3
14 декабря 2017 г., 17:40
— Руби? — недобро прищуривается мадам мэр, когда, возвратившись вечером домой, обнаруживает на кухне супругу в компании Волчицы.
Глаза обеих девушек ярко блестят; на плите булькает подозрительное на вид зеленое варево.
— Что это вы тут делаете? И чем обязаны, мисс Лукас?
— Эмма меня пригласила, — добродушно улыбается Руби.
— Кое-кто убежал, оставив меня разбираться с разбитой посудой, расплавленным ковром и треснувшим стеклом, — обиженно бубнит Эмма. — Лерой вставил новое стекло, а Руби помогла с уборкой.
— У меня опыт устранять последствия дебошей, — усмехается Волчица.
— А что в кастрюле? — хмурится Реджина.
— Томас, — тяжело вздыхает Эмма. — Эх, а ведь он был моим единственным другом в Бостоне. Да и здесь был лучшим другом, потому что Мэри-Маргарет оказалась в итоге моей мамой… А ты взяла и рассекла старину Томаса пополам своим прожигающим взглядом!
— Томас? Ты назвала кактус человечьим именем? — поражается Руби.
— …Растила его десять лет, ночей не спала, — продолжает ворчать Эмма.
— Ты выращивала его на текилу, — напоминает Реджина и с усилившимся подозрением косится на кастрюлю.
— Неважно!
Руби сдержанно хихикает, а взгляд мадам мэр ощутимо тяжелеет.
— Только не снова, — устало просит Эмма. — Не надо прожигать все вокруг своими смертоносными глазами, хорошо, любимая?
— Вот еще, — хмыкает Реджина. — И, для справки, если ты и сегодня напьешься, в кровать не пущу. Ночуй внизу.
Эмма лишь фыркает и демонстративно отворачивается, хорохорясь, а ставшая невольным свидетелем разлада в идеальном семействе Руби сияет, предвкушая, как будет перемалывать сплетни с посетителями кафе.
После ухода подруги Эмма поднимается наверх, и Реджине приходится держать волосы жены все время, пока она блюет Томасом.
— Как-то не так все сегодня, да? — робко замечает Эмма, когда позабывшая свои угрозы Реджина, влив в шерифа три чашки чая, заботливо укрывает ее одеялом.
— Все было бы нормально, если бы ты не напилась на нашей годовщине, — сурово изрекает мадам мэр. — Спокойной ночи.
— И тебе спокойной, — обиженно бурчит Эмма и отодвигается к краю матраса.
