Love and liberty

Появление лорда Волан-де-Морта что-то переменило в мэноре. Его гулкие шаги по мраморному полу эхом отдавались в коридорах и взмывали до сводчатого расписанного потолка. Стены словно бы напряглись, задержав дыхание, а за окном небо тревожно затянулось густыми мрачными тучами. Лорд шествовал по длинному и широкому коридору твёрдо и уверенно, словно поместье Малфоев принадлежало ему, и Драко, идущий слева и намеренно немного отстающий, засомневался, можно ли испытывать к кому-либо бо́льшую неприязнь. Отец шёл справа от лорда и рассказывал ему о ком-то из Министерства, а тот равнодушным взглядом змеиных глаз скользил по богато украшенным золотом и драгоценностями портретам на стенах и время от времени отвечал лениво и незаинтересованно. Драко не был уверен, стоит ли что-нибудь говорить, поэтому позволил отцу самому вести разговор. Они дошли до Пурпурной столовой, предназначенной для самых важных гостей. Сюда обычно приглашали Министра с его семейством, и Драко насторожился ещё сильнее. — Прошу сюда, сэр, — Люциус изящным жестом указал на высокую резную дверь, которую тут же бросились распахивать два празднично одетых лакея. За дверью в столовой их поджидала Нарцисса, ещё более бледная, чем обычно, одетая в одно из самых лучших своих платьев. Она нервно перебирала пальцами, но, когда двери отворились, мгновенно выпрямилась и расправила плечи, подняла голову и расслабленно сложила руки. — Лорд Волан-де-Морт, для меня честь встречать вас сегодня в Малфой-мэноре, — с почтением присела Нарцисса в реверансе. Лорд подошёл к ней и кончиками губ прикоснулся к тыльной стороне её ладони. — Благодарю вас за приём, леди Малфой, — прошелестел лорд, и Нарцисса с трудом выдавила вежливую улыбку. — Прошу вас за стол, закуска уже подана, — она мягко, очень мягко отняла руку и прошествовала к сервированному столу. Ужин сопровождался тихим звоном серебряных приборов о фарфоровые тарелки и светской беседой между Люциусом и лордом Волан-де-Мортом. Нарцисса, сообщившая о том, что юные господа Нотт и Забини отбыли несколько часов назад и были крайне недовольны тем, что им не удалось попрощаться с Драко, лишь изредка вставляла слово в их диалог, каждый раз с испугом и настороженностью косясь на мужа. Драко же предпочёл молчать. Если бы отец хотел, чтобы он принял участие в разговоре, то непременно подал бы ему знак. Вместо этого он решил поближе рассмотреть загадочного гостя. Исходя из истории Гарри, лорд был невероятно влиятельным и богатым человеком, так что нет ничего удивительного в том, что отец и мать столь взволнованы его появлением в мэноре. Драко слегка нахмурился, вспомнив, как посерело от гнева лицо Гарри при виде лорда. Убийца... Подумать только, прямо сейчас Драко делит трапезу с убийцей! С человеком, оборвавшим жизнь родителей его единственного друга. Драко исподтишка принялся рассматривать лорда. Его кожа была белой, как стена, и прозрачной настолько, что просматривались хитросплетения синих вен по голому черепу. Глаза, чем-то напоминающие змеиные, были впавшими и смотрели холодно и словно бы с презрением ко всему окружающему. Драко передёрнуло от этого взгляда. В нём собралась тьма всего мира. Гарри ненавидел этого человека, а значит, Драко тоже. Он надеялся, что ему не придётся заводить с ним разговор, но лорд решил иначе. Погрузившийся в свои мысли, Драко перестал прислушиваться к беседе отца с Волан-де-Мортом, и не заметил, когда просторная комната внезапно погрузилась в тишину, а колючий взгляд лорда вдруг сосредоточился на нём. Краем глаза Драко заметил, что отец предостерегающе нахмурился, а мать взволнованно и ободрительно кивнула ему. Не успел Драко испугаться, что высокопоставленный гость задал ему вопрос, а он его прослушал, как Волан-де-Морт обратился к нему: — Жизнь наследника столь древнего рода нелегка и переполнена ответственностью, не так ли, Драко? — голос лорда был похож на шипение, и Малфой вздрогнул от того, как прозвучало его имя в устах этого человека. Этого убийцы. — Да, сэр, — осторожно ответил Драко под пристальным взглядом Люциуса. — Ваш отец сообщил мне, что вы не желаете вступать в брак даже с самыми достойными леди, — продолжил Волан-де-Морт, и по спине Драко пробежалась мурашки от его взгляда. Он был холоден, как морозный воздух в январе, и, казалось, вторгался в саму душу. Это был взгляд ядовитой змеи, а вовсе не человека. — В вашем возрасте многие юноши женятся, осознавая важность продления рода. Вы же остаётесь в стороне от сердечных дел, хотя и являетесь единственным наследником. Слова о женитьбе всколыхнули кровь Драко. Едва ли могла существовать тема, выводящая его из равновесия сильнее. Лорд будто бы знал, куда бить, и у Драко появилось стойкое чувство, будто тот действительно прочёл его душу. — Мне бы не хотелось тратить своё ограниченное, как и у каждого смертного, время, которое я мог бы посвятить важным медицинским исследованиям, знаменующим прорыв в развитии человечества, на такие удручающие явления, как супружеская жизнь... — немного резковато ответил Драко, но Люциус не позволил ему продолжить. — Это лишь вопрос времени, — он послал сыну испепеляющий взгляд, и Драко мгновенно прикусил язык, понимая, что следует сменить тон. Он посмотрел на лорда, ожидая увидеть на его бледнокожем лице возмущение грубостью собеседника, но наткнулся на крайне неприятную усмешку тонких бесцветных губ. — Ты прав, Люциус, он ведь молод, в нём теплится жажда покорять мир, — снисходительно произнёс лорд, и старший Малфой заметно расслабился, но послал сыну напоследок уничижительный взгляд. — Однако, Драко, мне послышалось, что вы упомянули о медицинских открытиях. Вас интересует врачевание? — Это всего лишь временное увлечение, — поспешно вмешался отец. — Уверяю вас, лорд Волан-де-Морт, Драко едва ли относится к этому серьезно. Лорд одарил его ледяным взглядом: — Я обращаюсь к твоему сыну, Люциус, — холодно произнёс он, и Драко с удивлением заметил, как отец моментально стушевался и опустил взгляд, поджав губы. Люциус, гордый и могущественный, подавляющий Драко всю жизнь своим величием и контролирующий его поступки, подчинялся воле лорда так, словно полностью от него зависел. К горлу Драко подступила дурнота. Ненависть к человеку, сидящему напротив, росла и крепла в его груди всё стремительнее, а уважение к собственному отцу пошатнулось. — На самом деле я отношусь к медицине предельно серьезно, — отчеканил Драко, гордо вздернув подбородок и независимо расправив плечи. Если сейчас многоуважаемый лорд заявит, что подобное увлечение недостойно его как наследника рода Малфоев, он наберётся храбрости и непременно поспорит с ним, как это обязательно сделал бы на его месте Гарри. Смелый, решительный, искренний Гарри Поттер, который готов бороться за то, что ему интересно. Драко не станет подчиняться лорду, ведь Гарри точно не стал бы. — Вы надеетесь стать доктором в будущем, оставив политический потенциал Малфоев? — с непроницаемым лицом осведомился Волан-де-Морт. — Да. Хирургом, — твёрдо произнёс Драко. Нарцисса, сидящая рядом, резко втянула воздух, а Люциус яростно сжал кулаки. Решимость Драко слегка ослабла, но отступать было поздно. Он замер в ожидании слов лорда о том, что он принесёт своей семье лишь позор и упадок тем, что выберет столь не приличествующее его фамилии занятие, но их не последовало. Вместо этого лорд задумчиво провел своими длинными тонкими пальцами по гладкому подбородку и задумчиво изрёк: — В глубоком юношестве я также мечтал стать врачом, но в несколько другой отрасли. Драко видел, как отец с матерью обменялись изумлёнными взглядами. Он и сам был потрясён не меньше. Едва ли был в этом мире человек, кроме Гарри и мистера Снейпа, который одобрил бы его любовь к медицине, и уж точно не мог он ожидать ничего подобного со стороны знатного и богатого лорда, на руках которого была кровь людей. Однако как всё-таки неожиданно то, что и лорд Волан-де-Морт когда-то грезил медициной, совсем как Драко!.. Сбитый с толку, он не нашёл, что ответить, но от него этого и не требовалось — лицо Волан-де-Морта приняло отрешённое выражение, и он задумчиво продолжил: — Я хотел изучать глубину человеческого разума и души, желал научиться видеть и задевать струны людского сознания. Мы познаём окружающий нас мир, но забываем о той неповторимой вселенной, что находится внутри нас. Психология всегда привлекала меня больше всех наук как наименее изученная, — внезапно взгляд лорда снова метнулся к замершему Драко. — Но с возрастом я осознал, что не все наши желания достойны исполнения. Полагаю, с этой истиной смиритесь и вы, и обратите своё внимание на более важные вещи. И хотя желание закричать лорду прямо в его бледное змеиное лицо о том, что не убийце рассуждать о его мечтах, казалось Драко более чем достойным исполнения, он всё же сдержался, памятуя о привитых с детства правилах приличия. Вместо этого он лишь сухо кивнул и сказал: — Вы правы, лорд Волан-де-Морт, — Драко не мог не заметить, с каким облегчением вздохнула Нарцисса и как Люциус довольно кивнул. — Если вы уже закончили с трапезой, — заговорил лорд Малфой, обращаясь к Волан-де-Морту, — то я бы предложил перейти в мой личный кабинет, чтобы обсудить детали нашей будущей сделки. Лорд Волан-де-Морт кивнул и поднялся из-за стола. — Благодарю за гостеприимство, леди Малфой, — кивнул он тут же подскочившей с места Нарциссе. — Ваше присутствие в мэноре честь для всей нашей семьи! — горячо воскликнула она. — Maman, — обратился Драко, когда за лордами закрылись двери, — я хотел бы прогуляться, вы не возражаете? — Конечно, ступай, дорогой мой, — устало улыбнулась Нарцисса. — А мне просто необходимо прилечь. Сегодняшний день полон волнений! И, кстати говоря о волнениях: Драко, куда ты уезжал вчера? Я переживала. Да ещё ты бросил гостей, милый, разве этому я тебя учила? Ты поступил крайне невежливо, — укоризненно покачала головой она. Драко виновато улыбнулся, не зная, что ответить. Но, видимо, матери ответ и не требовался, она тихо вздохнула и направилась прочь из столовой. Она привыкла к одиночеству и к манере Люциуса часто и надолго покидать её, и более не возмущалась подобному и со стороны единственного сына. *** Разумеется, Драко вышел на улицу отнюдь не для того, чтобы прогуляться. Ему нетерпелось увидеться с Гарри. Первым делом он направился в конюшню, и не ошибся: Поттер как раз заносил вёдра с водой. — Гарри! — позвал Драко, но тот даже не обернулся. Малфой насторожился, но не растерял своего настроения. — Эй, Гарри, подожди! Он в два счёта сократил дистанцию, разделяющую их, и легко нагнал непривычно молчаливого друга. — Что с тобой? — обеспокоенно поинтересовался он. Гарри молча дёрнул плечом и зашёл в конюшню. Нахмурившись, Драко последовал за ним, рассматривая напряжённую спину. Гарри подошёл к деннику одной из гнедых приезжего лорда и одним резким движением перевернул ведро в деревянное корыто. Часть воды выплеснулась прямо ему на ноги и залила обувь и штаны. — Проклятье... — на грани слышимости прошептал Гарри. Драко растерянно потянулся к нему, но тот неожиданно побелел, а его руки сжались в кулаки. — Чёрт, чёрт, чёрт! — заорал он во всю мощь лёгких, бессильная ярость и горькое отчаяние ясно сквозили в его срывающемся голосе. Драко был уверен, что вряд ли причиной срыва послужила разлитая вода. Он попробовал ещё раз коснуться Гарри, но тот с безумными глазами отшатнулся от протянутой ладони. — Что-то слу... — начал Драко, закусив губу от разочарования, что Гарри избегал его касаний, но тот громко перебил его: — Не спрашивай меня, случилось ли что-то, потому что, чёрт возьми, так и есть! Я просто... — его голос снова сорвался в шёпот, — я не был готов увидеть его... Гарри судорожно вздохнул и замолчал, сложив руки на груди в защитном жесте. Его одежда намокла и холодная ткань наверняка неприятно прилипала к коже, но Гарри словно бы не замечал этого. Сердце Драко сжалось от того, насколько уязвимым тот сейчас выглядел. У него буквально сводило пальцы судорогой, так хотелось прижать его к себе и успокоить, но он не смел, боясь быть отвергнутым. — Из-за лорда Волан-де-Морта...? Гарри вздрогнул и поднял на Драко свои пронзительно-зеленые глаза, и тот изумился буре, поселившейся в них. — Я не думал, что когда-нибудь встречу его, — он произнес это так тихо, что Драко едва его расслышал, — Он убил моих родителей, он разрушил мою жизнь... Каждый день, каждую минуту, проведённую в доме Уизли, я сгорал от стыда за то, что являюсь обузой для них... Я знал, кто обрёк меня на эту судьбу, но я не был готов, что когда-либо увижу его своими глазами. А сегодня... Господи, он был в нескольких футах от меня. Стоял и смотрел словно сквозь меня. Он ведь не знает, да? — вдруг горько рассмеялся Гарри. — Он же и понятия не имеет, кто я такой, и как его действия изменили мою жизнь. Это несправедливо, что у меня при виде его разрывается сердце от ненависти, а я для него будто тень. Гарри вдруг без сил опёрся на бревенчатую стену и съехал вниз, пряча лицо в коленях и с силой впиваясь пальцами в густые волосы. Драко, всё ещё потрясенный этой вспышкой, неловко потоптался, но потом, не раздумывая, упал рядом с ним и осторожно, опасаясь спугнуть, прикоснулся к его каменно напряжённому плечу, а затем мягко взял его за ладони и потянул их на себя, не позволяя ему судорожно вцепляться в волосы. Гарри резко поднял покрасневшее лицо, и Драко испугался, что тот на самом деле плакал, но глаза Поттера были сухими, хоть и сверкали невозможным гневом. — Я ненавижу его так сильно, что хочу убить, Драко, — очень тихо, но твёрдо произнёс Гарри. — Тебе, должно быть, противно касаться меня, зная, какие грешные, мерзкие мысли роятся в моей голове. — Неправда! — горячо воскликнул Драко. — Ты ведь мой лучший друг, Гарри Поттер, и мне вовсе не противно прикасаться к тебе, не важно, какие чувства ты испытываешь! Я никогда даже не думал... Но Драко снова не смог закончить фразу. Совершенно неожиданно он почувствовал мягкое и слегка влажное касание на своих губах, но прежде чем он полностью осознал, что это губы Гарри сейчас целуют его собственные, Поттер резко отстранился и подскочил на месте, будто ошпарился кипятком. Его глаза лихорадочно блестели, и в них явно читался неописуемый страх. — Боже мой, боже мой, — пробормотал он, — умоляю тебя, прости меня! Прости, Драко, я не... Его щеки внезапно обрели нездорово пунцовый цвет, а в следующий миг Гарри практически испарился из конюшни, оставив Драко недоуменно смотреть ему в след. Прошло не меньше трёх минут с того момента, как Гарри Поттер убежал прочь, до этого — Боже всемогущий! — поцеловав Драко, а тот даже не удосужился подняться с усыпанного сухим сеном пола и отряхнуться, а всё так же продолжал глупо сидеть на своем месте, потрясённо прижимая пальцы к собственным губам. К губам, которые только что поцеловал Гарри Поттер.