Будни Магической Академии. Или "Только через мой труп!"

Сигнал тревоги прозвучал по всей Академии в четыре утра. Лен застонал и перевернулся на другой бок, пряча голову под подушку. Да он полчаса назад только в постель упал, какой подъем! Они всю ночь трещину водой заполняли, рыбок разводили да украшения всякие на мостиках лепили! И нет бы все работали, как полагается — тот же Тар так и норовил к своей гномке сбежать. А ведь все вроде бы должны понимать ответственность задания! — Иди на фиг, — в Тарлиэля полетел водный шарик. Тот его отразил в стену, отчего она намокла. Приободренный такой наглостью Тар резким движением сдёрнул подушку и вылил ушат воды на голову старосты. Лен застонал и разлепил глаза. — Твою ж налево! — несчастный эльф взъерошил спутанные волосы. — Какого тебе не спится спокойно?! — Тревога, — пояснил Тар, — Комиссия прибыла, не иначе. Вставай, ты староста, тебе надо их тоже встречать. Ворча и ругаясь, Лен кое-как доплелся до зеркала. На помятой физиономии ясно читались следы вчерашней бурной деятельности. И как водники потасовку с магами земли устроили за то, что те камушки неаккуратно складывали, и в итоге вся пирамида рухнула в ров-разлом. Нет, лучше не вспоминать… водник прикрыл глаза и постарался не заснуть снова. Несколькими часами ранее… Стоявших на краю рва четверых магов земли с ног до головы окатило водой. — Это вам за наших рыбок! — запальчиво крикнул кто-то из водников. Двое уже мокрых эльфов судорожно бросились поправлять прически и спасать растекающийся макияж, наг что-то злобно прошипел, грозясь отравить хулигана немедленно, а гномка просто подобрала камень побольше и запустила в лоб ближайшему обидчику. — Ах, значит так! — взревел несчастный, волной смывая обидчицу и ров. — Где там, тьма его раздери, этот чокнутый с четвертого курса? Скажите ему, что одна наглая бородатая леди тут нам работать спокойно не дает. Пусть забирает и любит ее в кустах долго и не нежно. А то сил никаких с этими гнома… Договорить бедолаге не дали: пока обиженные маги земли закидывали камнями водников, гномка переплыла ров и схватила обидчика за ногу. И укусила, да так, что крепость гномьих зубов ощущалась даже через кожу сапога. — Помогите, бешенные гномы! Сыворотку им надо колоть, чтобы на приличных людей не бросались! — не переставая ругаться, водник вновь смыл Захру в ров, на этот раз для надежности заключив в ледяной кристалл. — Вот теперь пусть к своему ненаглядному плывет, — подгоняя волной глыбу, с облегчением выдохнул парень. И тут же получил камнем прямо в рот. — Знай, как наших обижать! — злые эльфы с потеками туши на щеках один за другим посылали камни в сторону обидчиков. — Возомнили тут себя невесть кем! — Мои жубы… — плакал парень. — Они мне жубы фыбили! Между тем наг уже создал камушек размером с хорошую лошадь и явно намеревался послать сей подарок водникам. — Бежиииим, — ребята бросились в рассыпную. Но камень, видно, был самонаводящимся, так что не остался лежать на земле, как все нормальные камни, а пустился следом за беглецами, то и дело пытаясь свалиться на них сверху. Куда бросились искать спасения горе-водники? Разумеется, к своему старосте. Только пока они Лена нашли, булыжник придавил парочку невнимательных студентов, но так им наука будет — нечего только под ноги смотреть. Эльф нашелся на одном из новеньких мостиков и, как раз когда нечастные на этот мостик взбежали в поисках защиты, камень наконец-то их догнал и, рухнув вниз, обрушил недостроенный мост в воду. В этот момент мимо проплывала льдина с гномкой, подгоняемая попутными волнами. И она врезалась в новоявленных пловцов. После чего отчитывал Лен всех долго и эмоционально, временами отплевываясь и потирая ушибленную спину.

***

А по учебному корпусу носились перепуганные огненные маги, то и дело поджигая одного-другого скелета, деловито спешащих наверх с камнями и цементом. Рядом бегали воины, старавшиеся огненных скрутить и заткнуть. И при этом самим не попасть под ревущее пламя. — Вы сейчас стены закоптите, а потом нам же и отмывать! — пытался воззвать к разуму огненных кто-то из бойцов Дарринга. Огненные слушать их отказывались. — Но они страшные! — вопили девчонки, посылая файерболы направо и налево. — Они не симпатичные, не брутальные и челюстями щелкают! — Зато корпус достраивают, — Фрей, староста воинов, кое-как увернулся от четырех огненных шаров, посланных в разных направлениях. — Да вы сейчас к чертям все спалите! На пол! — не многие воины, еще не покинувшие аудиторию, и девушки-огненные рухнули на пол. — А в постели вы такие же горячие? — поинтересовался Крей, брат-близнец Фрея. Девчонки на мгновение оторопели. И этого времени оказалось достаточно, чтобы воины повскакивали на ноги, добежали до замерших студенток и за шиворот выволокли их в коридор. — Стоять, молчать, не возражать! — рявкнул Фрей, видя, что девушки намерены сопротивляться. — А то поцелую! — Всех сразу? — кто-то из девушек улыбнулся, кто-то насторожился, кто-то просто замер, но больше атаковать не собирались. — Да хоть всех по очереди, только хватит нам тут стены крушить. У вас что, парней на факультете нет, чтобы рядом со скелетами нормально работать? — Уже нет… — Это как? — Фрей растерялся. — Были же вроде, — нет, он точно помнил — были. Воины с ними даже как-то пили, вспоминая особенно удачный побег от Чигрена. Девочки замялись: — Их целители напоили какой-то дрянью. Так что они теперь тоже девушки. И из комнат не вылезают, потому что к ним приставать мальчишки с других факультетов начали. Воины рты пооткрывали, да так и стояли какое-то время. — А к Ливьеру сходить никак? — Не успели еще, — и судя потому, как покраснели некоторые девушки, не все обращенные парни сейчас отсиживались в комнатах.

***

Между тем на берегу новоиспеченного канала разгорался очередной спор. — В клетку их — и на дно, чтобы навыки дыхания под водой оттачивали, — предлагали одни. — Не, давайте костер сложим как в старые времена и спалим их к демонам, не соглашались другие. — Под светлые очи ректора их! — предлагали третьи, в предвкушении потирая руки. — Ректор ослепла, так что не прокатит, — возражали первые. — Зато магистр Дарринг за нее посмотрит, а Ник’киа проклянет. Мало им рогов было? — несчастные рогатые эльфы, люди и наги, пойманные на месте очередного преступления, в ужасе взирали на своих палачей. — Уж лучше в воду, — умоляюще попросил кто-то. Эту компанию рогатых студентов десятью минутами ранее отловили воздушники, когда те пытались активировать какой-то булыжник. При ближайшем рассмотрении камень оказался «Королем булыжников», как в шутку когда-то назвал артефакт неизвестный юморист. — Откуда вы эту гадость вытащили? — Рамаиль вертел в руках камень, стараясь поймать уже третий раз мелькнувшую в голове мысль. А, точно: — Это ведь его магистру Нею подсунули? Ну и кто до этого додумался? Кто-нибудь позовите Аэриля, пусть он их сам утопит, — одного из первокурсников тут же отправили на поиски магистра. — Ну или хотя бы Лена. Староста нашелся раньше, прибыл на место и едва успел спасти рогатых злоумышленников, которых методично макали в воду головой вниз. — А что? — удивились водники. — Мы им память возвращаем. А то они не помнят, кто им камушек дал, когда и зачем. Лен вздохнул, потер голову, на которую свалился упавший из окна Учебного корпуса сломанный стул, и махнул рукой. Мол, топите дальше, только меня не трогайте.

***

Асш четвертый час сидел в библиотеке Ксенича, стараясь не замечать обиженных воплей дракона, которого не пустили в потайной ход мышей половить. И что с того, что чешуйчатый не пролез бы в эту дыру? Малыш Файр теперь обиделся и голосил на всю округу. А Зарил был слишком занят, чтобы утешать своего питомца. Время приближалось к вечеру, вечер грозил перетечь в ночь, а наг так и не нашел ничего дельного. Проклятья ведьм были фактором неизученным, страшным и неприкасаемым. Так что книги тактично умалчивали о сем феномене, а где-то наверху ждал магистр Дарринг, которому нужно было решение проблемы. И Ник’киа, так любившая его бутерброды. Асш обхватил голову всеми четырьмя руками, стараясь придумать хоть что-нибудь. — Песссфаххотныхх ссситуацсссый не пыфает… Песссфаххотныхх ссситуацсссый не пыфает… — твердил он себе, но свет в конце туннеля все никак не зажигался. Требовалась подсказка извне, нечто, пробуждающее интуицию, расширяющее грани сознания, будоражащее память и магию. Орчий глинтвейн, одним словом. Остатки которого хранились у Ник’киа. Так что, изложив ректору все доводы за и против, Асш уже четвёртый раз спрашивал себя, как он докатился до того, чтобы пить сей напиток богов в компании ректора, Дагаш, бородатой гномки и одного не в меру ретивого магистра огненной стихии. Зарил зашел отчитаться о проделанной работе, и теперь рассказывал всем, каких потрясающих розовых драконов показало ему мироздание. — Я понял… ик… как рождаются дети от дракона и эльфа… ик… — рассказывал Зарил. — Тут надо всего лишь немного магии, много смазки и… — Сааааткнисссссь, путь тобр, макисссстр, — Асш погрозил полудракону пустой бутылкой. — Лучшшшше ссскашшшши. — А Файр — девочка, — доверительно сообщил огненный, и Асшу стало совсем плохо. Так, скоро по территории Академии будут маленькие полудракоши бегать! Если они аттестацию пройдут. — Почему ты не любишь эльфов? — между тем пыталась выяснить Ник’киа у Захры. Гномка вздыхала, охала, ахала — и упорно молчала. — Она… гноф эльма не… ик… любит? — подключился к увлекательной беседе Зарил. — А Файр эльфов любит. На завтрак… ик… только не дают. Хочешь… она твоего эльфа… ик… съест? — Он безборооооооодый, — наконец выдала гномка. И разрыдалась. — Ничего, проклянем, — утешила Ник’киа. — Пусть у… как его там… Тарлиэля растет борода, густая и длинная. И за ним по земле волочится Захре на радость. Сядешь на нее и поедешь за своим эльфом прямо к алтарю. Гномка счастливо закивала, а где-то на другом конце Академии схватился за сердце враз обородевший Тар.

***

В третьем часу утра Лен еле дополз до своей комнаты, открыл дверь и… тупо уставился на разлившееся на полу озеро, в котором демонстративно топился его друг. Тарлиэль самозабвенно совал нос в воду, а когда кислород заканчивался, выныривал обратно, чтобы сделать пару вдохов и начать все сначала. — В честь чего показательное самоуничтожение? — Лен медленно сполз на пол по дверному косяку. — У меня выросла бородаааааааа, — простонал Тар. И только тут Лен заметил, что добрую половину комнаты занимают спутанно-перепутанные волосы. Пришлось вставать и идти разыскивать гномку, потому что кому еще могла понадобиться сия растительность на подбородке его друга? Она нашлась, вдрызг пьяная и несущая какой-то бред про «брутального бородатого эльфа», которого она мечтает получить на день рожденья, одетого только в вышеупомянутую бороду. Лен взвыл, но гномку к Тару доставил. А потом еще час собирал по комнате и выбрасывал отстриженные волосы: эта парочка сошлась на том, что борода до пояса — украшение, достойное любого мужчины, а ниже можно и не отпускать. Так что в итоге мир был восстановлен, озеро ликвидировано, а Лен таки дополз до постели. И в четыре утра по всей Академии прозвучал сигнал тревоги.