Te Quiero Puta!

      Тилль сглотнул слезы и кивнул. Он хотел, чтобы клавишник продолжил его ласкать, но Флаке взялся за руль. – Смотри по обочинам, может наши там лагерь разбили.       И как раз тут Тиллю позвонили. – Тилль, Флаке, ну где вы там?! Заждались уже! – кричал в трубку барабанщик. – Так вам ещё проехать вперёд, мы там за поворотом сидим под кустом!       Дальше Тилль смотрел во все глаза, и действительно, увидел около обочины три знакомые фигуры. –Ну наконец-то! – гитаристы и барабанщик под руки вытащили влюбленных из машины. – Что делать будем? – бодро спросил Шнайдер, когда все пятеро сели на тёплую землю.       "Я ничего не хочу делать", – повесив голову, подумал Тилль.       Он успел заметить, что Пауль ни разу не улыбнулся, круглое лицо потемнело от сдерживаемого внутри горя.       "Кнопка " сам не понимал, как у него получилось пережить потерю Рихарда, и теперь был занят только собственной тоской. Оливер заинтересованно смотрел на остальных, но, как всегда, скромничал, а Шнайдер держал всех собравшихся в тонусе. Флаке с раздражением посматривал на машину, а Тилль... Ему было совсем грустно, и все эти люди показались ему совершенно чужими. – Нам нужно найти Рихарда, – заявил барабанщик, – его номер не отвечает. – Мы слышали, что Рихард устроил пожар в гостинице, – робко вставил Флаке, все еще думавший, что его считают за мебель. – Он был очень злой в тот день, – пробормотал Пауль себе под нос.       Некоторое время стояла тишина. Музыканты слышали, как от наступающего зноя начинает позванивать воздух. – А гостинницу поджег точно Рихард? – Оливер почесал бородку. – Тогда, если он скрывается от преступления, нужно искать его за границей Малаги.       Флаке поднялся. – У меня машина напрокат взята, времени в обрез! И что касается меня, то я вовсе не собираюсь искать Рихарда по всей Испании! – сверкая очками, крикнул он, и в это мгновение музыканты узнали прежнего Флаке – упрямого и незакомплексованного панка. Но посмотрели на него как на предателя. – Флаке... – Тилль взял возлюбленного за руку и, приложив силу, опустил на траву. Кристиан нервно сорвал травинку и яростно принялся ее грызть, с ненавистью и вниманием посматривая на остальных. – Ну вы как хотите, – с безразличным лицом Шнай отряхнул брюки, – а мы пойдем искать Рихарда.       Барабанщик собрался идти к машине, но увидел, что Пауль сосредоточенно приник к телефону. Стало так тихо, что все услышали доносящиеся из трубки длинные гудки. – Рихард! – Пауль вскочил, его лицо мигом просияло и запылало, – где ты?! Неужели?! Совсем рядом с нами?! Хорошо, мы придем...       Ритм -гитарист отложил трубку и, не в силах сдержать улыбку, ткнул рукой в горизонт: – Он во-он там...       По другую сторону шоссе тоже раскинулось поле, и вблизи дороги возвышался холм. Присмотревшись, парни заметили на вершине холма человеческую фигурку, даже издали красивую и пафосную. – Он просил, чтобы мы пришли к нему завтра утром, – объявил Пауль. – Он захотел побыть один. – Как все непросто, – пробурчал Тилль так, чтобы его никто не услышал. – Флаке, я не знаю,что ты будешь делать с машиной. – Я там в багажнике спальные мешки видел, – раздраженно сказал клавишник. Он скрипнул зубами и напрягся так, что мышцы, о существовании которых никто не догадывался, выступили под кожей. – Крис, да что с тобой?! – встревожился вокалист. Остальные молчали и с недоумением смотрели на них. – Мне надоело здесь сидеть! – Флаке с надрывом произнес это и что было силы рванул вокалиста за руку. – Извините, мне нужно поговорить с ним, – Тилль приобнял клавишника и пошел с ним к машине. Шнайдер, глядя на их спины, почувствовал, как под ложечкой что-то неприятно защемило, как перед предчувствием чего-то страшного. ***       Флаке сидел как на иголках, а Тилль не знал, что говорить – в груди все кипело от ярости и нежности. – Ты что устроил? – наконец зашептал он, – ты нас всех поссорить хочешь?       Флаке опустил глаза, делая вид, что рассматривает грязный пол машины, выражение его мягкого лица было черствым. – Прости, – с трудом выдавил он и сжал кулаки.       "Черт, мы взрослые мужики, а страдаем какой-то ванильной хренью! – злобно подумал Кристиан, – сейчас еще и поцелуи начнутся..."       Почему-то Тилль не смог долго сердиться. Он приобнял Кристиана за плечи, ожидая, пока возлюбленный посмотрит на него с тем выражением, которое сияло в его глазах, когда он еще был юным золотоволосым ангелочком. Наконец, не в силах совладать с собой, он посадил клавишника к себе на колени и укачивал , как ребенка. Тот сердито вздохнул, но все-таки ответил на обьятия.       Тилль вдруг со сладкой тоской вспомнил тот момент, когда впервые увидел Флаке. Тогда, в далеком 1994-ом, Пауль привел в только-только сложившуюся группу застенчивого, но упрямого долговязого парня, очень похожего на ботана. Флаке совсем не подходил к их группе, где собрались исключительные красавцы, но было в нем что-то такое, в этих мутных глазах, неправильных и нежных очертаниях лица, что притягивало и манило, заставляя сердце сладко замирать от умиления при взгляде на такое странное и очаровательное создание. И может быть, тогда в душе Тилля и зародилось чувство к Кристиану, и как долго оно теплилось, чтобы сейчас вылиться в настоящую любовь. Тилль осторожно отстранился от возлюбленного, пригладил его связанные в хвост волосы, слегка завивавшиеся на концах. – Тилль, – прошептал Флаке, – ты со мной такой нежный, добрый... не узнаю тебя... почему ты не всегда такой? – Я знаю про свою двуличность, – лицо вокалиста застыло в его обычной непроницаемой гримасе, – это очень тяжело. Только с тобой я настоящий.       Некоторое время они смотрели друг на друга, не моргая, и не могли насмотреться. – Ладно, – Тилль приоткрыл дверцу машины, – пойдем, они уже заждались нас.