Te Quiero Puta!

      В 2005 году Rammstein приехали в испанский город Малагу, чтобы записать новый альбом. И в конце года, полного музыки, споров и вечеринок, группа решила представить публике свое творение.       К выпуску каждого альбома ( а на данный момент они выпускали уже четвертый), коллектив относился очень внимательно. Нанимались художники, разрабатывавшие обложку, и фотографы, которые создавали музыкантам образы, схожие с теми, что были в музыке. Новый фотограф подошел к делу весьма необычно. Он нарядил музыкантов так, что их стало невозможно отличить от учителей или клерков - полосатые рубашки, очки и для оригинальности бейсбольные биты.       Испанец возил их по всей Малаге, снимая на пустырях, набережных, стройках, футбольном поле, и под конец предложил сделать несколько фотографий на корриде.       Шесть суровых немцев переглянулись в ответ. Фотограф с некоторой боязнью оглядел мощные фигуры музыкантов, отметил шрамы на лице вокалиста. Такие люди не должны были отказаться от участия в корриде. И вправду, не отказались.       По случаю фотосессии арена пустовала. Фотограф безопасности ради устроился в амфитеатре и дал команду выпускать быка.       Увидев несущееся на них животное, музыканты осели от ужаса, их лица перекосились. Вооружившись бейсбольными битами и подхватив портфели, они бросились отступать.       Но Тилль остался стоять на месте как вкопаный. Он не увидел, как выпускали быка, потому что во все глаза смотрел на девушку, которая неизвестно как оказалась в амфитеатре.       Молодая испанка в национальном костюме лукаво смотрела на немца, прикрыв лицо веером. Ее гладкие шоколадные волосы влажно отливали золотом. Она была красавица, и Тилль не мог оторвать от нее глаз.       В это время к нему на огромной скорости бежал бык, разъяренный побегом остальных. – Господин Линдеманн! – только и успел крикнуть фотограф.       Неповоротливая фигура Тилля вздрогнула. Он обернулся и, увидев быка, грохнулся на песок арены. *** – Тилль, Тилль, ты в порядке? – знакомый голос заставил вокалиста очнуться. Костлявые холодные руки боязливо хлопали его по щекам. – Воды, дайте воды! – кричал Флаке, суетливо вертя свободной рукой. Тилль ничего не чувствовал, но нежный голос клавишника резал слух.       И когда наконец принесли маленький пластиковый стаканчик, Флаке нервно отпил сам, потом набрал полный рот воды и дунул Тиллю на лицо.       Морщась, вокалист открыл глаза, выхватившие из мерцающей зеленой темноты встревоженное лицо клавишника, чьи длинные распущенные волосы нестерпимо щекотали горевшие как в огне щеки. Вокруг склонились остальные, Тилль их не видел, но чувствовал их присутствие.       Вокалист попытался приподняться и осмотреться, но почувствовал, как кто-то подсовывает руки ему под спину. Усилиями четверых Тилля поставили на ноги. Флаке, еще не забывший свое медицинское прошлое, распорядился вызвать машину.       Фотограф был ужасно напуган, он не знал, убегать или помочь, но пренебрежительный жест длинной руки клавишника заставил его ретироваться.       Когда машина с немцами укатила, фотограф возвратился в амфитеатр и оглядел его. Все места пустовали, и ничто не напоминало о случившемся, кроме разметенного песка.