Алый

***

Шинки двенадцать. Он ещё юн, наивен и мал ростом. Гаара же другой: взрослый, умный и слишком высокий – чтобы посмотреть ему в глаза, Шинки нужно тянуть голову. Йодо едко усмехается. Она уже тогда не по годам проницательна. Раньше это немного злит, сейчас же лишь вызывает грустную улыбку. Шинки восемнадцать, и тянуть голову приходится уже Гааре. Шинки восемнадцать, и он с болью понимает, что время-то идёт — у Казекаге меж бровями появляется складка, и все чаще тот устало прикрывает глаза, потирая виски. Давно пора выкинуть эти глупые чувства из головы. Но он, как слишком верная псина, надёжно привязался к хозяину. Пусть это и невзаимно, и больно, и жалко. Нельзя, Шинки, фу, плохой мальчик. Забудь, забей, замолчи. Он пытался, правда, пытался. Но стоит лишь Гааре оторвать глаза от документов — ох, эти документы! — и спросить своим глубоким, низким голосом 'Ты что-то хотел, Шинки?', и шиноби тут же замирает, подготовленные слова вылетают из головы, и приходится деланно-невозмутимо произносить какую-нибудь банальность, вроде готового отчёта или очередной миссии Араи. И бесконечное количество раз мысленно благодарить Ками-сама за свою неспособность краснеть.

***

В Конохе… Странно. Странно-ярко, странно-громко, странно-странно-странно. Он уже был здесь несколько лет назад, с миссией помощи команде Боруто, однако сейчас всё иначе. Он сопровождающий Казекаге, дипломат. Официоз разбавляет Хокаге, самолично встречающий их у ворот деревни и обнимающий отца слишком долго. Узумаки улыбается широко, открыто, приобнимает Сабаку но, а тот руку свою на плечо Хокаге кладет, говорит что-то — слов не разобрать — но интонации нежные, ласковые почти. А Шинки больно, ему грудь будто рассекли прямо над сердцем, не смертельно, но жжёт так, что хочется взвыть раненым зверем. В голове прокручиваются слухи — тихие, боязливые. Казекаге уважают, Хокаге — тем более, однако намекать на их слишком уж долгую дружбу это если и мешает, то не сильно. Неужто правда?.. Наруто придвигается к Гааре ещё ближе — хотя казалось бы, куда уж — и Шинки не выдерживает: исчезает в песчаном вихре, нарушив все мыслимые и немыслимые правила этики. Куда идти — ему плевать, главное, чтоб подальше отсюда. Кандзи на лбу сенсей начертал песком. Шинки своим песком лишит себя жизни.