Охота на Арлекина, или тройное сальто над костром. Бонус

— Какой очаровательный архитектурный стиль. Напоминает Аззатэ Мон. — Скорее Серебряный Век Ирингии. — Нет, здесь не хватает изящества и воздуха. — Ты не забыл, зачем мы здесь, эстет мигрельских застенков? — Конечно не забыл, но как истинный ценитель искусства… — Не смеши меня. Ты сам говорил, что поход в музей — лучшее средство от бессонницы. — Я сплю сейчас? — А знаешь, взгляд у тебя осовелый. — Это потому, что у тебя руки кривые. Кто мне такое тело запрограммировал? — Ну, я-то думал, вы оцените, Ваше Высочество. — Что буду опять выглядеть, как ощипанный цыпленок? — Не нуди. Молодость тебе к лицу. — Только переговоры с партнерами по нашему бизнесу в таком виде вести проблематичнее. Пока бластер не вытащишь, решительно не доходит, что мне не шестнадцать. И потом, кто-то недавно говорил, что я хорошо смотрелся в теле проститутки-оранди. — Ну, сиськи у тебя были грандиозные. — От них спина болит до сих пор. Фантомно, разумеется. Когда поймаем этого ублюдка Дейи, он мне оплатит курс восстановительного лечения в санатории на Флорусе-2. — А, может, просто зажмем его стыковочным люком, чтобы у него задница в вакууме взорвалась? — Ты великий гуманист. — Но это гораздо менее жестоко, чем счета за отдых на Флорусе. — После того, что он с нами сотворил, я хочу, чтобы было максимально жестоко! — Как скажешь. Только интересно, где он может быть? — Давай кого-нибудь спросим… Вон того симпатичного мальчика, например. — А он не испугается? — Спрячься за портьеру, тогда не испугается! В отличие от тебя, я нравлюсь детям… Эй, парень, мы кое-кого ищем, ты не мог бы помочь? *** — При всем уважении, Ваше Преосвященство, осмелюсь заявить, что вы отклоняете уже пятое дельное предложение нового экономического развития нашей страны. — Отклоню и десятое, если оно окажется такой же глупостью, как и предыдущие пять. — Но чем вам не угодили рельсовые дороги, предложенные министром Штрадиусом? Они соединили бы города, обеспечив удобную и регулярную поставку товаров. — Штрадиус — вор и дурак, да простит меня Его Величество. Этот толстосум думает лишь о том, как проворнее запустить лапу в казну. На деле же, вы создаете на теле страны гигантский экономический труп с мощнейшей коррупционной системой. Обычная дорога не требует специального оснащения и может быть проведена куда угодно. Кроме того, самодвижущиеся обозы могут передвигаться по ней с любым грузом, тогда как для обеспечения рентабельности железнодорожных перевозок потребуется время на комплектацию составов. А для того, чтобы именно их груз был отправлен как можно скорее, поставщикам придется давать на лапу всем: от начальника депо до грузчиков. Патриарх, вы умный человек, а вынуждаете меня разжевывать вам элементарные вещи! Великий галладийский экономист Уро Так-Дор разработал великолепную программу, по которой успешно развивается множество миров, от состояния «удобства на улице» до космических перелетов, а вам подавай рельсовые дороги! — Космические перелеты — это что за зверь? — Это, Ваше Величество, до неба, только дальше. — Я прошу прощения, но Священное Писание утверждает, что небесный свод твердый… — Как голова моего предшественника, который его сочинял, и ваша, Дидре, тоже! Я не выдерживаю и прыскаю в кулак, чего мне совершенно не положено этикетом. Две пары глаз, в ту же секунду забыв о разногласиях, в гневе поворачиваются ко мне. — Ваше Величество! — укоризненно восклицают они в унисон. Я с хохотом валюсь на стол. — Это результат вашего новаторского подхода к воспитанию, — перст патриарха Дидре обвиняюще утыкается в грудь Великого Инквизитора. — Скорее уж вашего попустительства! — гневно отрезает тот в ответ, сверкая рыжими глазами. — Вы разбаловали ребенка. — А вы пичкаете его какими-то невероятными теориями, вместо того, чтобы заботиться о его душе. О, как же я скучаю по Отцу Енакарре! При нем была строгость и порядок! — А еще вас могли казнить, за то, что вы случайно пустили газы на его проповеди. — Ну вы, конечно, смертных приговоров не подписываете, Ваше Преосвященство! — Я это делаю куда разумнее, чем ваш обожаемый псих-пироман! Я барабаню пальцами по столу, привлекая внимание спорящих. Все-таки пока еще я их повелитель, и самое время им об этом напомнить. — Господа, я начинаю уставать от вашей ругани. Мы обсуждали совершенно другие темы.       Дидре поджимает губы, Инквизитор Дейи вскидывает золотистую бровь, становясь, как никогда похожим на ненавистного предшественника, о чем я ему с удовольствием и сообщаю. В кулак прыскает патриарх Дидре. Дейи вскакивает со стула. — Вот кто его научил дерзить мне? — накидывается он на моего гувернера. Но я избавляю его от необходимости отвечать. — Арлекин научил. Помните такого? Которому вы самолично ввели яд, а затем сожгли. Преосвященство прищуривается и обходит стол, за которым я сижу. — Уж поверьте, его я никогда не забуду. Но вы зря пытаетесь вызвать у меня чувство вины. Я искупил ее тем, что поджег хворост. Арлекин умер бы, пока его огненный покровитель трепал с вами языком. А я спас ему жизнь. Хотя и не желал бы ему той участи, которая ему досталась. — Почему? — полюбопытствовал я, вызывая в памяти ту невероятную по красоте картину, когда Енакарра прыгнул в огонь, и Арлекин в его объятиях перевоплотился в иное, нечеловечески прекрасное существо с сияющими огненными глазами. Он помахал мне рукой на прощание, и они исчезли вместе с братом Енакарры. Навсегда. — Это другой уровень бытия. Ему непросто будет адаптироваться к жизни этих существ. — Вы говорите так, будто хорошо разбираетесь в подобных вещах. Но ведь и вы сами… — Я во многих вещах разбираюсь, — перебивает Дейи, косясь в сторону Дидре, — особенно в экономике… — Вы опять? — Прощу прощения, Ваше Величество, — издевательски кланяется Инквизитор, махнув своей золотой лошадиной гривой у меня перед носом. — Так вот, в таких примитивных мирах, как ваш, их называют богами. На деле же это банальные представители сверхцивилизаций, которым в какой-то момент надоедает существование в физическом теле и, избавившись от него, они отправляются на поиски, не знаю уж каких, приключений в виде энергетических эманаций чистого разума. — Эма… чего? — Я бы предпочел поговорить с вами об этом в день, когда мы запустим в полет первого космонавта, но если патриарх Дидре, да и вы сами будете постоянно спорить со мной, то лучше сразу отдайте приказ заготавливать шкуры и каменные топоры — они вам очень скоро понадобятся! — Полно вам, Ваше Преосвященство, — примирительно говорю я, поднимаясь с кресла. Все-таки вы должны понимать, что хотите от нас невозможного. За краткое время мы сделали огромный цивилизационный скачок, но следует принимать во внимание технический уровень развития и отсутствие определенного рода ресурсов. Ваши способности не уступают способностям Айдэ Енакарры, но это немного не то, что требуется для построения летательных аппаратов. — Да уж, эти два любителя пляжей даже не удосужились сохранить хоть крупицу своих прежних знаний, предпочитая трещать в кострах и питаться человеческими жертвами. А я должен вам тут звездолет изобретать. Я всю жизнь решал другие вопросы. У меня высшее юридическое образование и степень второго магистра экономики. Я видел звездолеты исключительно изнутри кают бизнес-класса… Отец-Инквизитор вздрагивает и яростно чешет бок. — А у вас тут королевский люкс с клопами! И проповедь о вреде чревоугодия. Хорошо надо жрать! Хо-ро-шо! С голодухи порталы искривленного пространства не изобретают. Так-то! Сердитый Дейи хватает со стола свой черно-золотой венец, нахлобучивает на непослушные кудри и широкими шагами выходит из аудиенц-зала. — С тех пор, как он в полной мере обрел свою память, он все чаще становится подвержен дурному настроению, Ваше Величество, — замечает Дидре. — Если то, о чем он нам рассказывает, соответствует истине, — говорю я, — его досада вполне объяснима. Мы для него что-то вроде лягушек, которым великий поэт пытается читать стихи. Сложно оценить пользу того, о чем даже не имеешь представления. Звездолеты, например. Дидре, тебе нужно на небо? — Нет. — И мне не нужно, но Отец Дейи утверждает, что это очень важно для человечества. — В целом я согласен с его программами, Ваше Величество, но его неуемный энтузиазм нуждается в некотором сдерживании. — И поэтому ты подвергаешь критике каждое сказанное им слово. — Исключительно из благих намерений, мой король. — Это разумно, — улыбаюсь я. — Несмотря на гарантии отца Енакарры, мы должны руководствоваться, прежде всего, собственными интересами. А теперь я желаю немного отдохнуть. — Я отдам распоряжения свите. — Нет, — морщусь я. — Мне не нужен сейчас этот галдящий хвост. Я выйду через галерею. Уж дорогу к своим покоям я найти в состоянии. — Как прикажете, Ваше Величество.       Я выхожу через потайные двери, оставив свиту топтаться в приемной аудиенц-зала. Я хочу побыть один. Подумать. Когда тебя постоянно преследует жужжащая толпа, это очень мешает ходу мыслей. Раньше у меня был Арлекин, который своей легкой и приятной болтовней заглушал этот назойливый гул. Теперь его нет, и нет у меня никого ближе, чем Дидре и Грейс Дейи. Парадоксально, но он на удивление ответственно отнесся к своим обязанностям. Вероятно, он действительно был крупным чиновником у себя на родине, хотя меня и смущает его возраст — те, кто становился куклами в зрелом возрасте, выглядели хорошо, но не юно. К Дейи же можно было смело применять обращение «Юноша». Сколько ему было на самом деле, никто так и не узнал. Тем не менее, мы быстро нашли общий язык и, благодаря его во многом полезным и умным советам, мы смогли продвинуть развитие нашего общества на несколько десятилетий вперед. Единственное разногласие у нас возникло из-за кукол. С уходом Саринэ кукольная индустрия фактически прекратила свое существование, и куклы стремительно стали претерпевать необратимые уже изменения. Нет, о таких, как Арлекин или Грейс Дейи, способных управлять огненной стихией, мы уже не слышали, но в какой-то момент улицы городов стали заполнять карийцы. Смуглые, золотоглазые с полностью исцеленными телами. Вновь способные разговаривать и вовсе не желающие оставаться рабами своих господ. Бывшими куклами даже было совершено несколько убийств своих хозяев. Напряжение в обществе постепенно росло, и мы всерьез опасались народных волнений. Скрепя сердце, я был готов отдать приказ о силовом подавлении назревающего мятежа со стороны кукол. Однако, Дейи предупредил, что подобные меры могут задеть и истинных представителей карийской народности. Как же их отличать? Да и нужно ли? Великий Инквизитор взял решение этого вопроса на себя. Пользуясь тем, что благодаря божественной крови, он сам получил и внешность, и определенные способности, достаточные для того, чтобы его слушали карийские старейшины, Грейс договорился о том, что бывшие куклы будут приняты в карийском обществе, и им будет оказано необходимое содействие в организации их новой жизни. Разумеется, эта процедура не прошла бы так легко, если бы эти куклы сохранили тот же потенциал памяти, что Арлекин, не говоря уже о Дейи. До создания первых говорящих кукол, концентрация яда в принимаемых ими пилюлях оказала фатальное действие на их мозг.       Новорожденные карийцы помнили свою жизнь в качестве кукол и были способны здраво оценивать себя и меняющиеся условия жизни, но все, что происходило до дверей операционных, оказалось начисто стерто из их памяти. Многие покинули города, обретя пристанище среди гордого и самобытного народа, меньшая часть осталась в качестве свободных граждан. И после мирного разрешения столь сложной ситуации, расположение мое к новому Верховному Инквизитору стало стремительно расти. Нет, характер у него был даже похуже, чем у Отца Енакарры. Дейи был педантичен, вспыльчив, брюзжал по поводу и без, но при этом он был очень умен, прекрасно ориентировался в политике и безупречно руководил Орденом. Самое необычное — это, пожалуй, то, что он не пытался руководить мной, как это делал с моими предками Айдэ. Грейс ненавязчиво подсказывал, но не давил, предоставляя мне возможность самостоятельно принимать государственные решения. Недавно мне исполнилось четырнадцать, и не скрою, многие государственные деятели продолжают видеть во мне лишь ребенка. Дейи видит во мне короля и пресекает любые попытки недоброжелателей использовать мой возраст и недостаточный жизненный опыт в корыстных целях. Да, Верховный Инквизитор сам существо в высшей степени корыстное, и я допускаю, что он на моей стороне, пока я ему полезен. Но пока это так, он верен мне, как пес. Я надеюсь, что успею укрепить свою власть до того момента, когда он решит, что его службе мне, следует предпочесть предательство. — Эй, парень, мы кое-кого ищем, ты не мог бы помочь? Удивленный бесцеремонностью обращения, я поворачиваю голову. Невысокий худой юноша, приветливо улыбается мне, стоя рядом с подозрительно шевелящейся портьерой. Если бы я не знал, как после перерождения выглядел Арлекин, я бы легко обознался… Впрочем, нет. Этот человек был другим. Он был молод, но его густые, не слишком аккуратно подстриженные черные волосы, словно молния пронзала широкая седая прядь. Кожа была гладкая и бледная, но живые серые глаза не принадлежали подростку. Я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы понять, что эти глаза принадлежат личности опытной, хитрой и, несомненно, опасной. Как он попал сюда, не подняв тревоги? И знает ли он, кто я такой?       Если я начну кричать и звать на помощь, дело может закончиться весьма неприятно. Черноволосый успеет добраться до меня быстрее, чем гвардейцы до него, поэтому я решаю подыграть ему, а заодно выяснить его намерения. Я нацепляю на лицо такую же дружелюбно-глупую улыбку. — Чем я могу помочь вам, господин… — Норд, — представляется молодой человек. — Мы ищем одного знакомого. — Мы? — Ах, да, простите, — Норд поворачивается к портьере. — Ирзе, вылезай, я же пошутил. — Твой юмор временами меня напрягает, — недовольно ворчит портьера, и из-за нее появляется весьма занятная персона. По странности обличья она, пожалуй, могла соперничать разве что с отцом Енакаррой, да и то не в пользу последнего. Передо мной стоит мужчина высокий и широкоплечий с яркими медными волосами, глазами цвета морской волны и острыми ушами. Он отчего-то мне сразу не понравился, как, впрочем, и излишне приветливый юноша. Я мог бы только искренне пожелать их знакомому, которого они ищут, подольше не находиться. Но если они ищут этого человека в моем дворце, то, стало быть, это кто-то из моих подданных? Как минимум, я должен узнать его имя. — Так кого вы ищете, господа? — спрашиваю я. Незнакомцы переглядываются. — Его зовут Грейс Дейи, — отвечает Ирзе. Я вскидываю брови, что не остается незамеченным Нордом. — Вы знаете его, — утвердительно говорит он. — Знаю, — соглашаюсь я. — Но почему вы ищете его здесь? Вы могли бы обратиться в главную приемную Собора с прошением о встрече. — Куда обратиться? — округляет глаза Ирзе. — Вы церковь имеете в виду? — переспрашивает Норд. — Конечно, — киваю я. — Великий Инквизитор принимает посетителей там, а не во дворце. Секунд пятнадцать мужчины молчат, переваривая сказанное мною, а затем раздается такой хохот, что я всерьез опасаюсь за целостность стен! — Старина Грейс подался в монахи! — восклицает рыжий, отсмеявшись. — Что дальше? Коллапс Вселенной? — Этому должно быть какое-то разумное объяснение, — обескураженно произносит Норд. — Извини, парень, мы тебя напугали. — Вы найдете обратную дорогу? — с облегчением спрашиваю я. — Собор — общественное место, — говорит Ирзе. — Слишком много глаз. — Верно, — соглашается его приятель. — Наше дело требует приватной беседы. Может быть, ты все-таки проводишь нас к нему… как тебя зовут? — Эдвик. — Эдвик, — Норд ненавязчиво, но крепко берет меня под руку. — Будь умницей. Нам нужен Грейс Дейи, и только он. Мы с господином Ирзе не обладаем ни лишним временем, ни лишним терпением. Ты понял? Тон его голоса ласковый, успокаивающий, но каждое слово отчетливо несет в себе угрозу. — Я понял, — говорю я со всем возможным спокойствием. — Но если стража увидит… — Мы позаботимся о них, — недобро улыбается Ирзе. — Никто не пострадает, — заверяет Норд. — Серьезно во всяком случае. — Вы гарантируете? — требовательно спрашиваю я. Серые глаза Норда нахально смеются. — Нет.