Вкусные угощения (Tasty treats)

      — Они погонятся за нами, — заметил Тео, когда Стайлз переезжал мост Рузвельта.       — Понятное дело, — фыркнул тот. Он крутанул руль, шины взвизгнули, и джип, качнувшись, завернул за угол. — Но, если нам повезет, они появятся, когда будет уже слишком поздно. Через пять минут они догадаются позвонить кому-нибудь. Дитон, наверное, подключен где-нибудь к розетке и заряжается, а остальные спят, так что к тому времени, когда они с кем-то свяжутся и он приедет сломать барьер…       — Скотт уже когда-то ломал барьер.       — Ага, когда умирал Дитон. Можешь обижаться, но Скотт уж точно не настолько волнуется за тебя, чтобы вытащить свои большие пушки для разноса барьера из пепла рябины. — Что ж, это было справедливо. — Думаю, у нас есть полчаса, пока они не выберутся и не выследят нас.       — Думаешь, получаса хватит?       — Надеюсь. Зависит от того, насколько наш друг голоден и как быстро он нас найдет.       — С этим я могу помочь, — сказал Тео, выщелкивая коготь.       Он вонзил его себе в ладонь и, поморщившись, протащил вниз, пока из зияющей раны не потекла ровная струя крови. Потом быстро высунул руку из окна, наблюдая за тем, как ветер на миг подхватывает крупные красные капли, после чего они влажно шлепаются на асфальт. Несколько капель спустя он согнул руку и провел ладонью по двери, липким слоем размазав кровь по всем местам, до которых мог дотянуться.       — Какого черта ты творишь?       — Даю ему запах, на который идти, — объяснил Тео, просунув руку обратно в окно, и закрыл его.       — Чувак, нет! Вытащи наружу, ты капаешь кровью на мои сиденья.       — Все нормально, она заживает.       — Ничего не нормально, — огрызнулся Стайлз. — Ты исцеляешься целую вечность. Заляпаешь мне всю машину.       — Да она едва кровит, — соврал Тео. Кожа медленно затягивалась, но в центре ладони по-прежнему разрасталась лужица.       — Боже, мог бы и подождать, пока мы остановимся и реально будем готовы, — фыркнул Стайлз.       — Сам же сказал, я исцеляюсь целую вечность, — ухмыльнулся Тео. — Не хочу, чтобы он учуял золото в моей крови, прежде чем надкусит.       — А еще мы не хотим, чтобы он сожрал тебя до того, как вообще его проглотишь.       — Тогда езжай быстрее, — отозвался Тео.       Бормоча себе под нос проклятия, Стайлз все же надавил на педаль газа.

* * *

      Вскоре они остановились у склада, где Тео впервые встретил дракона. Как он и ожидал, его ладонь полностью исцелилась, и на ней остались лишь хлопья засохшей крови. Тео первым вылез из машины и окинул взглядом темную парковку. Он постарался не обращать внимания на Стайлза, который позади него чем-то громыхал в джипе, и сосредоточиться на окружающих звуках, выискивая любой намек на чужое сердцебиение.       — Мы одни, — заключил он через мгновение.       — Держи. — Тео поймал брошенную ему полупустую бутылку воды. — Поможет проглотить. — Стайлз прикусил ноготь, оглядывая парковку. — Как думаешь, оно быстро попадет к тебе в кровь?       — Есть только один способ выяснить, — сказал Тео, открывая баночку с золотом, высыпал содержимое себе в рот и чуть не подавился: горло и язык сразу покрылись сухим порошком.       — Как оно? — спросил Стайлз.       Тео бросил на него мрачный взгляд. У него не получилось полностью подавить кашель; изо рта вырвалось крохотное золотое облачко и поблескивающим туманом расплылось в свете фонарей. Тео поскорее опрокинул в себя бутылку воды, пока не потерял еще больше пыли в назревающем приступе кашля, и поморщился. Золото слиплось от воды, и чувство было такое, словно он пьет песчаную слизь.       Затхлая вода кончилась слишком быстро. Тео почмокал губами, пытаясь прогнать металлический привкус золота, по-прежнему оставшийся на деснах.       — Я пойду внутрь. Мы не хотим, чтобы полиция… — Тео замолк и прищурился, глядя на Стайлза. Тот защитным жестом прижимал к груди биту. — Зачем тебе это?       — Зачем мне что? — Тео кивнул на биту. — О, ну знаешь, чтобы я мог… — Стайлз от души махнул битой, а под конец впечатляюще изобразил взрыв, — если он отгрызет от тебя слишком большой кусок.       — Если он отгрызет от меня слишком большой кусок, значит, план не сработал, и тебе стоит бежать изо всех сил, — серьезно заметил Тео.       — Или он работает медленнее, чем мы надеялись, — поправил Стайлз, размахивая битой.       Тео поймал ее прежде, чем Стайлз потерял контроль и заехал ему по лицу, вырвал из его слабой хватки и зашвырнул в противоположную сторону от склада так далеко, как только мог.       — ЭЙ!       — Не путайся под ногами, — велел Тео, направляясь к зданию. — Не хочу пережить роль приманки для дракона лишь для того, чтобы меня убил Скотт, потому что ты вышиб себе мозги, пока спешил на помощь.       — Боже, ну какой ты мудак, — прошипел Стайлз. Его шаги начали отдаляться.       Тео остановился возле двери склада и обернулся. Стайлз спешил за битой, как собака, играющая в мяч.       Вдалеке послышался шепот третьего сердцебиения, которое становилось все ближе и ближе. Тео поднял глаза, выискивая среди звезд какие-нибудь признаки летящего к ним дракона.       И нашел.       Он кинул последний взгляд на Стайлза — тот по-прежнему бежал за битой, бурча себе под нос, — а потом нырнул в дверь, прекрасно осознавая, что за ним наблюдают глаза с неба.       Тео пробежал через заброшенный склад, пока не наткнулся на пятно крови со знакомым запахом.       Он глубоко вздохнул и выпустил когти; зубы удлинились, превратившись в клыки. Конечно, дракон должен был его укусить, а Тео не мог нанести ему смертельную рану, но это не означало, что он совсем не будет сопротивляться — в конце концов, все должно выглядеть правдоподобно. Вдалеке хлопнула дверь. По пыльному полу прошлись шаги. Когти заскрежетали по металлу. Тео различил сияние золотых глаз в темноте, прищурился в ответ и расправил плечи. Его верхняя губа дернулась; из глубины груди вырвалось рычание.       — Устал от своих нянек?       — Вроде того, — ответил Тео. — Решил, что лучше закончить это, так или иначе. Как-то все затянулось.       — Мы оба знаем, что все закончится моим пиром.       — Предполагаю, тебя по-прежнему не интересуют поп-тартс?       — Я в настроении для чего-то более… существенного.       — Так я и думал. Что ж, вот он я.       — Приятно, что ты сам доставил себя ко мне, но, боюсь, я не оставляю чаевые за еду навынос, — сказал дракон.       Тео закатил глаза.       — Чаевые нужно оставлять всегда, придурок.       У него не было времени поразмыслить, правда ли он хочет, чтобы эти слова, возможно, стали его последними, потому что дракон удивительно быстрым движением сократил расстояние между ними и атаковал.       Бросившись на колени, Тео едва увернулся от бритвенно-острых когтей, которые пронеслись над ним с молниеносной скоростью, и на ходу вонзил собственные когти дракону в бок. Изо рта у того вырвался страдальческий рев. Особо вреда ему это не причинило, но Тео невольно улыбнулся, когда воздух пропитался запахом крови. Если уж придется позволить этому парню укусить его, он может хотя бы оставить ему шрам — вдруг он сохранится даже в человеческой форме.       Прежде чем Тео успел отпраздновать нанесенный удар, дракон подпрыгнул, взмыл в воздух и завис там, как девица из фильма про людей Икс, который Лиам заставил его посмотреть пару ночей назад.       — Мне надоело играть с едой, — заявил он, нырнул вниз и с такой силой ударил Тео ногами в грудь, что тот отлетел назад и врезался в ящик, окативший его ливнем обломков.       К тому моменту, как он сел, было уже поздно. Дракон взмахнул когтями, прорезав глубокие раны у него на груди, и мир у него перед глазами взорвался цветом. Еще взмах — и у Тео появилось чувство, будто по коже извиваются слизняки; с губ сорвался смешок. Из его груди брызнула кровь, и он застыл: капли повисли в воздухе, танцуя и образуя фигуры, как куклы в театре теней. Пол под ним закачался, и Тео обнаружил, что плывет в океане, дрейфует посреди бездны.       Каким-то краем сознания он понимал, что должен помнить о драконе и продолжать сражаться, пока золото не подействует. Он должен был убедиться, что не потеряет пару конечностей из-за того, что его больше интересовали сплетенные из крови танцоры, чем собственное спасение. Дракон навис над Тео, прочертив когтями еще один след по его бедру. Его челюсть отвисла, лицо дробилось и вращалось, а глаза вспыхивали то одним, то другим цветом, словно Тео смотрел в калейдоскоп. Он потряс головой, пытаясь определить, что было частью плохого трипа, а что происходило наяву.       Сальные волосы дракона утанцевали с его головы и образовали силуэт вокруг кровавой куклы. Вот это, решил Тео, точно часть трипа. Его голову повело вбок, и она упала на мягчайший бетон, утонув в нем, как в подушке, а потом он весь провалился вниз, в ничто — кроме ноги, которая застряла на полпути сквозь потолок.       Тео повис, широко раскрыв глаза. Ноге было больно. Крыша сдавила кожу; наружу засочилось тепло. Вода, такая же голубая, как глаза Лиама, и густая, как жидкость внутри лавовой лампы, стекала по его бедру к талии, мимо головы и на пол.       — Тео!       Тео сморгнул и повернул голову, чтобы посмотреть на болтающийся под ним пол. Что-то было не так — это был не тот покрытый пылью пол, который он помнил, а чистая белая плитка. Потолок еще сильнее врезался ему в ногу, и вниз полилось еще больше синевы. Она закапала на землю под ним и растеклась по плитке, булькая, как ведьминское зелье.       — Тео…       Из лужи вылезла рука, а сразу за ней — чересчур знакомое тело.       Тео закричал, когда из глубокой пузырящейся синевы поднялась Тара. Она откинула голову, чтобы поглядеть на него, по-прежнему беспомощно свисающего с потолка. Он хотел пошевелиться, но нога застряла, и с нее до сих пор капало. Каждая капля приземлялась рядом с Тарой; капли сливались вместе, образуя столб воды, который медленно поднимал ее ближе к нему. Ее голова все еще была запрокинута назад — так далеко, что казалось, будто у нее сломана шея.       Тео схватился руками за бедро, пытаясь выдернуть ногу из потолка. Конечно, он знал, что не сможет по-настоящему убежать от нее, но это было лучше, чем сидеть в ловушке и мучительно ждать, пока она дюйм за дюймом приближается к нему. Она протянула руку, и кончики ее пальцев коснулись его свисающих волос.       Он упал.