви, Письма — не мой конёк. Но раз это всё, что у нас есть, я попытаюсь. Я тоже скучаю по тебе. Ночи здесь одинокие. Я начал разбираться с неожиданным всплеском борделей в Уайтчепеле. Они забирают слишком много денег с девочек и не обеспечивают никакой защиты. При мне такого не будет. Да, я злюсь. Но я люблю тебя. Береги себя. Джейкоб P.S. Я был очень — как ты выразилась? — «развлечён» твоим описанием себя. Пожалуйста, приложи к следующему письму набросок.

***

Дорогой Джейкоб, Твоё письмо застало меня в Александрии. Мы следили за почтовыми поездами, ожидая новостей из Лондона и от тебя. Я была счастлива получить от тебя ответ. Я свернула и развернула твоё письмо столько раз, что бумага вот-вот рассыплется. Мы оставались здесь отдохнуть, потому что я неважно себя чувствовала. Генри настоял, чтобы меня осмотрел английский доктор, поэтому он перевернул весь город вверх дном и наконец нашёл его в британском посольстве. Доктор в свою очередь настоял, что я не могу путешествовать. Мне кажется, они слишком бурно реагируют, но так или иначе, Александрия — интересный город. Я не против остаться здесь подольше. Удачи с Уайтчепелом. Может, тебе лучше обратиться к кому-то, кто знает, что с этим делать? Может, кто-то из Кроули заинтересуется. (Не зови Джорджа!) Я тоже люблю тебя. Надеюсь, однажды ты поймёшь меня. Счастливо твоя, Иви P.S. Прилагаю набросок по твоей просьбе. Я преувеличила ради смеха; не переживай, я всё ещё не размером с диван.

***

Иви, Я ни за что бы не пригласил Джорджа, но я думаю, что могу поднять на ноги здесь кого-нибудь для Братства. Здесь есть молодые парни и девушки среди Грачей. У них нет семей. Они могли бы сделать свой вклад, как и я. Твой набросок вызвал бурю смеха здесь, в пабе. По крайней мере у мужчин. Женщины сочувствуют. Мне не нравится, что ты плохо себя чувствуешь. Прислушайся к врачу, Иви. Я знаю, что ты не хочешь, но ты обязана. Джейкоб

***

Иви, Я не получал от тебя писем месяц. Что-то не так с почтой? Джейкоб

***

Иви, Пожалуйста, напиши мне. Джейкоб

***

Иви, Если ты мне не ответишь, я сажусь на следующий же чёртов поезд и еду в Индию. Джейкоб

***

Дорогой Джейкоб, Я не знала, как написать это. Сесили родилась двадцать первого января, слишком рано. Два дня я была с ней, пока она боролась за жизнь. Она была прекрасна. Мы похоронили её в Александрии. Это слишком больно, чтобы описать словами. Я отдыхала две недели, но не могла оставаться там ещё дольше. Мы уехали к Суэцкому каналу на поезде, а оттуда — на корабле до Бомбея, откуда я и пишу. Наше путешествие наконец подходит к концу. Твоя Иви

***

Иви, Скажи, что я могу приехать. Джейкоб

***

Дорогой Джейкоб, Кто-то должен смотреть за Лондоном, и я думаю, ты это знаешь. Висельники ещё слишком живы, чтобы ты оставил им город. Прости меня. Моё здоровье улучшилось, я начинаю привыкать к местному Братству. Они поначалу сомневались, а потом я показала им, как метаю ножи. Теперь повсюду улыбки и объятия. Генри здесь зовут Джайядипом. Он говорит, что я могу звать его, как мне удобно. Он пытается учить меня хинди; ты будешь рад узнать, что у меня выходит отвратительно. Всегда твоя, Иви

***

Иви, Лондон может катиться к чёрту. Но раз ты говоришь нет, я остаюсь. Я хотел бы обнять тебя. Мы продвигаемся к южным районам города. Я начал назначать лейтенантов. Грачей становится слишком много на меня одного. Клара часто спрашивает о тебе. Мне кажется, ей не нравится работать со мной. Джейкоб

***

Дорогой Джейкоб, Здесь невыносимо жарко. Я начала носить местные платья, с поправкой на то, что я более свободно двигаюсь. Тяжёлые английские ткани совершенно не для этой погоды. Выбирай лейтенантов с умом. Мне кажется, ты правильно делаешь, что расширяешь своё влияние; банды южных районов ничем не лучше Висельников. Полагаю, городу без них будет только лучше. А Клара привыкнет. Как и все мы когда-нибудь. Навсегда твоя, Иви

1870

Дорогой Джейкоб, Я отметила дату твоего отбытия из Лондона месяцы назад, и сегодня проснулась счастливая, что этот день настал. Я отправлю это письмо в Александрию, чтобы оно дождалось тебя там. Всё готово к твоему приезду. Я очень жду встречи с твоими новыми учениками, чтобы узнать, правда ли они такие, какими ты их описывал, особенно юный Джек. Я запланировала несколько поездок. Здесь немало интересного, чтобы показать тебе. Не смей нигде задерживаться, иначе первая наша встреча здесь начнётся с того, что я оттаскаю тебя за уши, как в детстве. Жду с нетерпением, Иви

***

Ещё до приезда Джейкоб пообещал себе, что будет держаться подальше от малейшей возможности оказаться с Иви наедине. Выполнить обещание оказалось сложнее. Стоило ей появиться в поле его зрения, она словно становилась магнитом; словно невидимая нить связывала их, дрожа от напряжения, когда она оказывалась рядом. Его стратегия была эффективна несколько дней. Наконец он зашёл в комнату в поисках Джека и вместо него обнаружил её. Она сидела на подоконнике, читая в одиночестве; её волосы поблёскивали на солнце. Она улыбнулась, и это словно вскрыло старую рану, прорывая наружу всё горе и всю боль последних лет. — Джейкоб, — медленно сказала она, словно пробуя слово на вкус, неуверенно, сбивчиво. Он подошёл к ней, чувствуя себя утопающим, отчаянно рвущимся к земле. Её глаза закрылись, когда он потянулся погладить её по щеке, загорелой и намного более веснушчатой, чем в Англии. Другой, но всё такой же красивой. — Я скучал по тебе, — наконец смог он сказать. Он уже говорил это, когда только приехал, но сейчас значение было совсем иным. Он знал, что она поймёт. Её глаза остались закрытыми, и она чуть прижалась к его ладони щекой. — Я тоже. Он непроизвольно наклонился к её губам, привычный когда-то жест; но она отвернулась. — Нет, — тихо выдохнула она. — Я приняла решение, сочтя, что так будет лучше, я не могу вернуться назад. — Что, если это было не лучшим решением? — Он всегда представлял этот разговор иначе. Представлял, как он гневно обвиняет её, как требует объяснений за последние годы, желательно с бурным примирением и побегом обратно в Лондон после. Вместо этого его голос звучал спокойно, а самым сильным желанием было упасть на колени и умолять. Он не постыдился бы, если бы это дало ему шанс на её возвращение. — Когда-нибудь ты сможешь передумать? Её глаза были подёрнуты грустью, но голос звучал мягко. — Я не знаю, но пока… — она потянулась к его руке, убирая её от своего лица, не договаривая. Она не обесчестит Генри. Он любил и ненавидел её за это. Слова вырвались у него раньше, чем он подумал об этом. — Возвращайся со мной в Англию. Она встретила его взгляд и он задержал дыхание. — Я подумаю.

***

И она думала. Несколько дней она не могла делать больше ничего, собираясь с мыслями, не в состоянии сосредоточиться на чём-то, кроме вопроса, спрятанного в глубине сознания несколько лет назад: совершила ли она ужасную ошибку? Могла ли она её исправить? Стоило ли её исправлять? Генри заметил, потому что замечал всегда. — Ты скажешь мне, в чём дело? — наконец спросил он за завтраком. Она медленно мазала хлеб маслом, пытаясь решить, что сказать. Он наблюдал за ней, сидя с кружкой чая. — Думаешь о возвращении в Лондон? Она удивлённо вскинула голову. Он вздохнул, опуская чашку. — Я знаю, ты по нему скучаешь. — Ты бы остановил меня? — Конечно, я бы предпочёл, чтобы ты осталась, — сел он рядом с ней и коснулся её руки. — Но я знал, когда женился на тебе, что я не смогу остановить тебя, если ты захочешь уехать. Он аккуратно поцеловал её, и больше на эту тему не было сказано ни слова.

***

В последний день перед отъездом Джейкоба Иви встала перед фактом, что она больше не может уходить от ответа. Она пришла в его комнату под покровом ночи, зная, что Генри спит, а дом пуст. Когда она постучала, он быстро впустил её, выглядывая в коридор, чтобы убедиться, что никто не видел их. Она присела на краешек кровати, и он сжал руки. — Ты решила? Она глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза. — Я не могу вернуться с тобой. Не сейчас. Даже сейчас она не была уверена, что поступает правильно. Тяга к Джейкобу и к Лондону была мощнейшей. Было бы прекрасно оказаться снова в шумном городе, среди людей, говорящих на её родном языке. Но она сделала выбор, и причины этого выбора не исчезали. И прежде всего, Генри заслуживал лучшего. Похоже, он ждал этого ответа и тяжело кивнул. — Он тепло принял меня, — тихо продолжила она. — Я знаю, — провёл он рукой по волосам. — Я видел. Я даже не могу его ненавидеть — лучшее, что он мог бы сделать, это оказаться невыносимым ублюдком, чтобы я мог увезти тебя без малейшего сожаления. Тяжело быть рыцарем в сияющей броне, когда встретил дракона, а он оказался вежливым и начитанным Генри. Она рассмеялась, грустно гладя его по щеке. — Это не значит, что я не люблю тебя. — Нет, — застонал Джейкоб, — не говори так. Лучше скажи, что ненавидишь меня, что я больной ублюдок, потому что хочу тебя, и мне стоит найти нормальную девушку. — Я ненавижу тебя, а ты больной ублюдок, потому что хочешь меня, — в тон ему повторила Иви, — иди найди себе нормальную девушку. Он потрепал её по голове, и она снова рассмеялась. — Ты сможешь когда-нибудь простить меня? — наконец спросила она, переплетая их пальцы, не уверенная, что хочет знать ответ. Он молчал. Возможно, тишина и была ответом, подумала она, освобождая руку. — Я пойму, если нет. Он сжал её пальцы, не давая ей отстраниться, и неловко откашлялся, прозвучав так, словно задохнулся на секунду. — Конечно, могу. Я давно простил тебя, сестрёнка. Ты была права, я начинаю понимать, когда оглядываюсь назад. — Он притянул её к себе, в свои объятия, и они оба отклонились к спинке кровати. — Просто я ненавижу тот факт, что ты была права. Я был бы рад, если бы ты прекратила. — Не могу ничего обещать, — усмехнулась она в ответ. Вместе они лежали в тишине, нарушаемой лишь клёкотом цикад и звуками ночи, она тихо наслаждалась уютом его рук. У них хотя бы есть это, подумала она. Это не может быть неправильным. Ей показалось, что он заснул, когда он внезапно заговорил. — Когда мы были в Александрии, я нашёл Сесили. Её словно окатило ледяной водой, сонное спокойствие мигом исчезло. — Оставил цветы, — продолжил он. — Я хотел бы встретиться с ней. Иви кивнула, не позволяя себе заговорить. Ужасное, словно режущее изнутри, горе тех дней понемногу слабело, позволяя двигаться без тяжелейшей ноши скорби. Генри просто не отпускал её от себя ночами на протяжении нескольких недель подряд, гладя её по спине, пока всё её тело сотрясалось в рыданиях в поисках ребёнка, который никогда уже не вернётся. Потребовались годы, но сейчас стало лучше. Не хорошо, никогда — хорошо, но лучше. Она уже могла брать на руки других детей без слёз, хотя тянущая боль в груди возвращалась. Она подозревала, что она всегда будет возвращаться. Она задумалась, чувствует ли он эту боль, как и она. Она не могла спросить — может быть, однажды. Может быть. Они сидели вместе до рассвета, синхронно дыша, отдыхая рядом друг с другом. С первыми лучами солнца Иви тихо выскользнула из комнаты к себе. Устало вытирая глаза, она не заметила фигурку маленького Джека, который жадно следил за ней из своей комнаты.

1873

Иви, У меня родился сын. Два дня назад. Он здоровый и сильный. Его мать назвала его Эмметтом, с моего благословения. Её зовут Анна. Она замужем. Но даже несмотря на это, ребёнок может быть только моим — её муж был в армии Её Величества вот уже год. Он офицер. Я предложил ей выйти за меня замуж, но её супруг не дал ей развода. Я решил, что буду видеться с Эмметтом независимо от того, кого закон сочтёт его отцом. Мой сын будет знать, что он Фрай. Джейкоб

***

Дорогой Джейкоб, Тебе не за что извиняться. Вам с Анной стоит гордиться. Хотя я тебя прощаю за то, что не рассказал о ней раньше, ты обязан представить, как я пару раз для профилактики прохожусь тебе по ушам. Надеюсь, однажды я встречусь с Эмметтом. Пожалуйста, пришли его фотографию, как сможешь сделать. Приложила в посылку вязаную шапочку. Надеюсь, поможет согреть его; как я помню, зимы в Англии влажные и холодные. Новые ученики начали называть меня бабушкой. Я сказала им, что им будет крайне неловко проигрывать в нокауте от бабушки. Это их нисколько не смутило. Генри считает, что это очень смешно. Жду скорого ответа, Иви

***

Бабушка Иви, Фото прилагаю. Его пришлось уложить спать, чтобы он не шевелился. Уже проявляет себя как истинный Фрай. Это означает, что он очевидно будет похож на меня: будет чертовски красив. Как видишь, он в твоей шапочке. Она великовата, но Анна убедила меня, что это быстро изменится. У неё уже есть дети, и она невероятно хорошо с ним обращается. Я в восхищении. Полли (помнишь её?) перебралась в Лондон. Кажется, она живёт исключительно своей силой воли и бодрящей силой джина. Она почти ослепла, но уделывает меня в карты на раз-два. Она посетила нас под предлогом присмотреть за Эмметтом и помочь советом. Анна была в лёгком шоке, когда она приехала (и всё ещё не горит желанием следовать её рекомендациям, и тут я её понимаю), но вежлива с ней. Думаю, она считает, это плата за то, чтобы знать меня. Я тоже надеюсь, что однажды вы с Эмметтом встретитесь. В конце концов, ты его единственный родственник с моей стороны. Джейкоб

1888

Иви, Я надеялся, что никогда не напишу тебе это. Джек вышел из-под контроля. Я знаю, что последний год я часто писал тебе о его всё более нестабильных вспышках ярости, но происходящее сейчас — хуже всех моих ночных кошмаров. То, что он совершил, уже не исправить. Я обещал себе годы назад, что никогда больше не попрошу тебя покинуть Индию. Но ты лучший ассасин, которого я знаю. Ты нужна мне. Джейкоб

***

ПОЧТА — ТЕЛЕГРАФ Телеграмма от: 14 сентября, 1888 Доставить: Джейкоб Фрай, Лондон, Уайтчепел, Бэк-Чёрч-Лэйн 14б Текст: В пути. Иви