Love and liberty

На следующий день Драко не мог найти себе места во время завтрака. С неподобающей аристократу скоростью он быстро покончил с едой и под удивлённым взглядом матери вскочил из-за стола. — Драко, к чему эта спешка? — недовольно воскликнула она, когда тарелка Драко уже опустела, в то время как от её завтрака не убыло и половины. — Мне не терпится позаниматься, — не моргнув и глазом, солгал он. — Ах, мой милый сын, — Нарцисса снисходительно улыбнулась, - Ты так похож на отца! Он так же весь в заботах и раздумьях. Ну, ступай же учиться. Конечно, любому юноше из такого высокопоставленного рода необходимо иметь соответствующее образование. Только не слишком много трать времени на те записки, которые тебе отдал мистер Снейп. Ты же знаешь, я всецело одобряю твою тягу к наукам и, как любящая мать, всегда на твоей стороне, но ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что проку от них немного. В конце концов, политику хирургия ни к чему. Драко от слов матери мгновенно омрачился. Возбуждённое настроение сменилось привычным чувством уныния. Однако, ему сейчас было некогда спорить с матерью, поэтому оставалось лишь смиренно кивнуть в знак согласия, поцеловать на прощание изящную кисть Нарциссы и поблагодарить за завтрак. По знакомой дорожке в парке Драко шел уже не в таком приподнятом настроении, с каким проснулся сегодня утром. Он и сам не мог сказать, что же его так взволновало. Придя ночью домой и избавившись от лёгкого запаха табака, въевшегося и в одежду, и в кожу, Драко потом ещё долго ворочался на простынях в безуспешных попытках уснуть. Его сердце почему-то продолжало сумасшедше колотиться. Он раз за разом прокручивал в памяти разговор с Гарри, поражаясь тому, что позволил ему узнать свой самый страшный секрет. Иногда во время своих ночных раздумий на Драко накатывала паника — а что, если Гарри всё-таки расскажет кому-то? Но тут же он успокаивался: нет, конечно нет, ведь Гарри пообещал, что ни одна живая душа об этом не узнает. Но почему же Драко так доверял его слову? Этого он объяснить не мог. Но ведь до невозможности зелёные глаза конюха так и сияли искренностью; он точно не мог лгать. Драко не знал, что заставляет его чувствовать всю эту палитру эмоций по отношению к мистеру Поттеру. Он не мог бы сказать, почему этот простодушный живой юноша, которого он знает не больше трёх дней, кажется ему намного лучше и надёжнее, чем все те «друзья», с которыми ему доводилось проводить всё детство. Драко, как ни силился, смог уснуть лишь тогда, когда солнце начало зажигаться на востоке, а проснулся, несмотря на это, в замечательном расположении духа и с нестерпимым желанием ещё раз повидаться с Гарри. Его сердце пело и радовалось от одной только мысли, что, возможно, вскоре у него наконец-то появится друг. Подходя к конюшне, Драко неожиданно заволновался. Как ему объяснить Гарри своё пребывание здесь? Уж не говорить же правду о том, что он ищет с ним встречи. Ложь, которую он преподнёс матери, тоже не подойдёт: вряд ли наследник богатого рода решил бы обосноваться на скамейке у конюшни с учебниками и записниками наперевес, проигнорировав множество удобных доступных кабинетов мэнора. Тогда что? — Доброе утро, сэр! — прозвучал бодрый голос, заставивший Драко едва ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности. Иисусе, как этому юноше удается постоянно заставать его врасплох? Неужели он просто возникает из ниоткуда? Драко постарался скорее взять себя в руки и придать себе независимый вид. — Доброе утро, мистер Поттер, — как можно более высокомерно протянул он, тем временем лихорадочно соображая, как объяснить свое появление тут. Гарри с улыбкой стоял у входа в конюшню, прислонившись плечом к деревянной стене. На нем были всё те же грубые коричневые штаны, в которые была заправлена льняная рубашка, и сапоги из недорогого материала. Свой котелок он снял, видимо, чтобы не мешал работе, и теперь его волосы густой тёмной копной торчали во все стороны. — Чудесная погода, правда же? Солнце сегодня сияет, — Гарри лучезарно улыбался, и в голове у Драко проскользнула глупая мысль, что кто тут сияет, так это сам Гарри. Но, конечно, он не стал этого говорить, боже упаси, и вместо этого нарочно равнодушным тоном ответил: — Погода неплоха. Очень удобно для прогулки. Как поживает Нимбус? Гарри просиял. — Замечательно, спасибо, сэр! Хотите его увидеть? Драко, разумеется, не хотел. Зачем бы ему смотреть на лошадь? Но Гарри, казалось, было так приятно, что Драко спросил о здоровье коня, и он смотрел на него с таким ожиданием, что у Драко просто язык не поворачивался разочаровать его. — Конечно, — пробормотал он. Улыбка Гарри стала ещё шире и ещё счастливее, и Драко мысленно похвалил сам себя, что согласился на предложение. Оставалось только надеяться, что Драко удастся не вывозиться в лошадином помёте с головы до пят. Вопреки всем ожиданиям Драко, в конюшне не было грязно и пахло лишь лошадьми и сухой травой. Было тепло, деревянный пол был густо усыпан сеном. Вдоль стен за высокими ограждениями стояли ряды лошадей, весело дергающих хвостами и время от времени пофыркивающих. Нимбус оказался в самом конце конюшни. Его большая голова любопытно выглядывала между деревянных прутьев ограды, а тёмные глаза как-то внимательно рассматривали новоприбывших. — Привет, Нимбус, — Гарри ласково потрепал коня по носу и тот приветственно (как показалось Драко) фыркнул. — Хотите погладить его, сэр? — спросил Гарри, обернувшись к нему. Драко замялся. Он не был настоящим ценителем лошадей. Он не боялся их, но и особой любви к ним не питал. Точно так же, как и Люциус, который и держал-то у себя этих животных лишь потому, что все подумали бы об их семье невесть что, если бы они вдруг начали возить своих гостей на заказных упряжках, будучи не способными обеспечить их экипажем с лошадьми Малфоев. — Пожалуй, — неуверенно произнес Драко. На самом деле, он вовсе этого не хотел. Но невероятно зелёные глаза Гарри так просияли, что он решил, что ничего плохого не случится, если просто погладить коня, раз уж это делает мистера Поттера настолько счастливым. Конюх распахнул дверцы, ведущие в денник Нимбуса, и галантным жестом, который в его исполнении смотрелся забавно и нелепо, пригласил Драко внутрь. Тот едва сдержался, чтоб не поморщиться. Наследник Малфоев ошивается в конюшне? Чудовищно. К счастью, в загоне было довольно чисто. Похоже, мистер Поттер действительно очень ответственно относился к своей работе. — Я вывожу Нимбуса на прогулку каждый вечер, и ему, очевидно, уже стало лучше. Совсем скоро он сможет вновь скакать галопом похлеще любого коня в этой конюшне! — самодовольно усмехнулся Гарри. Было ясно, как день, что этот скакун стал его любимцем. Мистер Поттер протянул руку и похлопал Нимбуса по загривку. Конь радостно отозвался и принялся подставляться под ласку. — Эй, мистер Малфой, вот, погладьте его. Драко неуверенно, почти испуганно посмотрел на высокого крепкого скакуна, который резко дёргал хвостом и мотал массивной головой из стороны в сторону. Наблюдать за тем, как мистер Поттер легко и непринужденно треплет своего любимца, было мило и забавно. Но касаться сильного и наверняка опасного животного самому… — Не бойтесь, сэр, Нимбус вовсе не норовлив; просто проведите ладонью по его носу, — подсказал Гарри, и Драко мгновенно вспыхнул. — Я отнюдь не боюсь, — огрызнулся он, и, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в правдивости его слов, резко вытянул руку и решительно приложил её к морде коня. Не ожидавший такого выпада Нимбус дёрнул головой и раздражённо затоптал на месте. Драко мгновенно отстранился, холодея от ужаса. Ему казалось, что конь сейчас станет на дыбы. — Эй, эй! — Гарри оказался рядом. Он прихватил разбушевавшегося Нимбуса за мощную шею и успокаивающим тоном заговорил с ним: — Уймись-ка, дружище! Что это ты вытворяешь? Давай, стой смирно, приятель, господин Малфой ничего тебе не сделает. Вот так. Хорошо, молодец, — как только Нимбус прекратил бесноваться, Гарри с виноватой улыбкой повернулся к Драко, который молча стоял в стороне, пытаясь отдышаться от пережитого страха. — Простите, сэр, обычно он так себя не ведёт. Наверное, вам просто не стоило двигаться так резко. Всё-таки он — гордое благородное животное, с ним нужно помягче. Сердце у Драко колотилось, в ушах шумело, а щёки заливал горячий румянец от невыносимого стыда. Надо же, какой позор — наследник Малфоев, и испугался лошади! Да ещё в присутствии кого?.. Опозориться перед мистером Поттером Драко хотелось в последнюю очередь. Ему очень хотелось выглядеть достойно в его глазах, а теперь всё обернулось так, что Гарри вынужден утешать его. Уязвленное самолюбие Драко, который привык всегда во всем быть лучшим, вопило и негодовало, и он не придумал ничего лучше, чем с самым высокомерным выражением лица выплюнуть: — Я не желаю выслушивать учения от какого-то конюха! — пристыжено прошипел Драко. Он, видел, как лицо Гарри неуловимо меняется, словно холоднеет, но уже не мог остановиться. — То, что эта глупая лошадь ведёт себя, как дикая и необъезженная, не моя вина. Не понимаю, почему вы до сих пор здесь работаете, если не можете позаботиться о поведении моих коней! Или же вы и с таким трудом не справитесь? Мне казалось, что уж для такой-то профессии много ума не надо! — Вы правы, сэр, прошу прощения, — голос Гарри звучал как-то отрешённо и покорно. Он посмотрел на Драко с таким разочарованием, что тот едва удержался, чтобы не приняться осыпать его извинениями сию же минуту. Но воспитание и гордость, привитая ему с детства, никогда бы не позволили ему так поступить. И хотя Драко пожалел о своих словах сразу же, как они сорвались с его губ, позволить себе извиниться он не мог, хотя и очень этого хотел. Вместо этого он только гордо развернулся и вышел из конюшни ровным шагом, держа спину нарочито прямо. Отойдя от конюшни на добрых десять футов, Драко позволил себе оглянуться назад, словно ожидая увидеть там Гарри, ведущего своего ненаглядного Нимбуса. Конечно, ничего подобного не случилось. Весь день Драко был мрачнее тучи. Его мучила совесть за те слова, что он сказал Гарри. Он оскорбил его совершенно беспричинно, лишь из собственной трусости. От этого было стыдно вдвойне. Он постоянно порывался подойти и извиниться, но в голове тут же возникала неприятная мысль: а что бы на это сказал Люциус? Уж он-то точно не одобрил бы то, что его сын собирается поджав хвост бежать просить прощения у какого-то конюха. Но ближе к вечеру Драко, доведенный до отчаяния мыслями о том, что так отвратительно поступил с возможным другом, окончательно сдался. Он едва дождался, когда, наконец, сядет солнце, схватил свою пачку сигарет и пулей, едва ли не бегом, выскочил на улицу. Он бродил парковыми дорожками битый час, раз двадцать навернул круг около конюшни и не меньше дюжины раз прошёлся под окнами домика прислуги, надеясь на случайную встречу с Гарри, но всё напрасно, тот словно исчез. Драко раскаивался за каждое своё слово — но разве теперь это ему поможет? Совесть грызла его просто нещадно, он и сам не понимал, почему тогда так сказал. Да разве стал бы Гарри, чьи невообразимо зелёные глаза так и сияли добром, высмеивать его за неудачу? Вряд ли. Но, несмотря на это, Драко глубоко оскорбил его, и теперь нет ему прощения. И словно душевных терзаний было недостаточно, на ночном небе как-то очень резко сгустились тучи, а потом зачастил ливень такой силы, что Драко промок до нитки всего за минуту. Сверху гремело и блистали молнии, а Драко ещё два часа бродил под проливным дождём в бесполезном ожидании, пока его не нашел перепуганный Добби, который умолял молодого господина вернуться в мэнор, где его ожидала леди Малфой.