Love and liberty

И всё изменилось. Теперь утренний туман, который раньше наводил на Драко тоску, стал чем-то загадочным и волшебным, пасмурное небо более не раздражало своей мрачностью, а ветер в верхушках деревьев шелестел загадочной приятной мелодией. Драко подскочил рано утром, и всё равно чувствовал себя замечательно выспавшимся. Его наполняла окрыляющая лёгкость, и ему казалось, что ноги вот-вот сами по себе заскачут вприпрыжку. Если буквально вчера воспоминания о первом поцелуе с Гарри заставлял его волноваться, то теперь он ощущал тихий восторг и разливающуюся по венам эйфорию. — Сегодня ты в необыкновенно приподнятом настроении, сын, — заметил лорд Малфой за завтраком, бросив на Драко короткий взгляд над шуршащими страницами свежей газеты. — Действительно, милый, — поддержала Нарцисса, изящно нанося сладкий джем на тёплый хрустящий тост. — Что так сильно тебя обрадовало? — Ничего, papa, manan, — поспешно ответил Драко. — Нашёл кое-что интересное в записях мистера Снейпа. Только и всего. Хотя на самом деле, к своему стыду, в последнее время Драко даже и не открывал заветную записную книгу. Юноша охотно съел весь завтрак, справившись раньше родителей, и молнией вылетел из столовой, бросив напоследок что-то о том, что он будет заниматься в парке. — Драко! — возмущённо воскликнула ему вслед Нарцисса, не одобрившая его поспешности, но сына уже и след простыл. Всё расстояние до конюшни Драко чуть ли не пробежал, но приблизившись к деревянному зданию, он опомнился и замедлил шаг, стараясь идти размеренно, будто это не он миг назад взволнованно нёсся по мощёным дорожкам, разнося опавшую листву на ходу. Гарри рассыпал сено по деревянным кормушкам, насвистывая какую-то веселую мелодию, и Драко замер в проёме, зачарованно вслушиваясь. Совсем простенький мотив, абсолютно не схожий с многослойной музыкой на светских приёмах, но он так ошеломительно подходил Гарри, что Драко улыбнулся, немного склонил голову и просто молча наблюдал за работой конюха. Гарри залихватски насвистывал и даже немного танцевал в такт, но когда обернулся и заметил, что в конюшне он не один, то моментально залился краской. — О… И давно ты здесь? — смущённо спросил он. Драко самодовольно усмехнулся. — Я подоспел как раз под разгар твоего сольного концерта. — Зато с песней работается веселее. — Ничуть не спорю. Не желаешь прогуляться? Гарри закатил глаза. — Мистер Малфой уволит меня за безделье, если увидит, что я прохлаждаюсь с тобой. Не каждый может днями напролет плевать в потолок, — поддел он. — А он и не увидит, — отмахнулся Драко. — Рара на целый день отправился в свой кабинет заниматься деловыми бумагами, а окна оттуда выходят только на западную часть парка. И потом, в случае чего я скажу, что сам попросил тебя составить мне компанию. Гарри долю мгновения сомневался, но потом кивнул. — Ладно, но не надолго. В конце концов, я зарабатываю своё жалование трудом, а не болтовнёй. *** На лугу (на том самом, куда выходили окна спальни Драко) трава была замечательного ярко-зеленого цвета, сочная и насыщенная, как будто именно на этом клочке земли буйствовал солнечный июнь, а не хмурый сентябрь. Но, конечно, это вовсе не служило оправданием тому, чтобы совершенно беспардонно завалиться на траву задом, как это сделал Гарри. — Что ты творишь?! — изумился Драко, глядя, как юноша беззаботно складывает ноги по-турецки и с наслаждением подставляет лицо уходящему осеннему солнцу. — Радуюсь жизни, — хмыкнул он в ответ. — Садись со мной, — он приглашающе похлопал по траве рядом с собой. — Прямо на землю? — с сомнением переспросил Драко, а потом брезгливо поморщился. — Мои штаны, в отличие, между прочим, от твоих, не созданы для таких испытаний. — Уверен, что уж в твоём-то гардеробе полно других на замену, — невозмутимо отозвался Гарри. Драко сердито поджал губы. — А ведь ты, помнится, именно сюда выводил Нимбуса. Не хотелось бы усесться прямо на доказательства его времяпровождения здесь. — Боже, Малфой, ты такой неженка, — закатил глаза Гарри и, прежде, чем Драко разразился возмущённой тирадой, добавил: — Мы гуляли с ним немного дальше и восточнее. Ближе к твоим окнам. — С чего ты взял, что там именно мои окна? — огрызнулся Драко, хотя вообще-то так на самом деле и было. Гарри послал ему весёлый взгляд. — Тогда оттуда на меня выглядывал не ты, а какое-то бледное привидение? Драко ясно почувствовал, как щёки заливаются предательской краской. Боже милостивый, Гарри видел, как он рассматривал его со своей комнаты. Стыд смешался в нём с досадой. Юноша из упрямства покачал головой. — Понятия не имею, о чём ты. И вообще, сам сиди на холодной земле. Гарри тихонько рассмеялся и прикрыл глаза. Редкое для осени солнце любезно выплыло из-за вечных туч, обдавая сияющим светом его лицо. — За свою жизнь я сидел и похуже где. Не всегда, знаешь ли, подо мной оказывалось мягкое креслице. Сердце Драко сжалось. Ему, потомственному аристократу, всю жизнь прожившему в роскоши и всевозможных благах, было неизвестно, что приходилось перенести Гарри. Они были из разных миров, но разве это имело значение? Однозначно нет, не тогда, когда лучи солнца мягко и ласково скользили по расслабленному лицу Гарри, когда спокойный ветерок озорно перебирал смоляные волосы, а с недавних пор столь знакомые губы чуть-чуть приоткрылись. Драко невольно засмотрелся. Господи, Гарри был так красив, что дыхание пропадало, а сердце нервно содрагалось, сбиваясь с положенного ритма. Его сомкнутые густые тёмные ресницы немного трепетали, и Драко не выдержал. Аккуратно подтянув штанину, он присел на корточки и, забыв о брезгливости, осторожно стал одним коленом на землю, оказываясь почти на одном уровне с лицом Гарри. Прежде, чем он успел бы подумать, рука Малфоя сама потянулась к мирно сидящему юноше и очень осторожно, почти с опаской самими кончиками пальцев коснулась его щеки. Невозможно зелёные глаза Гарри мгновенно распахнулись. Драко напряжённо застыл, какая-то его особенно пугливая часть ожидала протеста со стороны конюха, но его не последовало. Тогда Малфой решил быть смелее, и положил всю ладонь на щеку Гарри, мягко очерчивая линию скулы. А Гарри, похоже, даже и не дышал. Драко, сочтя это за хороший знак, ещё смелее заскользил по его лицу пальцами, осторожно проводя по напряжённо сжатой челюсти и волевому подбородку, потом поднялся выше и нежно пригладил густые брови. Глаза Гарри снова закрылись, и Драко мягко провёл кончиками пальцев по его смеженным векам. Ресницы юноши взволнованно затрепетали, и Драко медленно опустил руку к приоткрытым губам, сквозь которые вырывалось учащённое дыхание. Но едва тронув мягкую тонкую кожу, Малфой тут же испуганно оторвал руку, с замиранием сердца замечая, как Гарри неосознанно потянулся за ускользающим прикосновением. Юноша снова раскрыл глаза, и его взгляд тут же переместился на губы Драко. Но тот и сам не мог перестать смотреть на чужие губы и, чувствуя, как щёки заливает мучительный румянец, тихо шепнул, и сам едва слыша собственные слова: — Можно? Но Гарри их услышал. — Да, — так же тихо выдохнул он. И Драко без промедления склонился над ним в поцелуе, крепко прижимаясь своими губами к его. Глаза прикрылись от удовольствия сами собой, и Драко шумно выдохнул, когда почувствовал, как знакомые шероховатые пальцы вплетаются ему в волосы. Это было настоящим блаженством. Будто Рай развернулся прямо там, на этом самом месте, а то и внутри самого Драко. Разве возможно, чтобы целовать кого-нибудь было так приятно? Впрочем, он не мог трезво судить, ведь до Гарри ему ещё не выпадала возможность целоваться с кем-то, но Драко с уверенностью мог сказать, что-то, что происходило сейчас, было настоящим незамутненным удовольствием в чистом виде… А потом он почувствовал, как что-то влажное коснулось его нижней губы, и изумлённо распахнул глаза. Гарри тут же отодвинулся от него и испытующе склонил голову, а щёки юноши заливала стыдливая краска, хотя тот и пытался выглядеть невозмутимо. — Что-то не так? Драко почувствовал, что и сам отчаянно краснеет. — Что… Что ты сделал? — спросил он, и сам удивился тому, как хрипло прозвучал его голос. Гарри смущённо улыбнулся. — Это называется французский поцелуй, — сообщил он нарочито весёлым тоном. — Никогда о таком не слышали? — Слышал, конечно, — поспешил заверить его Драко. Однажды ему случайно (совершенно случайно!) попался на глаза очередной французский роман maman, и тот был раскрыт как раз на той странице, где томная пышногрудая юная леди страстно и влажно целовалась с молодым и прекрасным лордом. Конечно же, Драко ничуть не стал вчитываться в подробности, но что он увидел, то он увидел, и просто не мог стереть эти воспоминания из головы. — Просто никогда так не делал. А ты, что ли, делал? — с подозрением поинтересовался Драко, чувствуя, как что-то ужасно раздражённое и обиженное поднимается к горлу. — Нет! — тут же воскликнул Гарри. — Просто близнецы рассказывали мне, ну, каково оно и как это делается, — Драко недоверчиво посмотрел на него, но ничего не стал говорить. Гарри тоже помолчал, устремив взгляд в шелестящую траву, а потом несмело посмотрел на него и неуверенно спросил: — А … А что, тебе неприятно было, да? Противно? Драко нахмурился. — Вовсе нет, — искренне сказал он. — Просто я не ожидал такого, наверное. Гарри немного помолчал, а потом поднял на Драко взгляд, горящий такой неописуемой решительностью, будто он бросался головой вниз со скалистого пика. — Может, попробуем снова? В душе у Драко взметнулась паника. Словно он собирался переступить какой-то порог дозволенности, после которого пути назад уже не будет. Однако, с другой стороны, разве он хочет назад? Разве просится его сердце обратно в тот душный безрадостный мир, где он томился и сходил с ума от скуки и распланированности? Разве сможет он отказаться от всего того, что предлагает Гарри, теперь, когда он уже увидел и знает, какого это, когда мир сияет и переливается палитрой цвета? — Давай, — полузадушенно выдохнул Драко. Гарри с облегчением и немножко нервно улыбнулся и потянулся к Драко, который тоже чуть подался навстречу, неотрывно наблюдая за широко распахнутыми изумрудными глазами. — Я… Я положу руку сюда? — почему-то шёпотом спросил Гарри и, дождавшись неуверенного кивка, очень осторожно разместил ладонь на задней части шеи Драко прямо под кромкой волос. Тот тяжело сглотнул; пальцы у Гарри были тёплыми и едва заметно дрожали от волнения. Отчего-то эта мысль немного подбодрила Драко, и он придвинулся ещё, и теперь их губы были так близко, что едва-едва касались друг друга. Малфой ощутил дуновение его теплого дыхания на нижней губе, а потом Гарри снова поцеловал его. Драко с готовностью ответил, почти целомудренно прижимаясь к нему губами и зажмуриваясь от удовольствия. Боже правый, разве в мире существует что-то такое же восхитительное, как поцелуи с Гарри?.. А миг спустя Драко почувствовал робкое прикосновение влажного языка к своей нижней губе, но на этот раз даже и не подумал отпрянуть. Вместо этого он легонько приоткрыл рот и ощутил резкий выдох Гарри на своём лице, а потом язык очень осторожно скользнул по внутренней стороне его губы, и Драко не выдержал. Ноги подвели его, и Малфой плюхнулся на колени прямиком на землю, совершенно не заботясь о сохранности пижонских брюк. Он вдруг почувствовал что-то безудержное и невероятное в своей груди, и оно тёплыми волнами расплывалось по венам. Словно потеряв голову, Драко зарылся пальцами в густые угольно-черные волосы Гарри и резко притянул его ближе, абсолютно без былого стеснения встречая язык Поттера и нежно его оглаживая. Гарри издал сдавленный полувздох-полустон и протолкнул свой язык ещё глубже, мимоходом проходясь по ряду ровных зубов. Драко перебирал волосы Гарри на затылке пальцами и ласково потирался своим языком о его, млея от сногсшибательных ощущений, заставляющих блаженную слабость окатывать его с ног до головы. Когда Гарри внезапно обхватил кончик языка Драко и осторожно, будто на пробу, принялся посасывать, у Малфоя против воли вырвался протяжный стон, которого он и сам от себя не ожидал. Неожиданно юноша осознал, что брюки стали каким-то неудобными, а сам он просто полыхает от жара. Драко неловко отстранился и несмело посмотрел на Гарри, и от его вида у Малфоя чуть не встало сердце. Непослушные смоляные волосы были ещё сильнее взъерошены, чем обычно, щёки пылали пунцовым, а губы… Эти прекрасные губы опухли от поцелуя и приобрели ярко— алый оттенок, и Драко отчего-то подозревал, что и сам он выглядит не лучше. А ещё дискомфорт там, где юный лорд смущался и думать, никуда не собирался пропадать, и Малфой поспешно сложил руки на коленях, чтобы хоть как-то прикрыться. Куда же прятать глаза, он так и не решил. — Это было… — начал Гарри, но тут же смущённо запнулся. — Да… — только и смог выдохнуть Драко. Конюх с опаской поднял взгляд. — И вы… Ты не жалеешь? Всё ещё загнанно дыша, Малфой отрицательно покачал головой. Жалеет? Он, Драко? Да не смешите. Разве что немного смущён и взволнован. Повисло молчание, но оно не было напряжённым. Оба молодых человека старались собрать ускользающие мысли и разобраться в новых ощущениях. В какой-то момент Гарри из-под ресниц посмотрел на Драко и неуверенно ему улыбнулся. Малфой не смог сдержать широкую улыбку на своих губах. — Я… Эх, знаешь, я ведь ещё не закончил с работой в конюшне, — с явным сожалением вспомнил Поттер. — Конечно, пойдем тогда, наверное, — кивнул Драко, поднимаясь с земли, и только тогда осознал, где именно он сидел всё это время. — Господь всемогущий! Поттер! Посмотри на мои брюки! Это… Это что, грязь?! Неожиданно Гарри громко и искренне расхохотался. — Ну в самом деле, неужели это грязь? — притворно удивлённо воскликнул он. — И откуда бы она взялась на лугу, правда? Драко хотел бы насупиться, но ему стало внезапно всё равно на испачканные дорогие брюки и поддёвки Гарри. Его губы всё ещё хранили на себе этот поразительный французский поцелуй, и ничто в мире не было в этот момент важнее. *** Драко надеялся незаметно проскользнуть в свою комнату, не повстречав никого на пути. В его голове всё ещё бушевал ураган, и он совершенно не был готов разговаривать с кем бы то ни было. Кроме, разве что, Гарри, но тот сказал, что у него ворох дел, и предложил встретиться вечером. Когда они попрощались у подъездной дорожки, щеки Поттера всё ещё жгуче пылали, а глаза блестели восторгом, и Драко соврал бы, если бы сказал, что не чувствовал себя так же. Юноша так увлёкся своими мыслями, что не заметил отца, стремительно приближающегося к нему по темному коридору, и увидел его лишь тогда, когда тот находился в двух шагах от него. О нет. Только не он. — Драко, — сквозь зубы процедил Люциус, хмуро глядя на сына. Тот тут же поежился от холодности в отцовском голосе. Лорд Малфой явно был чем-то весьма недоволен. — Нам нужно серьезно поговорить. Сейчас же. В мой кабинет, живо. Драко быстро кивнул и последовал за разгневанным отцом. В кабинете Люциуса он был только дважды за всю жизнь. В первый раз — когда ему было восемь лет и он подрался с Блейзом Забини, случайно расшибив ему до крови нос. Родители Блейза тогда устроили настоящий скандал, и отец позвал его в свой кабинет, чтобы собственноручно выпороть розгами. А во второй — когда Люциус очень серьёзно заболел и приказал Драко явиться в свой кабинет, чтобы сообщить о том, что он оставляет всё своё имущество в наследство сыну, и не цента — Нарциссе. «Она сумеет растерять все наши деньги, только получит их в руки, » — сказал он тогда с нескрываемым презрением, и у Драко сжалось сердце. Потом здоровье у Люциуса чудом поправилось, но семнадцатилетнему Драко надолго запомнилось то время, когда мать, бледная и разбитая, словно призрак, бесцельно бродила по этажам мэнора, до потери сознания боясь потерять свою опору в жизни в лице мужа, и отца, судорожно готовящего документы на наследство. Чем ближе они подходили к печально знакомой двери отцовской комнаты, тем сильнее Драко начинал нервничать. Что на этот раз заставило Люциуса пригласить его в свой кабинет? Что могло произойти? И вдруг волна неописуемого ужаса накрыла юного лорда Малфоя. Господи, отец узнал, что он целовался с Гарри на лугу! Что он целовался с мужчиной, с конюхом! О боже, что теперь его ждёт? Изгнание из семьи? Вычеркивание из наследства? Сердце Драко сходило с ума от страха, безжалостно колотясь о его рёбра. Отец всё знает. Он видел. Что теперь будет? Юноша почувствовал, как к горлу подступает ком страха. Как он мог так глупо попасться? Почему позабыл об осторожности? Конечно, Люциус по своему обыкновению совсем не должен был выходить из своего кабинета до самого вечера, но ведь как же неразумно было целовать Гарри в такой близости от окон мэнора! Хотя, конечно, изначально он вовсе не собирался там целоваться, а просто погулять. А потом это солнце, запутавшееся в непослушных прядях Гарри, и его расслабленно прикрытые глаза и такая неописуемая красота… Как он мог позабыть о безопасности? Как же глупо-глупо-глупо! Бледный, словно увидевший смерть, Драко на ватных ногах вошёл в кабинет отца и сел в кресло напротив сидения Люциуса. Он пытался заранее придумать подходящие оправдания, но от испуга все мысли в его голове совершенно перепутались, а в глазах начало темнеть. Поэтому когда отец задал ему вопрос, Драко ожидаемо его не расслышал и смущённо попросил повторить. — Сын мой, ты сегодня рассеян, — недовольно подметил Люциус. — Я хотел сказать тебе, что на следующей неделе нас приглашают Гринграссы в свою зимнюю усадьбу, и мы непременно примем их приглашение. —… Что? — хрипло переспросил Драко, ожидавший услышать крики о том, какой он отвратительный, безнравственный и испорченный грехом, а не это светское сообщение. Это просто никак не вязалось. Разве стал бы отец приглашать его в свой кабинет, просто чтобы сообщить о предстоящей поездке? — Драко, почему ты столь невнимателен сегодня? Я колеблюсь между мыслью о том, что ты нездоров, и что ты просто дурно воспитан, — Драко бесцветно прошелестел тихое «Простите, рара», и Люциус продолжил с долей раздражения в голосе: — Это не просто обычный визит, Драко, тебе стоит это понимать. Младшая дочь Гринграссов, Астория, может стать прекрасной партией для тебя. — Но отец… — ошеломлённо выдохнул Драко. То есть, Люциусу не известно о его… отношениях с Гарри? Волна облегчения прокатилась по всему его телу. И тут же в нём вспыхнуло знакомое раздражение. Неужели опять нужно объяснять уже в сотый раз, что не желает он ни на ком жениться?! — Я не намерен выслушивать твои глупые оправдания, сын, — жёстко припечатал Люциус. — Ты должен понимать, что нам всем будет очень выгодно, если вы с мисс Гринграсс соеденитесь узами брака. Её отец — влиятельный человек в политических кругах. Нам не помешает такой союзник в своих рядах. — Рара, мисс Гринграсс едва исполнилось шестнадцать лет! Что она мне будет за жена? — попытался убедить отца Драко, но тот мгновенно разозлился. — Она станет замечательной женой! Твоя мать вышла за меня замуж в том же возрасте! — рявкнул Люциус. — Пора тебе уже перестать витать в облаках и забыть о своих глупых мечтах, и вернуться, наконец, к реальности! Что-то больно много ты позволяешь себе капризов. Или это лорд Волан-де-Морт подарил тебе бессмысленную надежду на работу хирургом? — Что? Я вовсе не… — Так знай, что не бывать этому! Пускай я очень уважаю достопочтенного лорда, но я решаю, чему ты посвятишь свою жизнь, и поверь мне, это будет определённо не медицина. — Отец, я просто… — Стоило обрубить это на корню ещё в самом начале. Зря я нанял Снейпа. Не нужно было слушать миссис Малфой. Она всегда чересчур тебя баловала. Такая же безвольная и бесхарактерная, как и… Тут Драко уже не выдержал. Ярость вспыхнула в нём, словно горющее масло в венах, и он, не помня себя от гнева, прокричал: — Я ВЛЮБЛЁН В КОЕ-КОГО! Люциус удивлённо замолчал, одаряя сына испытующим взглядом. Драко загнанно дышал. Злость пропала так же стремительно, как и появилась, оставляя за собой стыд и неловкость. Отец ни за что не простит ему этот повышенный тон. Но тот неожиданно спокойно произнес: — И кто же это? — со сдержанным любопытством спросил он. Драко смущённо дёрнул плечом и отвёл взгляд. Он не знал, что ответить. Люциус тяжело вздохнул и добавил: — Драко, не стоит прислушиваться к своим чувствам. Ты слишком юн и неопытен, чтобы действительно полюбить, — ему показалось, или голос отца звучал даже как-то мягко? Но в следующий миг он строго заявил: — Но ты всё равно отправишься к Гринграссам. И меня не интересует, что ты об этом думаешь. А теперь ступай, я устал от этого разговора. Драко поспешно поднялся и вылетел из кабинета, не оглядываясь. В голове снова и снова повторялись его собственные слова «Я влюблён в кое-кого», и сердце обмирало каждый раз.