In Trutina

— Генри, — окликнула Иви, заходя в уютный пыльный магазинчик. — Ты здесь? — Иви! — выглянул он из задней комнаты и улыбнулся. — Здравствуй, заходи, располагайся — что-то случилось? С глубоким вдохом она постаралась унять дрожь в руках. — Я хотела поговорить. — Конечно, — легко кивнул он, — сейчас закроюсь. Пока проходи, я сделаю чай. В закрытой задней комнате ждать Генри стало ещё невыносимее, если это вообще было возможно. Именно здесь она и Джейкоб провели первые ночи в объятиях друг друга. И вот она снова здесь, но уже не с ним. Генри вернулся с двумя дымящимися чашками. — Твой, — отдал он ей аккуратный фарфор, — с молоком и без сахара. Конечно, он помнил. В этом был весь Генри. — И мой, — наконец он пододвинулся к ней на стуле. — Чем обязан? Хотя не то что ты всегда приходишь за чем-то. — У меня есть две новости, — набрала она в лёгкие побольше воздуха и снова не сдержала дрожи. — Пожалуйста, выслушай обе перед тем, как ответить. — Хорошо, — он смутился, но не отклонился. Она собрала волю в кулак, и слова пошли сами собой, словно торопясь покинуть её мысли. — Первое: я хотела бы принять твоё предложение, если ты всё ещё этого захочешь. Второе: я жду ребёнка. Прошедшие недели убедили её в этом окончательно, прибив тяжестью реальности, игнорировать которую она больше не могла. Она прикрыла глаза, боясь того, что может увидеть на его лице. Правда была открыта. Пути назад не было. Когда тишина продлилась чуть дольше вечности, она снова посмотрела на него, и его лицо не выражало ничего — и она не знала, было это лучше или хуже гнева. — Отец… — наконец заговорил он. — Он отказался от тебя? — Что? — не поняла она. — Поэтому ты пришла ко мне? Потому что он отказался от тебя? — Что? — переспросила она, не ожидая такой реакции. — Генри, это не — нет. Он бы согласился в ту же секунду, как узнал. Дело не в этом. — Тогда в чём? Потому что всё изменилось, подумала она, а ты хороший человек. — Когда я отказала тебе тогда, причиной было моё желание свободной жизни. Я не была готова быть супругой со всеми последствиями. Но сейчас мне нужно думать не только о себе, поэтому я должна оставить детские мечты. — Она посмотрела в свою чашку, на свои бледные руки. — Я уважаю тебя и восхищаюсь тобой, Генри. Ты будешь замечательным мужем и отцом. — Ты любишь меня? — наконец тихо спросил он. Он заслуживал правды. — Я знаю, что со временем смогу полюбить тебя. Комната снова погрузилась в тишину. Зря она сделала это, внезапно подумала она с комом в горле. Зачем ему соглашаться? Недели, что она потратила, готовясь к этому разговору, ясно значили — она была готова переоценить его щедрость. Она была беременна от другого — и не дай Боже ему узнать, от кого — никто бы не принял её. Никто. А она выставила себя на посмешище. Торопливо отставив чашку, она поднялась. Если слёз не избежать, лучше не при людях. — Прости, Генри, мне не стоило этого делать. Мне не стоило приходить и тем более не стоило просить о таком, я пойду — Он взял её за руку, крепко удерживая. — Мисс Фрай, — вежливо сказал он, — я почту за честь соединиться с Вами узами брака. К её ужасу, плач всё же прорвался. — Что? — Я полюбил тебя с того дня, как мы встретились, — ответил он, и его честный взгляд слепил. — И твоя честность всегда восхищала меня больше всего. Я надеюсь, что однажды ты ответишь на моё чувство, и хотя я — что ж, удивлён — твоими новостями, ты — всё ещё ты. — Он сжал её ладонь. — Ты всё та же начитанная, очаровательная, трудолюбивая девушка, с которой я хочу быть. И если этот ребёнок свёл нас вместе, значит, я буду любить его как своего. Пожалуйста, останься, и решим, что делать дальше. Он так добр, подумала она, когда он встал, чтобы обнять её, и она почувствовала на глазах слёзы. Он и правда добрейший человек на свете.

***

— Джентльмены, у нас есть победитель! — вознёсся над ревущей толпой голос Топпинга. — Не думаю, что кто-то этого ожидал! Джейкоб переступил через пару бессознательных тел и соскочил с ринга. Хрустя шеей, забрал у Топпинга свои выигрышные деньги. Вокруг царил хаос, рёв, крики, похвалы и оскорбления сливались в одну какофонию — и это было его стихия. Топпинг подозвал Джейкоба поближе пересчитать деньги. — Проблема в том, усмехнулся он уголком губ, — что люди начинают ожидать таких результатов, а ставки интереснее, когда, — он щёлкнул пальцами, — есть сомнения в самой ставке. — Я не участвую в подставных боях, — отрезал Джейкоб, быстро пробегаясь взглядом по стопке банкнот. — Милорд, как вы могли подумать обо мне такое! — Топпинг выглядел оскорблённым. Он отмахнулся от галдящих зрителей и приобнял Джейкоба. — Нет, я имел в виду, может, вы знаете кого-нибудь, кто может дать вам настоящий бой, зрелищный, неожиданный, — его глаза заблестели в предвкушении. — Непобедимый Джейкоб Фрай, наконец встретивший достойного соперника? Джейкоб призадумался, запихивая деньги в карман. — Иви может отправить меня в нокаут на неделю, если захочет, — наконец пожал он плечами. Топпинг легко рассмеялся. — Подумай тогда об этом, — и с этими словами потрепав Джейкоба по спине, ушёл в толпу объявлять новую драку. Джейкоб смотрел ему вслед немного обиженно. Топпинг, похоже, решил, что он шутил.

***

Иви сжалась на диване, когда Джейкоб вернулся. Её сердце словно оборвалось, когда она увидела, как он довольно напевает себе под нос, звеня выигрышем и подходя пружинистым шагом. Он потянулся к ней с улыбкой. — Поцелуй для короля ринга? Она удержала его, борясь с желанием зарыдать и накатившей одновременно тошнотой. Его улыбка поблёкла. — Мне надо с тобой поговорить, — выдавила она. Слишком долго она это откладывала; правильным решением было бы сразу же пойти к нему, и она это знала. Вместо этого она позволила жизни идти своим чередом, пытаясь как можно больше наслаждаться их последними неделями перед кардинальными переменами. И вот это время пришло. Пришло уже слишком давно. — Что случилось? — спросил он, внезапно застыв, всё ещё протягивая к ней руки. С чего бы начать. — Я приняла предложение Генри. — Что? — рассмеялся Джейкоб, склонив голову набок. — Свадьба через три дня. Улыбка исчезла. — Что ты… Господи, что? — вытаращился он. — Ты с ума сошла? Слова пришлось выталкивать. Сказать Джейкобу было сложнее, чем Генри. — У меня задержка. Тишина оглушала. — На сколько? — выдохнул он. — Почти три месяца. Он слегка покачнулся и ухватился за спинку кресла. — Чёрт, — охнул он. — Да. — Но если… с Грини… это… Я имею в виду, это он… — он неразборчиво показал на её живот, бледнея с каждой секундой. Она поняла. — Нет, — просто ответила она. Он глубоко вздохнул, возможно, от облегчения. — Я, — наконец сказал он, и это был не вопрос, а утверждение. Она кивнула. — Чёрт, — повторил он, снимая шляпу и нервно проводя рукой по волосам. — Но если это не Грини, то почему... — его голос оборвался. — Вряд ли я выйду замуж за тебя, правда? — Но зачем вообще жениться? — Грачи, — нахмурилась она, — принимают многое, но я сомневаюсь, что они примут и это. — Они смирились с женщинами в брюках, женщинами с оружием, с ней во главе, но всему был предел. Война войной, но браки и дети были совершенно иным. Она уже ходила по очень тонкому льду. — Примут, конечно, — воскликнул он, садясь рядом, беря её руки в свои. Надежда в его глазах… Иви чувствовала себя отвратительным человеком. — Мы снимем тебе комнату. Клара найдёт кого-нибудь в помощь, или поможет сама, ты ей нравишься, и база останется в поезде, но я буду с тобой… Она на секунду представила, как Джейкоб меняет пелёнки, но смех не шёл. Она отняла руки. — Я ценю идею, Джейкоб, но всё уже готово. — Но мы могли бы… — Пожалуйста, — её голос надломился. — Джейкоб, это не сработает. Что ты будешь делать, ночью укачивать младенца, а днём управлять бандой? Ждать, что я буду сидеть взаперти в комнатке в Уайтхолле? Уходить от вопросов об отце до конца моей жизни? И к тому же, — скрестила она руки на груди, — сейчас это, может, и сработает, а что будет в следующий раз? — В следующий раз? — Да, Джейкоб, в следующий раз, потому что если я останусь в комнате в Уайтхолле, будет следующий раз. — Ты имеешь в виду ещё… — Да, ещё ребёнка, и ещё, и ещё, потому что если один раз получилось, почему не получится ещё раз? Мы явно можем. Тебе не кажется, что это привлечёт — что все вокруг внезапно найдут это немного странным — мы с тобой одни, с ребёнком за ребёнком, и все они похожи на нас? Джейкоб выглядел так, словно его сейчас стошнит. Отлично, подумала она, теперь нас двое. Ей отчаянно хотелось донести до него, что этот выбор дался ей нелегко, и радости она не испытывала. Это был вопрос необходимости, а не желания. — Мы могли бы, ну, — смутился он, — не быть вместе… так. Иви скептично посмотрела на него. — Справедливо — но есть же способы… — И мы их все перепробовали, — осторожно перебила она. — Это не гарантия. — Но если мы… — Джейкоб, я не могу думать только о себе. Расстояние поможет. — Расстояние? — После свадьбы мы уезжаем в Индию. — Что — навсегда? — остатки краски сошли с лица Джейкоба. — Я не знаю, — честно ответила она. — Генри хочет вернуться, а я должна уважать его решения, учитывая то, что он для меня делает. В страшной тишине они сидели рядом, глядя в никуда, пока поезд ехал вперёд. — И дело не только в этом… — сжала она руки. — Мне нужно думать наперёд обо всём — и я не могу оставить тебя одного с ответственностью за ребёнка. — Перед её мысленным взором стоял отсутствующий взгляд Клары. — Оставить? Она хмуро улыбнулась. — Женщины семьи Фрай не понаслышке знают о непростых родах. Дерево под его рукой хрустнуло, когда он сжал подлокотник так, что костяшки побелели. — Ты смог бы вынести такую ответственность? Он смотрел себе под ноги, мышца на щеке дёргалась. — А Грини может? — У Генри есть семья, Джейкоб. Он не будет одинок, у него будет поддержка. А ты будешь один. Она наблюдала, как он медленно поднялся и подошёл к столу в тишине — внезапно взревел, схватил чернильницу, разбивая её об пол. Он метался по вагону, нанося удары по мебели, сбросив какие-то книги на пол, сбив несколько картин со стен. Она не видела его в таком состоянии с последней ссоры с отцом. Видимо, дело было в чувстве бессилия, которое накрывало Джейкоба при виде отца, думала она тогда, и сейчас на секунду поинтересовалась, та же причина сейчас или нет. Когда он наконец упал рядом с ней на диван, его голос был неживым. — Я уже ничего не могу сказать и сделать, чтобы изменить твоё решение? — Прости меня. — Я не могу поверить, — снова уставился он в свои ботинки, — что я не могу сам решить, что будет происходить с моим же ребёнком. Она просто покачала головой. Вздохнув, он спрятал в ладонях лицо. — Так Генри в курсе насчёт… — Насчёт ребёнка? Конечно, в курсе. — А насчёт его отца? — Он знает, что отец… — она замялась, — англичанин. На этом всё. Он говорит, что воспитает его как родного. Джейкоб рассмеялся, пустой звук без доли радости. — Я никогда не думал, что буду настолько согласен с нашим отцом. Слышать, как он вспоминает отца, было странно. Словно он слышал её мысли. — Прости? — Он возненавидел меня с первого взгляда, потому что я лишил его самого дорогого. — Иви открыла было рот, чтобы возразить, но он поднял руку, не давая ей заговорить. — Нет, не спорь; я появился на свет, и не стало мамы. — Он горько посмотрел на её живот. — И вот это происходит снова. Как почти всегда в последнее время, она не нашлась с ответом.

***

Джейкоба разбудил свет, льющийся из окон, и на секунду он завис, вспоминая, где находится. Постель казалась намного шире и удобнее его собственной, то есть ему не пришлось спать на ком-то. Он застонал и сел, потирая лицо и озираясь в поисках воды. Голова раскалывалась. Слишком много пива. Опять. Кто-то рядом с ним зашевелился в постели. — Ещё рано, — позвала она, потянувшись к нему и касаясь его руки тонкой ручкой, — вернись в постель. Она намного меньше походила на Иви при свете дня — не хватало веснушек и густых тёмных ресниц. — Нет, мне пора. Моя сестра сегодня выходит замуж. Простынь зашуршала, когда она поднялась рядом с ним. — Иви выходит замуж? Правда? За кого? — Грини. Эм, то есть, Генри. Генри Грин. — Вау, — выдохнула она, прислоняясь к спинке кровати и приподнимая одеяло, чтобы прикрыть обнажённую грудь. — Я не знала. — Она ухмыльнулась. — Он чертовски красивый. Но я не слышала, чтобы он за ней ухаживал. Джейкоб пробормотал что-то себе под нос. — Иви ведь не в положении, правда? — хитро улыбнулась она. — Хотя если спешка из-за этого, я бы её не винила. Что-то в его лице заставило её покраснеть и сменить тон. — Прости, мне не стоило… конечно, ты не хочешь так думать о своей сестре. — Она попыталась разрядить атмосферу улыбкой. — Я уверена, она пойдёт к алтарю чистой, как свежий снег. Господи, подумал он, ещё хуже. Он знал, что должен что-то ответить, но его хватило только на не очень убедительную гримасу. Вряд ли её можно было винить, но пора было уходить. Он встал с кровати и начал одеваться, собирая с пола брошенную туда вчера одежду. Он не знал точно, где они находятся — дом был хорошо обставлен, так что это точно был не Уайтчепел — но с крыши будет обзор получше. Она поднялась за ним, и тонкая простынь словно обвила её аккуратную фигурку. — Не останешься на завтрак? — Нет, прости, мне правда пора. — Чувствуя себя немного бессердечным, он наклонился и поцеловал её в лоб. — Но спасибо за предложение. — До встречи? Он точно был бессердечным ублюдком. — Да, конечно. Он ушёл через окно и растворился в слабом утреннем свете солнца.

***

Иви не видела Джейкоба с той кошмарной ночи. Он не возвращался в поезд, а она знала, что не стоит его искать. Сейчас она смотрела в зеркало, напряжённо следя, как Агнес украшает её волосы цветами. — Мистер Грин хороший человек, — ободрила её Агнес, безошибочно чувствуя сомнения невесты. — Не бойся, малышка. Он позаботится о тебе. Иви слабо улыбнулась в ответ. Она встала и разгладила, сощурившись, одежду. Она предпочла костюм, похожий на её обычный; если она устраивала Генри раньше, значит, устроит и сейчас. Но, ради торжественного события, она выбрала самое не ношенное и нарядное с вышивкой. Мягкий голубой оттенял белоснежные цветы в волосах. Девственные голубой и белый, подумала она. Какая ирония.

***

В глубине сундука под диваном Джейкоб откопал свой старый смокинг. Он был немного потрёпан, хоть и лежал там бесполезным с того дня, как они убили Старрика, но и так сойдёт, решил он. Он расчесался и побрился. Почти вскрыл себе горло, потому что руки дрожали, но справился. Он не хотел идти. Он должен был идти. Вместо пробежки по крыше или похода по грязной улицы, он взял один из экипажей Грачей. Его тошнило всю поездку. Нервная лошадь не сильно помогала успокоиться, и Джейкоб попытался успокоить её, поглаживая и повторяя «кто хорошая лошадь? Ты!» Он нашёл Иви у дверей церкви вместе с Агнес. Выглядела она нервничающей; она сделала что-то с волосами, которые обрамляли её лицо, и вплетённые в тёмные косы белые лепестки ярко выделялись. Её лицо словно осветилось широкой улыбкой, когда она увидела его. Больно. Господи, как больно. — Ты пришёл, — потянулась она к нему, стоило подойти ближе. — Не мог пропустить похороны бедняги Генри, — попытался он пошутить, не чувствуя и капли радости. — Агнес, — Иви не сводила с него глаз, — могу я поговорить с братом наедине? Агнес одобряюще кивнула и исчезла в церкви. — Я боялась, что ты не придёшь, — коснулась она его щеки. — Почти смирилась с этим. — Я совру, если скажу, что не думал об этом. — Пожалуйста, Джейкоб, я знаю, что это сложно — — Пожалуйста, не уезжай, — попросил он, последняя отчаянная попытка. — Пожалуйста, не делай этого. — Мне тоже непросто, Джейкоб, — сузила она глаза, и в них он прочитал упёртость, словно на задании, — я пытаюсь поступить правильно. Её невозможно было уговорить, если она нацеливалась на что-то. Неважно, шла речь о последнем печенье в коробке или убийстве, она не меняла своего мнения. Такой она была. Так она любила. Он понял, что он просто должен это принять. Последний раз, подумал он, запоминая каждую чёрточку её лица, стараясь сохранить его в памяти навсегда. — Идём, — протянул он ей руку.