Monstrum independens

Ваня, хмурясь, пытается вызвать такси. Порчи тихо ржет, навалившись ему на плечо. Ему хорошо, он укурен в хлам, вокруг розовые пони из Вандерленд, а не спальный район в российской глубинке. Где, конечно, нет зомби и ходячих мертвецов, но зато есть существа и пострашнее. Гопники, например. Ваня невольно фыркает, представив себе синопсис охуительно крипотного сериала "Выжить в спальных районах". Пихает Порчи локтем в бок, чтоб тот не слишком сильно наваливался – и тут же хватает его за куртку на спине, потому что Дарио послушно начинает падать. — Да постой ты, блять, хотя бы минуту, — обреченно выдыхает Ваня. Ему даже немного завидно. У самого-то расслабиться не вышло. Словно весь вечер потреблял простые сигареты и чистую воду. Родниковую. Спрашивать у Охры "Какого хуя?!" — бесполезно. Ваня знает. Сеть тупит, Ваня, чертыхнувшись, убирает телефон в карман и пытается прикинуть дорогу до гостиницы. Далеко они уйти вроде не должны были, максимум с квартал. Или с два. Или с три. Вышли покурить на минуточку, бля. Подышать перед сном. Ваня обхватывает Дарио за плечи. — Let’s go. Они успевают сделать всего несколько шагов, как из-за угла навстречу выныривают люди. Подходят ближе — ни дать, ни взять стая шакалов из «Маугли», только ни хуя не смешно. Всё идет прямо как по сценарию. Наверное, у каждого гопника где-то есть своя Библия, фразы из которой должен заучить наизусть, прежде чем принести присягу на пачке семок и банке «яги». Закурить есть? А если найдем? А чо грубишь? Пидоры, что ли? А это чо за хач? Визгливо и противно, как лай и хохот гиен в зоопарке. Кто-то угрожающе взмахивает ножом. Ваню знобит, он сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони и впервые не уступает покорно место Охре. Остается рядом: смотреть, наблюдать. Охра шагает вперед, достает из кармана бритву. — У меня острее, — смеется он и мягким, незаметным движением раскрывает лезвие. И подносит его к своей к ваниной шее. Ваня слышит, как хрустят под лезвием хрящи, как ладонь с бритвой орошает горячая кровь, чувствует во рту ее вкус. Видит, как вокруг распахиваются рты и стекленеют глаза. Хуле, не каждый день узришь, как человек сам себе вспарывает глотку бритвой, рисуя второй рот. Улыбающийся рот. Он радушно протягивает вперед залитое кровью лезвие: — Хотите попробовать? Улица мгновенно пустеет. Кто-то смеется им вслед — то ли Ваня, то ли Охра, то ли они оба вместе. Ваня трогает ладонью шею, с нездоровым любопытством ощущая, как под пальцами стягивается рана, высыхает кровь… Только на одежде потеки остаются. Хорошо, что толстовка черная. "Ты не стал их жрать". Побрезговал. Ваня поворачивается к Дарио. Тот растерянно хлопает глазами, не понимая, что произошло. Он должен был сегодня умереть. Перед глазами яркая картинка — безжизненное тело в пустом дворе, кто-то пинает его напоследок и убегает, отбросив нож. Ваня стискивает зубы до боли. Он совсем забыл, о чем ему проговорился Охра. Откладывать больше нельзя. Через пару дней Ваня приводит Порчи в знакомый тату-салон, где Дарио набивает на лице татуировку, которую давно хотел сделать. Точнее — думает, что он давно хотел ее сделать. Ваня смотрит, как иглы вбивают краску в кожу и чувствует, как рассасывается ледяной комок внутри. Жизнь Дарио. Еще один долг Охре. Ваня с радостью его выплатит.