Te Quiero Puta!

      Рано утром следующего дня Рихард стоял на холме и вглядывался в окутавший поле туман. Из белого густого пара вышли пять тёмных фигур, они шли медленно, выстроившись в ряд. Гитарист их узнал, но даже не вздрогнул.       Мужчины пересекли ещё пустое шоссе, и Рихард увидел их лица, бледные в утреннем свете. Некоторое время они стояли у подножия холма, потом поднялись – один за другим. Первым на холм поднялся Пауль. Без предупреждения "Кнопка" бросился возлюбленному на шею, и крепкий поцелуй в губы оглушил Рихарда.       Увидев, что на холм поднялись остальные, Рихард оттолкнул Пауля и ледяным взглядом обвел друзей. Они плотно обступили его и так же холодно смотрели прямо в глаза. – Зачем ты сделал это? – сурово спросил Тилль, его глаза посветлели, и, глядя в них,       Рихард почувствовал, что его чувство к этому человеку ещё не остыло. Гитарист отступил, стискивая в кармане влажную зажигалку. Если бы в эту минуту они с Тиллем были на холме одни, Цвен непременно признался бы в своём чувстве. Но рядом стояли они все, и Пауль... Он смотрел на Рихарда так внимательно и радостно.. – Ты едва не поссорил нас, – продолжал Тилль. Отросшая челка упала ему на глаза. Рихард вырвался из круга. – Я не знаю, что на меня нашло, – произнес он резко. – Может, хватит, а? – неожиданно раздался бас Оливера, в котором звучали какие-то примиряющие ноты. – Теперь же мы вместе!       Флаке стоял в стороне. Мгновение назад он боялся, что начнётся драка, а сейчас совершенно растерялся. – Я не хочу, чтобы это повторялось, – Тилль через плечо окинул всех грозным взглядом. – И что ты предлагаешь? – осторожно спросил Шнай, стараясь изгнать из голоса иронические нотки, – дать клятву верности? – Давайте, – совершенно серьёзно ответил Тилль.       Они встали в круг и нерешительно протянули друг другу руки. – И как мы будем клясться? – Пауль боязливо заглянул в глаза потупившихся музыкантов. – Крови не нужно, – Тилль покрепче обхватил холодную руку Рихарда, не смевшего поднять на вокалиста глаза. – Ее слишком много в наших песнях.       Тилль помедлил и произнес: – Мы будем играть, пока один из нас не умрёт.       И пять губ повторили клятву, зачарованно глядя на вокалиста. Они никогда не были близки друг другу так, как в эту минуту.       Они ещё долго стояли на холме, держась за руки и думали каждый о своём.       Рихард временами поднимал глаза на Пауля и по тёплой улыбке, все шире разливавшейся по дорогому лицу, понял, что возлюбленный уже все простил. Тилль украдкой поглаживал тонкие пальцы Флаке, чувствуя, что никого любимее нет для него в этом мире. Шнайдер и Олли, краснея, посматривали друг на друга, ощущая, как любовь витает в воздухе.       Туман рассеивался.       Наконец, они спустились, сели в машину и поехали по дороге в Малагу. Они снова вместе, они – одна семья. И, радуясь этому, они пели – шесть абсолютно разных голосов, шесть разных людей, объединенных в самой лучшей в мире группе.