волшебство на кончиках пальцев

В Ли Минхо — метр и семьдесят два сантиметра сарказма, удивительные способности к защите от темных искусств и самая сладкая улыбка, которая прячет за собой самых страшных и темных демонов, а рейвенкловский галстук на его шее порой оправдывает его буйную фантазию и интерес к знаниям. В Хан Джисоне — метр и шестьдесят девять сантиметров лжи и фальши, умение наслать такое проклятие, от которого не избавиться, и такой острый язык, что иногда даже однокурсники Джисона думают, что с ним опасно связываться, серебристо-зеленый в его одежде полностью отражает его характер и порой неприятное желание доказать всем, что он лучший. Их сводит случай, просто желание получить немного удовольствия и остаться безнаказанными, и все это могло бы быть началом прекрасной истории, но и Минхо, и Джисон — не ангелы, скорее, демоны из преисподней, поэтому их история оказывается наполненной темнотой, глупыми признаниями, которые на самом деле ничего не значат, и отчего-то странной уверенностью друг в друге. Джисон не подпускает к Минхо никого ближе, чем на метр — он будто одержим старшим, не дает порой тому вздохнуть и буквально топит в своей любви и заботе, которая со стороны немного пугает. Сам Ли только радуется — ему нравится, когда есть человек, который контролирует все вокруг него, когда единственное, о чем ему самому приходится переживать — его внешний вид и учеба, а остальным пусть занимается Хан Джисон. Несмотря на то, что Минхо старше, он чувствует себя в этих отношениях ведомым, но это совершенно не смущает его. Их друзья порой думают, что они оба просто сошли с ума, потому что то, насколько агрессивным и страстным одновременно может быть Джисон часто видно по шее Минхо, и рейвенкловец почему-то не смущается и не прячет отметины на своей шее, он спокойно реагирует на вопросы других людей и лишь хитро улыбается, не спеша объяснять причину их появления. Несмотря на довольно странные характеры, все начинается совершенно невинно и мило: Джисон всеми силами старается привлечь к себе внимание старшего, улыбается ему так много и так очаровательно, что даже Чан в какой-то момент проникается симпатией к этому ребенку, Хан использует все возможные способы стать ближе — жмется к Минхо ближе во время каждой встречи, старается во всем помогать хёну, когда тот просит о чем-то, вытаскивает его в Хогсмид и угощает сладостями, надеясь таким образом растопить сердце Линоу, и ему это удается. Минхо сдается практически без боя, потому что сердце рядом с Джисоном трепещет, он позволяет брать себя за руку, позволяет оставлять на своих щеках мягкие поцелуи, смеется, когда Джисон шутит, и идиллия длится целый год, однако после каникул они оба возвращаются совсем другими — не такими наивными, не такими нежными, но все еще безрассудно влюбленными друг в друга. В жестах и прикосновениях Джисона появляется грубость, он становится старше, и в нем проявляется характер его отца — жестокий, уверенный, осознающий, что любой перед ним встанет на колени и поклонится ему как своему господину, в то время как Минхо меняется под его влиянием, он использует сарказм не как защиту, а как нападение, не боится отстаивать свое мнение в грубой манере, как это часто делает Джисон, становится распущеннее рядом с Ханом, позволяет ему многое, и это заметно всем. Они оба настолько погружены в свои отношения, что не замечают, как те давно превратились во что-то странное: Джисон ревнует Минхо, после чего отыгрывается на нем, оставляя все новые отметины на теле, в то время как сам Ли довольно смеется и провоцирует любимого, не думая о последствиях и наслаждаясь каждым грубым шлепком, который в итоге ему дарит Хан. Тем не менее, сам Хан флиртует со всеми подряд — улыбается так, что девочки с Гриффиндора теряют голову и присылают ему записки с любовными стихами, играет чувствами влюбленных в него слизеринок, стараясь получить с этого выгоду и всем своим видом показывает, что перед ним в любую секунду на коленях может оказаться вся школа, и ведь ему порой даже верят. Пока Минхо жадно смотрит на такого Джисона, часть школы завидует этим странным отношениям, которые день за днем становятся еще более странными и напряженными. Они часто ссорятся прямо на глазах у всей школы — Минхо с удовольствием отвешивает Джисону пощечину за пощечиной и кричит о том, как он ему надоел, в то время как сам слизеринец грубо толкает Ли к стене и говорит такие вещи, из-за которых у тех, кто их услышал, начинают бежать мурашки по спине и вовсе не от того, что они приятные — эти угрозы Хан никогда не превратит в реальность, но звучат они до того подробно, что его и правда боятся. В течение года они умудряются расстаться два раза — первый раз Джисон устраивает сцену ревности, из-за которой Минхо долго обижается на него, потому что Феликс все-таки его друг, и думать, что рейвенкловец рассматривает его с другой стороны крайне глупо; во второй же раз сам Ли устраивает скандал — узнает, что во время каникул родители Джисона заставили его присутствовать на именном балу одной чистокровной семьи, которая давно пытается заключить брачный договор с семьей Хан, и это кажется чистым предательством до тех пор, пока Линоу все-таки не успокаивается и не прощает Джисона спустя три недели их молчаливой конфронтации. Чан называет эти отношения больными, но Минхо наплевать на мнение лучшего друга, потому что в какой-то момент его чертова жизнь разделилась на «до Джисона» и «после Джисона». И почти три года Минхо наслаждается этими отношениями, которые катают его по постоянным американским горкам, даруя то сумасшедшую страсть и яркие впечатления, то разбитое на осколки сердце, которое Джисон собирает своими поцелуями в одно целое и снова заставляет себе поверить, однако в какой-то момент все окончательно идет по наклонной, потому что Хан Джисон переходит черту и заставляет Минхо взглянуть на их отношения под совсем другим углом.

х х х

Это случается в среду во время занятий по Заклинаниям. Пара сдвоенная — между Слизерином и Рейвенкло, так что Джисон наслаждается возможностью сесть рядом с Минхо и в течении всего занятия отвлекать его от конспектирования лекции профессора. Не сказать, что Минхо против, он уже привык к этому, просто последние дни он чувствует себя неважно — спит слишком мало, потому что переживает из-за экзаменов, постоянно занимается делами учебными, а если не ими, то проводит время с Джисоном, который не дает ему возможности просто поспать, потому что обычно их встречи наполнены сексом, разговорами о будущем и все теми же глупыми признаниями в красивых, светлых чувствах, которых, как многим кажется, не может быть места в таком человеке, как Хан Джисон. Рейвенкловец часто отпрашивается с занятий чуть раньше, чтобы сходить к мадам Помфри в Больничное крыло и попросить о возможности полежать хотя бы пару минут — голова кружится от усталости, но сил что-то исправить у Минхо просто нет. Когда в этом году он возвращается после каникул в Хогвартс, внутри него слишком много мыслей и сомнений — он не видел Джисона два месяца, но они постоянно переписывались письмами, однако этого было недостаточно. К тому же, будучи в родном Манчестере летом, Минхо знакомится с новыми людьми, и ему нравится, как они к нему относятся — его мнение и правда ценят и уважают, к нему прислушиваются и дают возможность спокойно высказаться, если что-то ему не нравится, а когда приятный парень из компании по имени Нико предлагает проводить его до дома и по пути не отпускает ни одной глупой или грубой шуточки, а лишь мягко сжимает в своей ладони руку Минхо, рассказывает забавные истории о своей сестре и никаким образом старается не нарушить личное пространство старшего, Ли начинает задумываться о том, что происходит с его личной жизнью. Он любит Джисона, несомненно любит, может быть, немного странной любовью, которая больше похожа на привязанность и что-то еще, однако теперь, когда он видит совсем другое отношение к людям и к самому себе, что-то кажется ему неправильным в отношениях между ним и Ханом, будто бы сломанным и собранным вместе заново, однако без каких-то очень важных деталей, которые потерялись в процессе сборки. Несколько дней Минхо не выходит из комнаты — вспоминает, анализирует, а потом просто решает ни о чем не думать и снова возвращается в привычный ритм жизни, думая, что все это — просто его тоска по прикосновениям Джисона, по его голосу и способности своими грубыми шутками поднять настроение. Чувство неправильности происходящего медленно покрывается корочкой льда, однако холод внутри себя Минхо пока еще не чувствует. В какой-то момент Минхо просто понимает, что что-то не так: перед глазами плывет, и только благодаря рукам Джисона, которые обнимают его, рейвенкловец не оказывается на полу, но сознание все-таки теряет. Это похоже на неприятное падение в темноту и пустоту, но почему-то Ли думает, что это не так уж и плохо — это падение заставляет его думать о том, что происходит с ним последнее время. Приходит в себя Минхо спустя какое-то время, трудно считать, когда ты покоряешь просторы бездны в собственной голове, над ним зависает Чан и качает головой, когда видит, что друг все же вернулся в сознание и даже выглядит немного живым. — Что происходит, Минхо? — Чан выглядит расстроенным и немного разочарованным, и Ли хочется закричать, что у него все в порядке, но что-то не дает ему сказать об этом, что-то мешает, комом встает поперек горла и заставляет выпустить лишь жалобный скулеж вместо полноценного ответа. — Ты спишь вообще? — Немного, — отзывается все-таки Линоу, потому что Чану не стоит врать, он со своей проницательностью все равно все узнает, а страдать потом будут все за то, что раньше не сообщили всей правды. Голова ужасно болит, а солнечный свет из окон слепит, так что на мгновение Минхо жмурится, а когда открывает глаза во второй раз, Банчан складывает руки на груди и глубоко вздыхает. Минхо знает эту его позу — Чан хочет серьезного разговора, но, должно быть, понимает, что сейчас ожидать от Минхо хотя бы чего-то бессмысленно, потому что сил у него нет от слова совсем. — Я не закрываю этот разговор. Просто… дай знать, если тебе нужна будет помощь, хорошо? Я знаю, что у тебя есть Джисон, он решит все твои проблемы, защитит тебя от всех и все такое, но я твой друг, Минхо, и если ты умрешь в семнадцать лет, поверь, никто не будет этому рад, — Чан аккуратно ерошит волосы друга, а после забирает свою сумку и оставляет рейвенкловца в одиночестве, которое снова заставляет его думать. Правда, долго заниматься этим не получается, потому что Минхо вскоре снова засыпает — отсутствие сил сказывается на нем слишком явно. Он слышит, как через сон мадам Помфри просит его приоткрыть рот, чувствует вкус какого-то сладкого зелья, а потом снова проваливается в сон, надеясь, что утро принесет освобождение от тяжелых дум и ужасного самочувствия. Утро, ожидаемо, вместо спокойствия приносит Хан Джисона, который сидит на стуле и смотрит странно: тепло, но почему-то осуждающе, и этот взгляд пронизывает Минхо до самых костей, ему хочется просто спрятаться под одеялом и не показываться Джисону на глаза, и это иррациональное желание снова навевает странные мысли, из-за которых рейвенкловец чувствует себя ужасно неуверенно, в голове путаются слова, и все, на что ему хватает сил как физических, так и моральных, это короткий кивок и попытка улыбнуться хотя бы уголком губ. — Что с тобой? — голос у Джисона хриплый, когда он наклоняется ближе, от него пахнет сигаретным дымом и Минхо понимает — опять курил перед тем, как прийти к нему. Это раздражает, старший давно просил прекратить делать это или хотя бы не курить перед их встречами, запах дыма не нравится Ли слишком сильно, так что терпеть это он не хочет — прячет нос под одеяло, чтобы не вдыхать неприятный запах. — Устал, — бурчит Ли. Джисон глубоко вздыхает, достает палочку и быстро избавляется от запаха, с заклинаниями проблем у него никогда не было, после чего опускается на кровать к Минхо и мягко откидывает в сторону одеяло, проводя рукой по груди, шее хёна, останавливает свою ладонь на шее и аккуратными движениями поглаживает бархатную кожу. Минхо чувствует, как щека начинает гореть в том месте, где ее касается слизеринец, эта наивная, детская ласка действует на самого Минхо как яд, проникает все глубже, отравляет все внутренности и не дает вдохнуть полной грудью. Старший не противится, когда Джисон наклоняется ближе к нему и целует — удивительно нежно, он крайне редко дарит Минхо такие поцелуи, обычно в них куда больше огня и страсти, так что Ли быстро расслабляется от прикосновений к губам и даже на мгновение забывает обо всем, что крутилось в его голове до этого момента. Когда Джисон переходит на шею и больно засасывает кожу, оставляя метку, все внутри Минхо противиться этому — ему хочется оттолкнуть Хана, хочется сказать, чтобы он оставил его в покое, но вместо этого он кусает губы и позволяет снова пользоваться самим собой и своим телом. На мгновение в голове рейвенкловца вспыхивает неприятная мысль: а что, если Джисон давно не любит его, что, если эти отношения для него просто удобные, потому что ему не надо искать человека, который в любой момент будет готов подставиться под ласку и дать то, чего так требует организм слизеринца? Но ведь Хан всегда уверенно говорит о том, как относится к Минхо, и его слова о любви можно трактовать лишь в одном значении. Или Минхо просто выдумал все это? Мысль об этом заставляет сердце сжаться, и в какой-то момент Ли чувствует, как в уголках глаз собирается влага, но держится упрямо, стараясь не показать Джисону ни одной эмоции, которая не понравилась бы ему. — Надеюсь, скоро ты будешь в норме, — когда Джисон уходит, он треплет Минхо по волосам, почти так же, как это делал Чан некоторое время назад, улыбается своей особенной улыбкой и выглядит как настоящий ангел, лишь в глазах которого прячутся самые страшные бесы. — Я могу не появляться пару дней, родители договорились с Флитвиком и МакГонагалл, чтобы меня отпустили на семейное мероприятие. Не грусти, я скоро вернусь и не отойду от тебя ни на шаг. Перед тем, как скрыться за дверью Больничного крыла Хан все же наклоняется и обнимает Минхо так, как делал это давным-давно, когда они только сошлись, и младший таким образом пытался показать свою привязанность к любимому хёну, тогда все казалось милым и невинным, а потом Ли Минхо познакомился с настоящим Хан Джисоном, которого так надежно прятали за сладкими улыбками и добрыми глазами, но уйти уже просто не смог — влюбился по уши в загадочную ухмылку, уверенность в движениях и умении контролировать все вокруг себя. Минхо долго смотрит в темноту, старается разглядеть в ней хотя бы что-то, что порадовало бы его, но перед глазами все еще улыбка Джисона, в ушах его звонкий смех, а на коже — мягкие, аккуратные прикосновения, которые канули в небытие, оставив после себя отпечатки ладоней и пальцев на бедрах Минхо, засосы на шее, но странное ощущение нужности внутри. В голове медленно, но верно все выстраивается в картинку, которую Минхо впервые видит со стороны: то, как они с Джисоном целуются в одном из коридоров, как Джисон укладывает руку на шею Ли и улыбается так, что подгибаются коленки и непонятно от чего — предвкушения, восторга или страха; как друзья сначала с радостью относятся к их отношениям, а потом с опаской смотрят на Джисона и с грустью на Линоу, и все это складывается, словно паззлами, в осознание того, что это все неправильно. Минхо старается анализировать, он пытается понять, как сейчас выглядят их отношения, и когда приходит к выводу, что теперь между ними почти нет милых моментов, он чувствует, как что-то внутри трескается. Раньше Джисон постоянно таскал Минхо сладости, раньше он без страха защищал хёна перед другими старшими ребятами, он восхищался умениями рейвенкловца в магии и говорил, что в будущем обязательно будет на него равняться. Он никогда не смотрел ни на кого другого, всегда был рядом и был готов помочь Минхо справиться с любыми трудностями начиная с неудачно сданного экзамена и заканчивая проблемами с родителями, которые упрямо не хотели принимать выбор своего сына относительно своего избранника. Во что все это превратилось? Линоу снова задумывается и теперь в нем плещется страх за себя: Минхо вспоминает, как последний год Джисон относился к нему. Как он плотоядно улыбался каждый раз, смотря на хёна, как показывал всем и каждому, что трогать Минхо запрещено, как даже поругался с Сынмином, потому что этот ребенок хотел попросить поддержки у друга, но Хан не хотел, чтобы в этот момент рядом с рейвенкловцем кто-то был, как контролировал не только трудности, но и самого Минхо, якобы с благими намерениями направляя его в ту сторону, которая была выгодна Джисону. Слизеринец давно не интересуется тем, как у Минхо дела — реально интересуется, выслушивая его потом и задавая уточняющие вопросы, ему достаточно простого «все нормально», а остальное кажется ему неважным, Джисон позволяет себе смотреть на других и даже обсуждать их с Минхо, однако не хочет, чтобы сам Ли даже думал о других людях, последний раз, когда Линоу нуждался в поддержке, Хан улыбнулся, сказал, что у него дела и со словами «ты справишься» и правда ушел заниматься чем-то своим, и это все слишком сильно ранит. — Черт, да быть этого не может, — с глубоким вздохом Минхо садится на кровати и пропускает пряди волос через пальцы, хмурится и осознает — за последний год между ним и Джисоном выросла просто огромная стена, которую разрушить будет слишком сложно. Да и есть ли смысл ее вообще разрушать, если с таким отношением ничего не изменится? Даже если Джисон вдруг станет прежним, что буквально невозможно, сможет ли хотя бы что-то измениться? Минхо почему-то кажется, что нет. И это осознание тяжелым обухом ударяет по голове и заставляет молодого человека всхлипнуть — он так долго верил в эти отношения, так старался для того, чтобы быть рядом с Ханом, вкладывал все свои силы и всю свою любовь, а сейчас вся эта вера, любовь и надежда на что-то будто бы куда-то испарились. Минхо плачет треть ночи, а потом забывается беспокойным сном, в котором ему хорошо и спокойно, и Джисона в нем нет.

х х х

Минхо позволяют вернуться в свою комнату следующим утром — на пороге Больничного крыла его встречает Феликс, который помогает добраться до гостиной Рейвенкло и что-то рассказывает, приправляя свои слова действительно забавными и ничуть не злыми шутками. Ли понимает, что слушать друга приятно, в нем нет той злобы и яда, которые есть в Джисоне, так что даже просто находиться рядом с Феликсом спокойнее. Добравшись до своей комнаты и завалившись на кровать, Минхо позволяет себе пропустить еще один день занятий и хорошо отоспаться, однако до ужина он хочет сходить написать письмо родителям, а еще поговорить с Чаном, потому что в голове каша никак не хочет раскладываться по полочкам, а лучшего психолога, чем Чан, в Хогвартсе не сыскать. Во сне Минхо громко смеется со своими друзьями и не боится, что его осудят за какое-то неправильное поведение, он смотрит в лица людей, которым доверяет, и видит в них, наконец, не осуждение или грусть, а что-то теплое — искренность, заботу и радость за друга, а когда его со спины обнимает кто-то, кто устраивает на голове Минхо свой подбородок, лица друзей не меняются, и он чувствует поддержку от них. Однако Линоу уверен на сто процентов — парфюм, который даже во сне он смог бы почувствовать, точно отличается от привычного запаха Джисона, так что за его спиной стоит кто-то другой. Просыпается рейвенкловец из-за того, что в комнате оказывается Сынмин — он сначала старается быть тише, но заметив, что Ли проснулся, смеется, когда видит хёна, после чего обнимает его и начинает болтать о том, что ему безумно понравилось на занятии по Уходу за магическими существами, хотя Минхо итак знает, что Сынмин в восторге от всех мастей зверей, и с первого курса этот предмет и правда его самый любимый. — А почему ты, кстати, не с Джисон-хёном? — осторожно интересуется в какой-то момент Сынмин, и Минхо приподнимает брови, смотря на младшего, пока тот смущенно трет свою шею. — Чани-хён сказал, что он уехал по семейным делам, что-то будет решаться по поводу его помолвки, и вы же вроде бы вместе, разве нет? Что мешает ему сообщить своей семье о том, что у него уже есть человек, с которым он хотел бы провести свою жизнь? — Может быть, он сомневается, — с грустной улыбкой отвечает Минхо. У него нет ответа на этот вопрос — родители Джисона тоже не поддерживали сына с выбором избранника, так что они не были знакомы. Но что с характером Джисона мешало ему познакомить свою семью и любимого человека Минхо и правда не знал. — Сомневается, что хочет провести со мной жизнь. — Не говори так, хён. Ты же замечательный, как он может так думать! — Сынмин забавно восклицает, и это немного расслабляет. До ужина Минхо помогает донсэну разобраться с домашним заданием в гостиной Рейвенкло, а потом вместе с ним спускается к Большому залу, где уже сидят их друзья. Они давно взяли привычку до начала ужина сидеть за любым столом всем вместе, а когда начинается сам ужин, парни рассаживаются по своим местам. Сейчас же Хёнджин пытается запутать в волосах Чонина, самого младшего в их компании, какую-то бумажку, Чанбин удобно устроился головой на коленях Феликса, пока тот перебирает его волосы, Чан спокойно наблюдает за этим детским садом и начинает улыбаться, когда Минхо и Сынмин присаживаются рядом. Они говорят о какой-то ерунде — Минхо не слушает, просто наслаждается спокойствием, которое он ощущает рядом со своими друзьями, и мысль о том, что будь он в такой же ситуации, однако вместе с Джисоном, вряд ли все вели бы себя так беззаботно, добавляет очередной камень в ту стену, что становится все плотнее и выше и разделяет Джисона и Минхо. Когда ужин начинается, Минхо тихо просит Чана подождать его после еды и пройтись немного, на что хаффлпаффец мягко улыбается и кивает на просьбу. Закончив, Линоу и сам ждет Чана около входа в Большой зал — он о чем-то переговаривается с Хонджуном с Гриффиндора, однако потом, заметив Минхо, быстро прощается и направляется навстречу другу, аккуратно прихватывая его за руку и молча двигаясь в сторону одного из длинных коридоров, что ведут к учебным кабинетам — в такое время там точно никого нет, так что парни могут быть спокойны относительно того, услышит ли кто-то, кроме картин, их разговор. Ли приятно знать, что Чан заботится даже о такой мелочи, друзья у Минхо и правда прекрасные, и это немного расслабляет. — Что-то случилось? — когда они отходят достаточно далеко от Зала, Чан останавливается и внимательно смотрит на Минхо, который мгновенно теряет свой запал и начинает сомневаться в желании поговорить. Однако рейвенкловец также помнит, что за человек рядом с ним, так что все-таки находит в себе силы собраться и начать этот тяжелый разговор. — Я не знаю, что делать с Джисоном. Мне кажется, что последнее время мы отдалились, и я помню, что ты не хочешь знать подробностей наших отношений, но с прошлого Рождества все пошло через одно место. Наши встречи ограничиваются сексом, разговорами о какой-то ерунде и его обещаниями, что скоро все станет лучше. Он не интересуется, как у меня дела, даже не спрашивает, как я себя чувствую после всего, а ты сам видел, что остается после наших с ним ночей, — Минхо обводит рукой собственное тело, и Банчан понимающе кивает, он не раз советовал другу заживляющие мази и отвары, чтобы синяки и засосы сходили быстрее, и тот правда пробовал ими пользоваться, но в конце концов это не понравилось Джисону, так что пришлось прекратить даже пытаться. — Я не чувствую от него ничего, кроме желания, и, мне кажется, что он даже не пытается сейчас понять, что со мной. Даже сейчас — он где-то по делам своей семьи, не сказал мне толком ни о чем, и я должен узнавать о том, что у него разговор по поводу помолвки не от него. Чан молчит несколько минут, обдумывает, что лучше сказать другу, чтобы не слишком сильно его задеть, и это действительно трудно, потому что Банчан давно наблюдает за этими отношениями — он замечает, как Минхо тянется к Джисону, однако тот отвечает неохотно, используя лишь физическую часть их отношений, совсем забыв о том, что между ними когда-то была очень сильная ментальная связь. — Ваши отношения… они очень сложные даже для наблюдателя со стороны, — обдумав свои слова, все же говорит хаффлпаффец. — Мне больно смотреть на то, как ты стучишь в дверь и пытаешься войти внутрь сердца Джисона, но он не пускает тебя. Боится ли, не хочет — какая разница, ты открылся ему еще давным-давно, и, клянусь, первый год ваших отношений напоминал мне сюжет романтического фильма, до того сладкими вы были. А потом вы оба слишком неожиданно выросли, только ты изначально изменился в лучшую сторону, а он — наоборот. И под его влиянием изменился и ты. Только вот ты не такой, каким является он, Минхо, ты лучше, и поэтому сейчас тебе кажется, что ваши отношения превратились в игру в одни ворота. Ты больше не стучишь в дверь, друг, ты- — Стою напротив стены и жду, что она разрушится. — Именно. Ты сам понимаешь, что ваши отношения не изжили себя, они изжили и тебя, и его. Хотя насчет него я бы поспорил, я вижу, как страдаешь ты, как тебе трудно справиться с тем, что ты все еще любишь его, но вместо того, чтобы получать заслуженную любовь, ты получаешь потребительское отношение и пустые обещания, которые, как бы сильно я не хотел тебя поддержать, вряд ли станут правдой, — они медленно бредут по коридору, и Минхо после этих слов чувствует, как начинает задыхаться, слезы снова собираются в его глазах и, что самое неприятное, парень уверен в том, что слова Чана правда — он действительно боится не справиться с собственными чувствами, которые все еще есть в нем, однако он не уверен в том, что в сердце Джисона осталось хоть что-то. Банчан будто чувствует эмоции друга, поэтому мгновенно притягивает его к себе, обнимает и успокаивающе гладит по спине, пока сам Минхо старается не разреветься окончательно — ему определенно не хотелось бы возвращаться в гостиную с красными глазами. Добраться до комнаты все же удается с меньшими потерями, потому что Чан еще несколько раз крепко обнимает друга и обещает, что будет рядом при любом исходе. Это немного успокаивает Минхо — в конце концов, на его стороне есть хотя бы один человек, и этого достаточно, чтобы задуматься над тем, что делать дальше, однако оказавшись в постели рейвенкловец думает о том, что для начала он дождется возвращения Джисона в школу, ему хочется посмотреть на то, что будет после разборок относительно помолвки этого парня. Хан возвращается через три дня, и первое, на что обращает внимание Минхо, когда с порога своей гостиной бросается на руки слизеринцу и обнимает его — серебряное кольцо на безымянном пальце левой руки. Минхо старается не показывать, что внутри него сейчас рушится все то, что он так упорно строил последние годы, лелея свою любовь к Джисону, а тот никак не пытается прокомментировать это, лишь прижимает Минхо ближе к себе, жарко целует его, а на ночь приглашает к себе — все это верный знак того, что сегодня они снова будут спать вместе, однако рейвенкловец решает воспользоваться этой возможностью, чтобы попробовать разузнать хотя бы что-то, может быть, он зазря разбивает себе сердце и между ними все еще наладится? С этими глупыми мыслями Минхо тем же вечером оказывается в комнате Джисона, а потом слизеринец прижимает его к стене, сразу же оставляет метки на тонкой шее, без единого слова о том, что он соскучился или вопроса о самочувствии самого Минхо, руки Джисона шарят под рубашкой и опускаются на ягодицы старшего, и все, что чувствует в этот момент Минхо — отвращение в первую очередь к самому себе. Ничего не наладится — осознание этого больно бьет в области сердца. Минхо стоит больших усилий вырваться из крепкого захвата Хана, и когда тот смотрит с непониманием и чем-то необъяснимо пугающим в глазах, Линоу просто прорывает. Все то, что так долго таилось в нем, выходит наружу и рушит тонкое стекло, которое сохраняло последнее окошко в стене между ним и Джисоном. — В чем дело? Я хочу тебя, — Хан выглядит разочарованным, но его вопрос лишь сильнее разжигает огонь внутри Минхо, который все это время сдерживал рейвенкловца, позволяя подчинятся младшему, позволяя ему делать все то, что ему захочется, не только с телом самого Минхо, но и с его сердцем, которое с самого начала было бесконечно ему предано. — Я не хочу продолжать, — отвечает Минхо, отступая к двери, но Джисон ловит его за руку и разворачивает к себе, пытаясь притянуть ближе. Ли с силой вырывает руку, но Хан ловит его снова, и это окончательно прорывает брешь в сердце Линоу. — Ты даже не спросил, в порядке ли я, когда ты уезжал, я находился в Больничном крыле. Тебе совсем наплевать, верно? Что ты делал дома, Джисон? Хан молчит и смотрит на Минхо так, будто тот говорит что-то мерзкое, и в этом взгляде читается столько презрения и неприятия слов рейвенкловца, что это подстегивает Минхо, заставляет его выплеснуть все эмоции, что копились в молодом человеке последние дни, последние месяцы. Вся боль, которая перемешалась с любовью, все бессмысленные обещания и все попытки простить Джисону каждый его проступок не дают Линоу толком вздохнуть, но он все равно продолжает, чувствуя дрожь во всем теле: — Попробуй опровергнуть мои слова сейчас, но не был ли ты на приеме в честь своей помолвки? Это был не ужин и не разговор, это была вечеринка, на которой ты хорошо повеселился, и сейчас на твоем пальце — помолвочное кольцо. Знаешь, что это значит или мне стоит объяснить тебе, почему я злюсь и почему мне больно? Это значит, что ты женишься на какой-то богатой, породистой суке, которая будет рядом с тобой всю оставшуюся жизнь, и даже если ты не будешь любить ее, то твои родители потребует наследника, и ты побежишь делать его. Или я не прав? Просто, черт возьми, признай сейчас, что тебе наплевать на меня, что все твои обещания и слова о том, что ты меня любишь — фальшь, потому что ты давно не любишь меня, Джисон, ты мною пользуешься. Хан молчит несколько минут. Минхо собирается уйти, но не успевает сделать и шага в сторону двери, как Джисон наваливается на него и прижимает к стене, зажимает руки и поднимает над головой, заглядывает в глаза и выглядит невероятно злым, таким Минхо видел его лишь однажды, и та ситуация закончилась тем, что человеку, с которым подрался Джисон, пришлось провести в Мунго несколько долгих недель. Это пугает до ужаса, хочется зажмуриться, но сейчас Линоу настроен решительно, он ловит этот взгляд и старается не отводить глаз. — Я никогда не обещал тебе, что мы поженимся, — тихим голосом говорит Джисон, Минхо хочется стереть из своей головы эти слова, потому что они ранят сильнее, чем лезвие ножа, которым сейчас Джисон раз за разом проходится по открытой, доверчивой спине человека, который верил его словам. — Да, я женюсь. Да, на породистой симпатичной сучке, и да, я ее не люблю. Ты должен понимать, что я обязан своим родителям, и я буду делать все, что они скажут мне. — А если они скажут тебе убить меня, что ты сделаешь? — на этот вопрос Джисон не отвечает, прижимается губами к губам Минхо и пытается утянуть его в поцелуй, но старший кусает Хана за губу, заставляя отстраниться от себя. В глазах Минхо плещется разочарование и боль, но Джисону, кажется, все равно, потому что он снова пытается поцеловать хёна, только на этот раз наклоняется к шее, сначала слегка касается кожи губами, а потом оставляет на ней несколько засосов. Это окончательно разбивает сердце Минхо — он вертится в руках Джисона и в какой-то момент срывается на крик: — Не трогай меня! Опешивший Джисон отстраняется на мгновение, но и этого вполне достаточно, чтобы выскользнуть из его рук. Минхо чувствует, как по щекам бегут слезы, чувствует, как трясутся руки, как перед глазами мутнеет и темнеет, но не обращает на это никакого внимания, решая задать самый главный вопрос, ответ на который решит все. — Ты любишь меня, Джисон? Ты когда-нибудь любил меня? — голос Минхо срывается, он практически не слышит того, что говорит, он не разбирает эмоции на лице Джисона из-за слез в своих глазах, но он уверен, что не выйдет из этой комнаты без ответа. Слизеринец не спешит говорить, он смотрит на Минхо, будто видит его впервые, однако все время до этого Джисон был уверен — этот парень сделает для него что угодно, встанет на его сторону, когда отвернутся все. Ему не хочется разочаровывать того, кого он уже давно не любит, пустая привычка заставляет его снова и снова возвращаться в некогда родные объятия. Голос Минхо отрывает от размышлений. — Ответь! — Я любил тебя. — А сейчас? Ответа на этот вопрос Минхо не получает в течении нескольких минут. Джисон молчит, делает шаг в сторону старшего парня, но тот качает головой. Сердце внутри крошечными осколками падает к ногам некогда любимого человека, которому сейчас все равно — все опасения Линоу, которые казались такими глупыми и неправильными, оказываются правдой, эти отношения для Джисона удобные, Минхо сам по себе для него удобный — готовый помочь и выслушать в сложной ситуации, готовый в любой момент раздвинуть ноги, дать то, что ему нужно, готовый бегать за слизеринцем и просить о прощении даже когда он не виноват, не требующий ничего в ответ, в особенности в последнее время, такой идеальный вариант, чтобы изредка сбегать от жены и расслабляться. Мысли об этом кажутся ужасно противными — Минхо тошнит от самого себя. Между ними слишком давно творится что-то непонятное, любовь пропала, пропала романтика, больше нет того, что было год назад, и сейчас Минхо окончательно понимает это. Он смотрит на Джисона влажными от слез глазами, чувствует, что мокрые дорожки на его щеках не спешат засыхать, потому что слезы продолжают катиться по его лицу, видит равнодушие в глазах Джисона, и хотя сам парень выглядит озадаченным и обеспокоенным, Минхо кажется, что он уже сделал свой выбор. Между ними больше нет стены — есть зеркало. Каждый раз Минхо смотрит в него в надежде увидеть блеск любимых некогда глаз, но видит только себя, потому что Джисон просто не любит его. И, собравшись с силами, Минхо в какой-то момент решает просто разбить эту чёртову стену между ними, которая давно превратилась в зеркало. — Не смей больше подходить ко мне. Все кончено, Хан Джисон. Спасибо, — с этими словами Минхо делает шаг назад и выходит из комнаты слизеринца. Ему наплевать на то, что все смотрят на него, когда он проходит через гостиную Слизерина, плевать, что Бэкхён, с которым они иногда перебрасывались парой слов, сидевший в гостиной, сделал несколько шагов в его сторону, но резко остановился, увидев слезы на лице донсэна непонимающе уставился в сторону комнаты Джисона, плевать, что скажет хоть кто-то из его друзей, кто увидит его. Сейчас единственное, чего хочется Минхо — это скрыться в своей комнате, чтобы никто не смел подходить к нему и жалеть его. Он сам выстроил эти воздушные замки, сам верил в них так долго и сам же разрушил их. Так будет лучше, обязательно будет, пусть не сейчас, пусть через какое-то время, но он справится с этим, в конце концов, ему осталось учиться не так долго — всего несколько месяцев, он сдаст экзамены, а потом сможет навсегда оборвать связь с Джисоном. И пусть сейчас Минхо приходится сжимать в руках собственное одеяло и глушить всхлипы в подушке, он обязательно заслужит свое счастье, настоящее, а не возведенное на фальши и глупой привязанности.

х х х

Минхо требуется почти три недели на то, чтобы научиться сдерживаться и не проводить ночи, плача из-за своего ужасного самочувствия. Еще три недели, чтобы спокойно появляться среди друзей — первое время все в их компании кидали на него грустные, полные сочувствия взгляды, и это делало только хуже, теперь же ребята не только поддерживают Минхо, но и шутят рядом с ним на самые разные темы, из-за чего рейвенкловец чувствует себя немного лучше. Проходит почти два месяца с момента разрыва этих отношения, и Ли осознает, что ему, наконец, практически спокойно. Да, внутри него все еще разруха — ему больно и тяжело, временами он бросает взгляды на Джисона, и что-то в сердце сжимается, заставляя Минхо вспоминать моменты их счастливого совместного времени, но он держится изо всех сил. Чан постоянно находится рядом, таскает сладости и всячески заставляет говорить — много, в тему и совершенно невпопад, чтобы Линоу не закрывался и не оставался слишком долго наедине с самим собой. Сейчас ему немного легче — постепенно, очень медленно, он старается отпустить Джисона, который разумно старается не попадаться старшему на глаза, постепенно, шаг за шагом, он осознает, как много ошибок совершил в этих отношениях, и это долгий, трудный путь, но Минхо готов пройти его, чтобы стать счастливым, чтобы больше никогда не оказаться в ситуации, когда его отношения превратятся в разговор с зеркалом, в котором будет только он сам. Минхо понимает, что он любил Джисона странной, больной любовью, о которой раньше часто говорил Банчан и Хёнджин, смотря на страдания своих друзей, однако сейчас внутри Линоу есть место светлому чувству, в котором он хотел бы снова оказаться с тем человеком, который действительно сделал бы для него все, был бы рядом и дарил так много любви, что ее было бы достаточно и на них двоих, и на всех вокруг. После Рождества Минхо возвращается домой отдохнувшим, он отлично проводит время со своей семьей, много времени уделяет своим друзьям, с которыми начал хорошо общаться еще тем летом, так что в какой-то момент он ловит себя на мысли, что даже не хочет возвращаться в Хогвартс — да, магия является неотъемлемой частью его жизни, но порой ему так хочется простой человеческой жизни, в которой нет места драме и свадьбам только из-за чистоты крови и богатства. С улыбкой входя в родную школу, в дверях Минхо сталкивается с Джисоном. Хан выглядит хорошо — на нем дорогой костюм, а поверх черная мантия, его волосы отлично лежат, и в какой-то момент Минхо обращает внимание на руки слизеринца — кольца на его пальце больше нет. Джисон, конечно же, ловит этот взгляд, глубоко вздыхает и заглядывает в некогда родные глаза, стараясь уловить в них хотя бы крупинки того прекрасного чувства, что было между ними когда-то. И улавливает, находит тоску, находит ту любовь, которую так старается похоронить в себе Минхо, и это дает надежду. Джисон склоняет голову набок, улыбается совсем не так, как раньше — в этой улыбке снова есть место веселью и искренности, сейчас он напоминает Минхо того старого Джисона, в которого рейвенкловец когда-то влюбился. Это осознание заставляет сердце старшего сжаться, но он всеми силами старается не подать вида. Хан делает к Минхо пару шагов и останавливается на расстоянии вытянутой руки. — Я больше не завишу от своей семьи, больше не связан узами брака с кем-то и не собираюсь пока что связываться. Мне жаль, что так вышло, Минхо, я осознал, как на самом деле отношусь к тебе, слишком поздно. Многое переосмыслил, на многое взглянул под другим углом, — говорит он приятным голосом, и из-за его слов Минхо закусывает губу. — И я знаю, что с моей стороны очень нагло просить этого, но, может быть, ты позволишь попробовать снова узнать тебя? Я меняюсь, меняю свои привычки и поведение. Я правда изменился из-за тебя, из-за мыслей о тебе. Минхо вздыхает. То самое, спрятанное глубоко внутри него чувство, бьет по ребрам. Ли знает, что больше не совершит ошибки, больше не позволит собой пользоваться, не даст этому человеку растоптать его снова. А еще знает, что любовь к Хан Джисону никогда не угаснет в нем — изменится, станет меньше, оставит от себя лишь напоминание, но не пропадет окончательно никогда. Поэтому рейвенкловец оказывается прямо напротив лица Джисона и, смотря прямо в глаза молодому человеку, говорит: — Докажи, что ты изменился, и, может быть, когда-нибудь я тебя прощу. Начнем с этого. С мягкой улыбкой Минхо проходит мимо Джисона, который еще какое-то время смотрит ему вслед, и надеется, что Хан сможет доказать, что изменился. Сможет вновь завоевать его доверие и доверие его друзей, а также родителей Минхо. Эти глупые мысли заставляют рассмеяться, но даже если кто-то подумает, что Ли Минхо сошел с ума, самому рейвенкловцу будет наплевать. Он позволит себе шагнуть в пропасть с именем Джисона последний раз, и чем это закончится, будет зависеть лишь от слизеринца. Но если вдруг он снова разобьет сердце Минхо, Линоу позаботится, чтобы Джисона нашли где-нибудь около поместья его родителей, возможно, по частям.