Monstrum independens

Мирон, валяясь в постели, лениво листает ленту твиттера. Глаза уже слипаются, еще пару постов, и можно будет отложить телефон. Он уже собирается это сделать, как вдруг сердце екает. Он пролистывает ленту обратно, ища зацепивший пост. Взгляд задерживается на гифке. Старая забавная фотография Вано, где он напротив зеркала. Только вот из зеркала отражается не Ванька, а знакомая клыкастая улыбка. Охра. Как будто и впрямь кто-то подсмотрел. Переводит взгляд на комменты к гифке. “гифка имени нашего святого культа!” “аве охра, да)!”. Мирон рывком садится на кровати. — КУЛЬТА?! Сон как рукой снимает. Подумав пару секунд, он гуглит “аве Охра”. В первой пятерке ссылок вываливается дайри. Дежурка рурэпа. Мирон даже пару раз заходил туда, наткнулся на описание своего горячего секса со Славой КПСС, поржал и закрыл. Листает тред. Открывает каты с пометкой “дарк!Охра”. пара ссылок под катами ведет на https://ficbook.net. Через пару минут Мирон обнаруживает, что сидит и читает с отвисшей челюстью. Кто-то узнал про Охру. Или придумал Охру. Или решил, что он Охру придумал. Разумеется, разумеется, блять, по мелочам авторы ошибаются: Охра никогда бы и руки на Мирона не поднял. И пацану лицо не обглодал. И сердце никому не вырывал… По крайней мере, Мирон такого не помнит. Ведь он бы запомнил?! Мирон трет пальцами переносицу: глаза болят, словно в них песка насыпали, линзы не мешало бы снять. Да и спать пора уже давно, но какой тут, нахуй, сон?! Он выбирает среди недавних контактов номер телефона, звонит. Слушает гудки. — Але, — голос у Ваньки спросонья хриплый и злой. — Я тебе ссылку щас скину, — без прелюдий сообщает Мирон, вставая с постели. — Посмотри. — Ты охуел, Мирон?! Три ча... — Вань, посмотри ссылку, пожалуйста, — перебивает его Мирон. — Позвони потом. Отбой. Он думает, что Ванька перезвонит через пару минут. Он ошибается. Рудбой не перезванивает — он приезжает. Заходит молча, разваливается на диване, вытягивая длинные ноги. Исподлобья смотрит на Мирона. — Ну и как тебе это? — интересуется Мирон. Переводит взгляд на отражение в зеркале в коридоре. — А тебе как? Ваня дергает плечом. — Я б сказал, хуйня и обычное совпадение. Только… — Только что? — Мирон подходит к сидящему Рудбою, нависая над ним. Тот отводит взгляд, хмурится, нервно покусывает обветренные губы. — Есть пара... моментов, которые меня напрягают… — неохотно цедит Ванька. — Это какие? — Мирон с удивлением слышит истеричные нотки у себя в голосе. — Какие еще, блять, моменты? Рудбой смотрит снизу вверх. Молчит. Мирон с ужасом понимает, что до чертиков боится услышать ответ. Охра улыбается. — Ложись спать. — Что? Спать?! — Да. Засыпай. Мирон делает шаг назад, мотая головой: — Не смей меня… — и отключается на полуслове. Охра подхватывает мгновенно обмякшее тело, укладывает на диван. Подходит к зеркалу. Делает шаг вперед. Привычный вихрь вокруг. Охра вслушивается. Закрыв глаза и подняв голову, втягивает раздувающимися ноздрями запахи. Ищет. Так легко найти тех, кто тебя зовёт. Аве, Охра. Книжный шкаф и картина с котом-шаманом. Смешная. Сидящая в комнате общаги девушка зябко кутает ноги в одеяло и смеется, читая что-то в ноуте. Огоньки гирлянды отражаются в зеркале. Охра протягивает руку из зеркала, касаясь гирлянды и заставляя ту раскачиваться. Из отражения в ночном окне видна кухня и другая девушка — сидит за столом, уткнувшись в комп. Охра заглядывает в монитор: "Блэт, в детстве я ночью лежала и караулила Деда Мороза, сейчас Охру. Всё пошло по пизде". Фыркает и легонько дует в затылок. Девушка, вздрогнув, поворачивается, но за спиной уже никого нет. Дальше, дальше. Кто-то спит, зарывшись с головой в одеяло. Над кроватью переливается невыключенная на ночь гирлянда. Отблески падают на красный ноут, стоящий на тумбочке возле кровати. Снова гирлянда, картина с египетским папирусом и надписями иероглифами — Охра тихонько смеется, прочитав надписи. Он скользит в потоке, заглядывает в зеркала. Наблюдает. Мирон просыпается и с минуту таращится в потолок. Вспоминая вчерашнее, стонет, чертыхается и бредет на кухню делать кофе. На кухне сидит Охра. Гипнотизирует взглядом окно. Мирон на всякий случай смотрит туда же - ничего. — Ну и зачем меня вчера вырубил? — бурчит он, включая кофеварку. Садится за стол напротив Охры. — Хотел кое-что проверить. — Проверил? — мрачно осведомляется Мирон. Спать хочется просто невыносимо. — И что напроверял? Охра переводит взгляд на Мирона. Мирон мог бы сказать, что Охра выглядит растерянным… если бы такое вообще могло быть. — Мне кажется, — помолчав, говорит Охра, и в голосе его звучит безмерное удивление, — мне кажется, я им... нравлюсь.