Monstrum independens

Когда в зеркале появляется Охра, Ваня вздрагивает от неожиданности, а потом смеется. Барабанит пальцами по холодному стеклу. — Эй, так нечестно! Ты обещал мне неделю! На самом деле, он рад видеть Охру. Тот и впрямь несколько дней не появлялся, ушел куда-то глубоко, не достать, не дозваться… Не то, чтобы Ваня звал. Ему дико хорошо эти дни — будто бы все, как раньше, еще до Охры в его жизни. Несколько дней счастливого пьяного какого-то бесконечного угара. Совсем как раньше. Он смотрит на Охру, улыбаясь, но улыбка постепенно сползает с лица — тот не то, чтобы не рад. Обеспокоен, пусть и пытается это от Вани скрывать. Ваня раздраженно фыркает, с досадой ощущая, как опьянение уходит, будто пролитая вода на выжженный солнцем песок. Минута-другая и на поверхности ни капли. Вот так и Ваня — совершенно и бесповоротно трезв. — Ну, бля… Мне не нравится то, что тут происходит. Я еле тебя дозвался. — То, что я без тебя веселюсь? — огрызается Ваня. Его захлестывает совершенно детская обида — он, блин, впервые за несколько лет ощутил себя тем самым Ваней, каким был когда-то. По кому, оказывается, так скучал. Ощущал такую легкость и радость, и счастье почти… Как будто тебя кто-то, к примеру, опоил, да? Охра спрашивает это вкрадчиво, даже не пытаясь притворяться, что сейчас слушает Ванины мысли. Ваня глубоко вдыхает, чтобы ответить как следует, а потом задумывается. Всерьез. Да, последние несколько дней, с момента приезда в этот дом Ваня ощущает себя постоянно в такой легкой эйфории, которую можно было бы списать на свежий воздух, старую компанию и еще алкоголь и траву. Только вот Охра. Он никогда не затихал так, что его совсем не было слышно, даже когда уходил вглубь, давая Ване глотнуть желанного одиночества. Ну или хотя бы его видимость. Охра — привычный белый шум на фоне. Это как жить рядом с бушующим водопадом — рано или поздно ты перестаешь замечать шум воды… до тех пор, пока он не стихнет и тебя не оглушит настоящей тишиной. — Что тут не так? Охра едва заметно пожимает плечами. Дом. Место. Люди. Я не знаю. Хочу посмотреть. Они проходят по дому. Выходят по улице. Почти все там, снаружи, толпятся возле мангала, вечером решили делать шашлыки. Смеются, пьют. Ване кто-то сует в руки бутылку с пивом, он делает пару глотков на автопилоте, отвечает что-то на обращенные к нему фразы, улыбается. Но сам напряженно слушает Охру. Не то. Здесь все? Ваня еще раз окидывает взглядом двор. Нет, не все. Юрки с Пашкой нет. Эта парочка обнаруживается недалеко от дома за баней, после долгих поисков — Ваня два раза прошел мимо скрытых деревьями фигур, пока Охра его едва не силой разворачивает к ним. Юрка с Пашкой целуются. Ваня озадаченно хмурится. Он всегда расценивал это как Юркины рофлы и часть шоу, но вот сейчас это выглядит… по-настоящему. Слишком горячо, слишком интимно, Юрку, кажется, даже ноги не держат — совсем обессиленно прислонился к стене, пока Пашка его засасывает. А потом Пашка замечает Ваню. Оборачивается с улыбкой и Ване очень-очень хочется отшатнуться. Потому что что-то не так. — Ты что делаешь? — спрашивает он хрипло. Паша смеется. — А ты разве не видишь? Могу поближе показать. Раз так хочется. Он шагает к Ване, улыбаясь, оставив Юрку стоять, безвольно привалившись к стене. Тот смотрит в пространство невидяшим взглядом, блаженно улыбаясь и почему-то именно это пугает Ваню до чертиков. Как и сам Паша, который приближается, притягивает Ваню к себе и впивается в его рот — после чего все мысли исчезают. Вообще исчезает все, только яркий белый свет вокруг, пропасть, куда хочется сигануть очертя голову, забыв обо всем, лишь бы это не заканчивалось, лишь бы продолжалось — как можно дольше. До самой сме… Ваня вскрикивает и болезненно стонет, хватаясь за голову. Башка трещит, к горлу подкатывает тошнота. Полнейшее ощущение, что он только что со всей силы долбанулся головой об стену. Так и есть. Как иначе тебя было в чувство привести? Паша стоит в нескольких шагах от него. Уже не улыбается, смотрит холодно, настороженно. Изучающе. — Ну и кто ты? — спрашивает он наконец. — А ты, блядь, кто? Ване отвечает Охра. В его голосе слышится удовлетворение, как у человека, который наконец вспомнил слово, которое никак не приходило в голову. Или который решил наконец загадку. Инкуб. Я должен был догадаться. — Инкуб? — вслух переспрашивает Ваня. Паша кривит губы, а потом снова по-прежнему улыбается, прищурившись. — У тебя кровь. Помочь? Мы справимся. Не будем вам мешать Охра отвечает за них обоих. Вежливо и, блядь, даже как-то весело. — Инкуб это же какой-то демон? Что-то там связанное с сексом? — уточняет Ваня, когда заворачивает за угол. А по твоему другу это незаметно? Охра веселится. Его беспокойство как рукой сняло. Юре можно даже позавидовать. Наверное. Инкубы умеют дарить радость. В обмен на... еду Ваня снова хватается за голову. — Пашка… Он Юрку жрет? Его. Остальных. Тебя тоже вон… надкусил. Не переживай, с тобой всё будет в порядке — А остальные? — спрашивает Ваня. Охра молчит.