Te Quiero Puta!

– Ты такой бледный, Тилльхен, – однажды утром разбудил его нежный голос возлюбленного.       Сладкий сон оборвался. Тилль приоткрыл глаза, плохо видящие после ночи, и встретился взглядом с встревоженно-заботливыми мутно-голубыми озерами. И от этого взгляда блаженное тепло разлилось по телу вокалиста. – Как ты себя чувствуешь? – Флаке отдернул руку от покрытого холодным потом лба Тилля. – Позволь, я тебя осмотрю.       Он откинул одеяло и начал расстегивать Тиллю рубашку, чтобы проверить, не нужно ли менять бинты. Вокалист вздрогнул, выгнулся дугой, от каждого прикосновения Флаке по телу пробегали волны мурашек. Клавишник старался не обращать на это внимание, хотя понимал, что с Тиллем творится что-то неладное.       Флаке положил руку на грудь Тилля и ощутил сильный частый стук сердца. Боясь, приложился ухом, и тут большие руки вокалиста накрыли ему голову. Кристиан глухо пискнул, пытаясь вывернуться, но Тилль прижимал его к себе все крепче и крепче. Отбиваться было бесполезно.       Тилль приподнялся и, взяв голову Флаке в руки, осторожно погладил большими пальцами нежные бархатистые щеки и чуть тронул губами ровный пробор в каштановых волосах.       Флаке не знал, что им двигало в эту минуту, но он забросил руки Тиллю на шею и прижался плотнее к могучему телу. Клавишник закрыл глаза, чувствуя крепкий запах кожи Тилля. – Между нами ничего не должно быть, – Тилль бережно снял с Флаке очки и куда-то отбросил их.       Флаке только вздохнул. Тилль долго держал его, боясь открыть глаза, и временами гладил шелковые волосы возлюбленного. Ему было хорошо и стыдно, он не ожидал, что Флаке сдастся так легко. – Ты меня отпустишь? – наконец решился спросить Кристиан. – Не хочу тебя отпускать, – не раскрывая глаз, Тилль нашарил губами рот Флаке и попытался разомкнуть языком стиснутые губы. – Теперь можешь сказать все, что думаешь обо мне, – шептал Тилль в горячее ухо Флаке. – Ты убьёшь меня, если я скажу, – сдавленно ответил клавишник. – Я понял, – грустно вздохнул Тилль. Он выпустил Лоренца, отвернулся, помолчал, чувствуя, как на губах остывает вкус чужой кожи. – Но это же не Bück dich, Кристиан, – продолжил вокалист. – Это лучше... – И после Bück dich нелепо лезть ко мне с поцелуями, – нервно и даже зло ответил Флаке. В комнате ненадолго повисло молчание. – Подумай, ведь я не просто так сделал этот номер именно с тобой, – попытался оправдаться Тилль, – ведь я с таким же успехом мог загнуть Рихарда или Шная. Флаке вскочил с кровати. – Нет, ты придумал это потому, что хотел насмеяться надо мной!!! От лица всей группы!!! – кричал Флаке, пятясь к двери. Его милое лицо покраснело. – Вы все...       Он замолчал и только шумно дышал.       "Да, мы смеялись над тобой... Над твоими очками, книгами и одиночеством. Кристиан, в любом коллективе есть изгой. У нас никогда не получалось считать тебя за равного. Но понимаешь ли ты, что причиной создания этого номера была любовь к тебе, в которой я боялся признаться наедине... Не решался сказать это тебе в лицо... Столько лет ждал этой минуты, ты меня отвергаешь. Поэтому единственное, что я мог сделать-это нагнуть тебя перед многотысячной толпой и отодрать. Кристиан, мне кажется, что все уже давно догадались... "       Тилль произнес это про себя, уткнувшись лицом в подушку. Он чувствовал, что Флаке еще здесь, что он стоит спиной к двери и скежеща зубами, смотрит на поверженного Тилля. Мутные глаза блестят, маленькие ноздри раздуваются от гнева... – Верни мои очки, куда ты их там бросил, – вокалист не узнал голос возлюбленного.       Тилль с трудом приподнялся на локте и осмотрел комнату. Очки одиноко валялись в диагонально противоположном кровати углу. Больной даже удивился, как ему удалось так далеко их забросить. – Они вон там, под батареей, – сдавленно объяснил Тилль.       Флаке встал на четвереньки и медленно пополз по ковру, шаря вокруг длинными руками. Это выглядело очень смешно, но Тиллю было не до смеха. Прижавшись к подушке, он слушал, как клавишник бормотал ругательства себе под нос. Судя по шуму, он уже нашёл очки, нацепил их и собирался уходить. – Флака, – осторожно позвал Тилль.       Кристиан обернулся. Ему хотелось поскорее покинуть номер. – Купи мне чего-нибудь, ну, сам знаешь...       Дверь за Флаке захлопнулась так громко, что голова вокалиста едва не разлетелась на куски.