Monstrum independens

Ночевка на берегу Байкала кажется офигенной идеей. В самом деле, ну клево же — во время тура урвать возможность переночевать в таком месте, а не в привычной безликой гостинице. Женя находит гостевой дом рядом со Слюдянкой, скидывает контакты хозяина, с которым она уже обо всем договорилась. К “Рыжему коту” они подъезжают в сумерках. Немногословный мужик, представившийся Сергеем, заводит их в дом, показывая, где разместиться. Кидают вещи в доме как попало и снова всей толпой высыпают на улицу. За зеленым забором видны горы, покрытые лесом, воздух такой свежий, что его хочется пить из ладоней. Почти вся команда уходит на берег запускать квадрокоптер. Зовут Мирона, тот лениво отмахивается — ему не хочется никуда идти. Хочется просто посидеть здесь, на улице. Насладиться редкими минутами, когда не надо никуда торопиться. Ванька бродит с сигаретой возле дома, рассеянно треплет идущую рядом собаку по голове. Рудбоя любят животные. Мирону всегда казалось, что они, наоборот, должны от него шарахаться. Но им, видимо, Охра не кажется опасным. Даже обидно как-то. — Мирон, иди сюда, — зовет Ваня из-за угла дома. Мирон нехотя поднимается, подходит. На стене здоровенного сарая висит развешанная одежда — что-то типа халата, из тонко выделанной кожи, расшитого бубенчиками, крошечными круглыми зеркалами, лентами, полосками кожи, перьями... — Нравится? — слышат они за спиной и поворачиваются. Сергей сидит за грубо сделанным столом, разделывает рыбу. Подкидывает то и дело кусочки полосатой кошке, сидящей у его ног. — Что это? — спрашивает Мирон. — Шаманский костюм, — просто отвечает Сергей. — Твой? Сергей коротко усмехается. — Нет. Музейный, будем считать. — Это что-то значит? — Мирон, не касаясь пальцами, проводит вдоль рисунка на одежде. — Эти узоры? — Конечно. Вот сюда подойдите. Ваня с Мироном подходят. Снова смотрят. — Отсюда это на что похоже? — спрашивает Сергей. — На дерево, — тихо отвечает Ваня. Сергей одобрительно кивает. Мирон вглядывается в извилистый вышитый рисунок и действительно видит там очертания дерева. — Иггдрасиль? — хмыкает он. — Шаманское дерево, на котором растут души будущих шаманов. Мирон присаживается напротив Сергея, с интересом слушает. Заметив интерес собеседника, Сергей усмехается, откладывает нож, которым разделывал рыбу. Вытирает руки полотенцем. Приносит чайник с тремя чашками, разливает чай. — Что это? — Ваня как-то по-кошачьи принюхивается. — Саган-дайля. — Сергей улыбается. — Белое крыло. — И мы сразу всё поняли, — разводит руками Мирон. — Чай из рододендрона. Круче, чем женьшень. И тонизирует, и бодрит, похмеляет отлично. Для мужиков так вообще незаменим. — Сергей подмигивает. Мирон отпивает. Какой-то травяной, непривычный терпкий вкус и запах, но приятно. Ване вроде тоже нравится. — Так вот, про шаманские деревья. — Сергей задумчиво откидывается на спинку скамьи. Нащупывает на шее шнурок, снимает. На шнурке болтается какая-то металлическая хрень. Сергей прикладывает ее к губам — и в воздухе раздается низкий вибрирующий звук, который слышится не ушами, а всем телом. Варган. Странный звук, то ли будоражит, то ли усыпляет, и не разобрать. — В начале времен над землей всходило сразу три солнца. Ни рыбы, ни животные, ни люди не могли жить, потому что от страшной жары скалы были мягкими, а вода кипела. Один храбрый охотник по имени Хадо выстрелами из лука убил два лишних солнца. После этого люди смогли жить и размножаться. Сначала они не знали смерти, и вскоре на земле стало тесно. Чтобы спасти землю от переселения, Хадо открыл путь в мир мертвых. Люди стали умирать, однако среди них еще не было шаманов, которые могли бы провожать туда умерших.... Сергей то и дело останавливается, прикладывает к губам варган. Ваня присаживается рядом с Мироном. Завороженно слушает негромкий глуховатый голос. Как ребенок сказку перед сном. — И вот однажды Хадо нашел странное дерево. Кора его была из лягушек и гадов, корни — громадными змеями, вместо листьев на дереве висели зеркала, а вместо цветов и ягод — медные бубенчики. Хадо сбил с него стрелами листья-толи, цветы-бубенчики и ягоды-колокольчики и принес домой. Ночью вдруг все эти вещи закричали: "Зачем ты забрал все себе одному?". Когда охотник развязал мешок, они со свистом вылетели из его жилища, разлетелись в разные стороны. Так люди получили своих шаманов. А шаманы — свои облачения. Свою защиту. И свое оружие. Сергей продолжает играть. Мирон, ощутив плечом движение, поворачивается к Ване и его аж подбрасывает. Потому что Ванька, закатив глаза, сползает под стол. Его трясет, зубы сжаты как при судорогах, Мирон даже слышит, как страшно они скрипят. — А еще шаманы считали, что саган-дайля способен поднять дух и освободить ум для полета. Поэтому “белое крыло”, — слышит Мирон негромкий смешок хозяина гостевого дома и его начинает трясти от ярости. Он перемахивает через стол и вырывает варган из рук Сергея. — Перестань!!! Моему другу плохо! Сергей с непонятной, какой-то волчьей ухмылкой смотрит в глаза Мирона. — Твоему другу, говоришь?... Которому из двоих? — Обоим. — жестко отрезает Мирон. Бросает варган, тот, легонько звякнув, безобидно падает на стол. — Как ему помочь теперь? — Никак, — легко пожимает плечами собеседник. Уловив бешеный взгляд Мирона, закатывает глаза: — Да расслабься, он сейчас придет в себя. Я ему ничего плохого не сделал, просто хотел посмотреть… — Посмотреть?! Да кто ты такой, блять? — зло спрашивает Мирон. — Хозяин этого места, — голос Рудбоя хриплый, словно спросонок. Ванька медленно поднимается на ноги. Его лицо подрагивает. Мирон даже не может понять, кто сейчас перед ним — Рудбой или Охра, злой и растерянный. И что сейчас будет? Драка? Побоище? Охра внезапно усмехается. Шагает к столу, отрезает бритвой кусок сырой рыбы, отправляет в рот, снимая с лезвия губами. — Ты хозяин этого места, — еще раз говорит он. В упор смотрит на Сергея. В его голосе по-прежнему слышится злость. И уважение. Сергей улыбается, легко поднимаясь на ноги. Обычный невзрачный мужик лет пятидесяти. По улице пройдешь мимо, скользнешь взглядом и не заметишь. — А ты гость. Веди себя, как подобает гостю. Охра склоняет голову.