Monstrum independens

Биты больно бьют по ушам, но Ваня не уходит из клуба. Ему очень не хочется оставаться одному сегодня вечером, вот он и вписался в первую же попавшуюся компанию. Накатывает шот за шотом и кривится, пытаясь вспомнить вчерашний день. Как же он проебал камеру? А хуй знает. Перед глазами поток разноцветных пятен, как в калейдоскопе. Картинка вроде бы понятная, если вспоминать все постепенно и методично. Вот-вот она сложится в единое целое, осталось только пару пазлов на место поставить, но вдруг обрывки воспоминаний хаотично смешиваются, словно по той картинке словно с размаху проезжается чья-то рука... — Так ты согласен? - кто-то толкает его в плечо. Андрей… Или не Андрей? Малознакомый чувак, вроде как админ какого-то сайта по БДСМ. Пытается подписать на что-то? На что? — С чем? - мрачно спрашивает Ваня. Андрей цокает языком: — Чувак, я тебе уже час долдоню. Нам для сайта нужна фотосессия. Девочки в обвязках, все дела… Возьмешься? Пошли, я тебе покажу, где снимать хотим. Может, скажешь сразу, что-как. Ваня хмурится еще сильнее, в очередной раз с болью вспоминая проебанную камеру, но послушно поднимается и идет вслед за Андреем сквозь толпу. Андрея пошатывает. Впрочем, Ванина походка тоже не слишком-то уверена. Парень ведет его на второй этаж клуба, заводит в какую-то комнату, закрывает дверь - шума музыки теперь почти не слышно. С потолка свисают вмонтированные кольца, на стенах цепи. — Вот тут у нас специальное местечко оборудовано. Чувачок должен подскочить, мастер-класс по подвесу провести... Возьмешься пофоткать? Ваня пожимает плечами, бродит по комнате, разглядывает всё. Подходит к свисающей с вмонтированного в потолок кольца веревке. — И как это обычно выглядит? Андрей коротко хохочет, подходит к Ване. — Ну-ка, вытяни руки. Щас покажу. Ваня вытягивает перед собой руки, с интересом наблюдает, как умело Андрей их связывает, прикидывает в голове пару кадров с крупными планами… — Руки у тебя красивые, — внезапно говорит Андрей и проводит большим пальцем по Ваниному запястью. Того как кипятком ошпаривает. Он делает шаг назад: — Так, алё, придурок, я не по этой части, остынь! Развяжи меня! Пока Ваня яростно дергает руками в попытке освободиться, Андрей резко тянет за другой конец перекинутой через кольцо веревки. Связанные руки взлетают над головой. Андрей закрепляет веревку на кольце в стене и подходит к Ване. Рассматривает, тянет насмешливо: — Красивый ты, говорю... — Мужик, ты упоротый в хлам, что ли? — Ваня чувствует холодок в животе. Заебись с локацией познакомился. Не орать же “Помогите”. Смешно как-то... Но вся ситуация пиздец какая нездоровая. Ситуация становится еще более нездоровой, когда этот ебнутый, зажав Ване нос, и рот ему затыкает ему кляпом. Дебильным кляпом-шариком из секс-шопа — Ваня сам бы дико поржал над таким, но только не сейчас, когда чужая рука треплет подбородок. Мудак начинает ржать: — Давай, улыбнись, тебя снимает скрытая камера! Хотя не, стоп, я ща ее включу… И на самом деле — хватает со стола камеру, включает, направляя на ванино лицо с идиотским кляпом во рту. Ваня возмущенно мычит. Андрей возвращается к нему, жадно оглаживает руками грудь, бока... Ваня пытается его пнуть и тут же получает удар в живот. Пытается отдышаться. — Да не дергайся ты, 10 минут и отпущу… А что тут у тебя? Хм, интере-е-есно. Андрей достает из кармана ваниных джинсов сложенную бритву. Ваня готов был поклясться, что та дома. Он совершенно точно помнил, что не клал ее в карман. Урод пьяно улыбается. Раскрывает бритву. — Деточка любит найфплей? Медленно ведет лезвием по ваниной груди. Ваня беззвучно кричит. Только не от боли: его сознание с нечеловеческой скоростью разрезает акулий плавник. Ваня смотрит на видеокамеру, лежащую на коленях. Он уже дома — это он знает наверняка. В отличие от того, как он здесь очутился. Ему очень, очень, очень не хочется включать видео. Он нутром чует — увиденное ему не понравится, но в то же время понимает, что не посмотреть, что там — в разы хуже. Ваня нажимает “play”. Он никогда не знал, что человек может порвать веревку одним незаметным движением, как паутинку. Никогда не знал, что человек может за долю секунды разгрызть кляп до состояния мелкого крошева — и выплюнуть это крошево в лицо противнику. Не знал, что руку человеку можно оторвать также легко, как крыло бабочке. И что это может проделать кто-то что-то с Ваниным лицом. С Ваниными татуировками. Онемев, он таращится на экран. Там ничего не видно. Когда Андрею оторвало руку, объектив залило кровью. Происходящее оказалось, так сказать за кадром. Первые бэкстейджи, которые я нахуй смотреть не хочу, — мелькает в голове. Он затыкает себе рот ладонью, чтобы удушить в себе этот дикий истерический смех. Не дать ему выплеснуться наружу и отравить всё вокруг. Тут экран снова светлеет — кто-то, стоящий по ту сторону объектива, протирает заляпанное стекло и подносит к лицу. — Бу! — говорит в камеру ванин двойник, глядя Ване в глаза. И широко улыбается. Ваня поспешно зажмуривается, но дурацкая улыбка, улыбка ебучего чеширского кота, нечеловечески широкая улыбка — остается выжжена у него на сетчатке — пасть полная треугольных акульих зубов.