Сон и явь

      Примерно за шестьсот лет до описываемых ранее событий.       ― Эй, девка, любви не желаешь? ― крик проходимца в тряпье наполнил улочку. Девушка в плаще, который явно был ей велик, тут же остановилась, как будто ее сковали заклятием. Надо было бы побежать или хотя бы закричать. Но ножи, зло поблескивающие в руках трех оборванцев, подошедших с разных сторон, внушали, что подобные действия не спасут.       ― И шо такая милая бабенка делает в этом неприглядном месте? ― изо рта бандита пахнуло, и девушка брезгливо отвернулась, пряча нос в платок. Не помогло. Оказалось, что другой незнакомец вонял еще хуже и подобрался к ней практически вплотную. От неожиданности девушка дернулась, но тут же была схвачена за руки и прижата спиной к стене. Рот ей зажали грязной пятерней. Главарь, тот, что заговорил первым, оглянулся, чтобы убедиться, что на них никто не смотрит, начал возиться с завязками своих портков.       Дальше все пошло не по плану. Девушка часто и нервно задышала, отчего нападавшим показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Потом глаза ее закатились, а тело обмякло в руках мужчин.       ― Вот же суки нервные пошли, ― главарь смачно сплюнул под ноги девице. ― Даже трахнуть себя нормально не дают. Ну, ничего. Сейчас мы тебя разбудим.       И в ту же секунду он заорал от боли.       Повинуясь движению девичьих пальцев плевок бандита молниеносно замерз и ледяной стрелой влетел в открывшееся миру достоинство главаря.       Один из его сподручных от удивления отскочил в сторону и неуместно громко захохотал ― был под местной формой наркотиков, не иначе. Второй наоборот: попытался удержать девушку, чтобы она не сбежала. Однако девушка убегать и не думала. Свободной рукой она сделала несколько пассов, которые вполне можно было спутать с нервным брыканием. Но не тут-то было. Бандит и глазом моргнуть не успел, а воздух вокруг уже наполнился смертоносными орудиями убийства. Вся вода, что смешалась с грязью, кровью и мочой из местных клоак, обратилась ледяными иглами и устремилась к бандиту.       Раздался вопль боли. Смеющийся бандит сразу же замолк и потянулся за пазуху, должно быть за ножом, а главарь попытался медленно отползти в сторону, прикрывая пах. Определенно, к женщинам он теперь был не ходок.       ― Куда же вы, господа? ― последнее слово магичка выплюнула. ― Уже уходите? Зря. Девушки любят, когда их добиваются.       И как по команде вокруг нее снова стали возникать ледяные иглы. Воздух вокруг значительно сбавил температуру, и изо рта отступающих начал валить пар.       ― Да к Хель ее! ― выпалил тот, что был под наркотой и, подхватив раненного товарища, быстро скрылся из виду. Главарь же побежал в другую сторону, но снова напоролся на неприятности.       Из-за угла вышла девушка постарше, и прежде чем неудавшийся насильник успел ее рассмотреть, небольшой кинжал вошел в его грудь по самую рукоять.       ― И ради этого спектакля я пропустила многообещающую пьесу в царском дворце, ― она поманила к себе кинжал. И он плавно вернулся в ее ладонь. ― Хотя, признаю, ты держался хорошо. Твоя маскировка безупречна. Но это единственный плюс, ― ласковые нотки в ее голосе легко перешли в раздраженные.       Молодой маг, скрывающийся под личиной легкой добычи, сразу же уловил это изменение и горделиво вскинул подбородок, готовясь высказать аргументы в свою защиту. Младший наследный принц Асгардского трона очень болезненно воспринимал критику.       Тем временем, девушка наклонилась к уху молодого принца и прошептала:       ― Я думала, ты их убьешь.       ― Мой отец и брат считают, что можно обойтись и без этого, ― Локи сглотнул, понимая, что еще чуть-чуть и его чары рассеются, а предательское тело снова станет мужским. И тогда Амора увидит румянец на вечно бледных щеках, и пропало его дело. Не для того он столько раз сдерживал себя, чтобы сейчас так глупо провалиться. Локи еще раз сглотнул и с трудом постарался забыть о чарующих губах около его мочки уха. Ах, какие это были губы! В их первый раз он не мог от них оторваться, пока не исследовал каждый их сантиметр. Даже жалко было, что Амора была охоча до постельных утех, но целовалась лишь в исключительных случаях.       «Думай о чем-нибудь другом!» ― Локи даже разозлился на то, как жалко прозвучала эта мысль, и гнев возымел свой эффект: подростковое тело слегка усмирило пыл, а магия больше не грозила выйти из-под контроля. Но потом взгляд все равно вернулся к Аморе, а вместе с ним вернулись и мысли.       ― У тебя чужая кровь на платье.       ― Да неужели, ― чародейка бегло осмотрела себя и, найдя крохотную, даже по ее меркам, капельку на подоле, улыбнулась. ― Внимания тебе не занимать. Вот только в простых тонкостях не понимаешь.       ― В каких же? ― Локи был несказанно рад этой беседе. Еще бы чуть-чуть, и его самообладанию пришел бы конец.       ― Он еще спрашивает! ― воскликнула чародейка и так соблазнительно выгнула бровь, что Локи снова пришлось отвести взгляд. Природному обаянию и сексуальности Аморы, являющимся неотъемлемой частью ее магической сущности, было крайне тяжело противостоять. И девушка это прекрасно знала. Ей достаточно было лишь произнести пару ничего незначащих фраз, мило улыбнуться и получить желаемое, не потратив ни грамма магической силы. Обольщение и дальнейшая манипуляция были для нее такой же неотъемлемой частью, как для Локи ― его иллюзии.       ― Ты не называешь меня учителем. Непростительно.       ― Я думал, что ты против этих предрассудков. Ты ведь делишь со мной ложе. А это запрещено правилами, ― претензия рассмешила Локи. Он-то во всеуслышание хотел называть ее своей королевой, а тут такая глупость. Это было даже немного обидно.       ― Заведешь своих учеников ― поймешь, ― Амора набросила на свою миленькую головку капюшон и зашагала прочь. ― Надо быстро найти тропу. Мы и так задержались слишком сильно. Локи в девичьем обличье быстро пошел следом. Они уже почти дошли до выхода на широкую улицу, как перед ними возникло несколько солдат с факелами в руках.       ― Кто такие? Что делаем? ― яркий свет неприятно резал глаза и, судя по всему, главе дружины это доставляло удовольствие. Ему просто нравилось смотреть, как две на первый взгляд безобидные девушки опасливо щурятся и с надеждой глядят по сторонам.       ― Подруги, ― прежде, чем Амора успела применить свои чары, Локи сделал шаг вперед. ― Гуляем.       ― Гуляете? ― мужчина недобро хмыкнул и взглядом приказал своим подчиненным отойти. ― А мне тут добрый люд, ― опять взгляд, проследив который, Локи смог увидеть два силуэта подозрительно похожих на недавних нападавших, ― говорит, что девица какая-то насилие учиняет. Надо бы опровергнуть эту ложь, ― и он протянул руку, недвусмысленно намекая, что туда бы неплохо положить несколько монет.       ― Всенепременнейше, господин, ― Локи мило улыбнулся женскими губами, копируя жест Аморы, и положил в ладонь шесть монет.       ― Вот и славно, ― и дружинник, кивнув своим товарищам, продолжил обход. Тени нападавших тоже сдвинулись с места, и, Локи мог в этом поклясться, сделали это крайне быстро.       ― А если бы ты убил всех, тебе бы не пришлось давать взятку этой продажной шкуре, ― подобное слово из уст Аморы резануло слух. Раз она стала выражаться, Локи определенно ее разочаровал. ― Всегда добивай своих врагов, а то они поумнеют и найдут способ тебе отомстить. Ты все понял? ― в ее голосе звучали металлические нотки.       Локи не сказал ни слова. Просто развернулся и зашагал в переулок за дружинниками. Не было слышно ни криков, ни шума борьбы, просто на землю упало замертво пять тел: трое солдат и два сбежавших насильника.       В ту ночь, получая заслуженную награду, Локи все-таки назвал Амору своей царицей, на что она посмеялась, заявив, что Локи никогда не станет правителем Асгарда.       Эти слова оставили в душе принца несгладимый отпечаток.

***

      Новый Асгард. Час спустя после событий в лазарете.       Небо всегда было отличительной чертой Асгарда. Обычно хватало одного лишь мимолетного взгляда, чтобы понять: вот она, суть мироздания, причудливо сплетшаяся куполом над золотым городом. Увидев впервые это многообразие красок, переплетающихся созвездий и галактик, гость Асгарда застывал на месте. Его чуть ли не силой тянули дальше, чтобы показать еще более величественный город, но в разуме все равно оставалось небо. Ни одно рукотворное произведение не могло сравниться с красотой звезд.       Мидгард в этом плане ничем похвастаться не мог. Отделенный от основного скопления звезд, мир был слеп и глух, когда дело касалось Вселенной. Даже гибель Асгарда стала для него лишь любопытным фактом в захудалом журнальчике. Кому какое дело до далекой вспышки? Ко времени, когда люди смогут беспрепятственно добраться туда, слава великого города засыплется звездной пылью.       Локи отвел взгляд от звездного неба. Всегда притягательное зрелище стало для него противным, ведь там, в выдуманной воспаленным мозгом реальности, был другой он. Истощенный, голодный и почему-то душащий младенца, которого в реальности он не смог спасти. Какая больная ирония!       Локи облокотился о стену и прикрыл глаза. И почему эта ситуация его так вымотала? Локи всегда успешно уклонялся от общественного недовольства, да и ребенок этот приходился ему никем. Подумаешь, другой младенец станет первым новорожденным в Новом Асгарде и прослывет символом надежды.       Локи обвел взглядом город ― со смотровой площадки, на которой он нашел свое позднее убежище, это было сделать очень легко ― и заметил, что постепенно становится все больше горящих окон. Кажется, асгардцы, встревоженные слухами, больше не хотели спать.       ― Завтра нужно быть осторожнее, ― протянул Локи себе под нос. И тут же отпрянул в сторону ― в нескольких миллиметрах от его лица пронеслись когти ворона. Хугин, другого такого ворона в Мидгарде просто не могло быть, появился из ниоткуда. Сделал несколько кругов над головой Локи и, каркнув, скрылся за стенами космического корабля.       ― Смотри-ка, он по тебе соскучился, ― Локи вздрогнул скорее по инерции, а не от неожиданности.       Про существование этого асгардца он не забывал, даже находясь на другой стороне Вселенной. Скрывался от его взора иллюзией и довольно изматывающей ворожбой, опасался слежки, а при встрече делал вид, что между ними нет никакой неприязни.       Ведь это смешно: какая неприязнь может быть между принцем и всевидящим стражем?       ― Не думал, что встречу тебя здесь в такой час, ― Локи медленно повернулся и замер, встретившись взглядом с побелевшими глазами.       Хеймдалль коротко кивнул и сделал несколько довольно уверенных шагов в сторону мага. Если бы не глаза и отсутствие меча, что прежде был ключом между мирами, он мало чем отличался от себя прежнего. Тот же твердый шаг, тот же пронизывающий, хоть и слепой взгляд. Хеймдалль явно видел Локи. Вот только не так, как прежде, и это пугало. Локи почувствовал, как природная магия, что дремала в каждом асгардце, прощупывает его. Создавалось впечатление, что он видит душу рядом с собой.       ― Временами я полон сюрпризов, ― Хеймдалль выдавил из себя подобие улыбки и стал рядом. Рукой он схватился за перила, опоясывающие смотровую площадку, и Локи увидел, как подрагивает его когда-то уверенная рука. Похоже, этот четкий шаг был лишь бравадой ― Хеймдалль двигался уверенно только потому, что часто бывал здесь. Тень мальчишки-поводыря, мелькнувшего за ближайшей колонной, подтвердила догадку.        ― Я думал, что ты придешь раньше.       ― Зачем? ― новая ухмылка. ― Все считают, что ты и так здесь. Круглосуточно следишь за охранными чарами и никуда не выходишь. Это было бы подозрительно.       ― Да, ― Локи широко улыбнулся, как делал это, когда собирался сказать какую-то гадость или начать врать. ― Странно было бы.       «Прогони мальчишку. Надо поговорить».       ― Он нам не помешает, ― уверенно сказал Хеймдалль, но все же подал ребенку сигнал отойти. ― Умный малый. Когда у него открылся магический дар, он сразу пришел ко мне.       ― Дай угадаю. Не хотел становиться злом во плоти? ― Локи сказал это с вызовом. Как же ему надоели все эти обвинения и суеверия!       Настроение совершенно не способствовало светской беседе. Хотелось ударить слепца и одновременно уйти, избежав нового конфликта.       Сейчас Локи уже не испытывал радости из-за возвращения в Новый Асгард. Почему-то здесь он стал ощущать себя еще более чужим, чем в лаборатории ЩИТа. А еще, здесь он сильнее уставал. Окружение как будто высасывало из него физические и моральные силы, и Локи не знал, сколько он еще выдержит, не сорвавшись до очередного глупого поступка. Сейчас нельзя ― только все наладилось, а когда он разберется со всеми этими снами и странностями, будет еще лучше.       Снова навалилась усталость, и еще сильнее захотелось уйти. Локи даже мысленно посмеялся над собой. Какое же он ничтожество! Сам сказал Хеймдаллю, что нужно поговорить, и при этом мечтает сбежать.       Пока эти мысли кружились в разуме Локи, Хеймдалль молчал. Создавалось впечатление, что он смеривает мага взглядом.       ― У тебя истощение, ― в конце концов сказал он, и Локи, замерший как вкопанный после такого заявления, не сразу нашелся, что ответить. ― Причем уже давно. Не стоило тебе спасать ту девочку. Ей и так предначертано потерять душу.       ― Да с чего вы все решили, что мне важен этот ребенок?! ― Локи сказал это намного громче и эмоциональнее, чем того хотел, и сам удивился этому.       ― Не ври хотя бы себе, ― Хеймдалль сделал шаг ближе и протянул руку, чтобы дотронуться до лица мага, но тот уклонился. ― Ты пытался вложить в малышку частицу собственных сил, весь затрясся, когда только ее увидел. Раньше с тобой такого не бывало.       ― Откуда ты знаешь, что я затрясся? ― Локи хотел задать другой вопрос, но эти слова сами сорвались с его губ. ― Тебя там не было.       ― Не было, но я наблюдал за тобой последние месяцы и сразу почувствовал изменения в твоей ауре. Теперь я могу такое видеть, ― он тяжело вздохнул. ― Это меньшее, что я мог сделать для тебя за спасение.       Можно было ответить, что не стоит благодарности, но Локи промолчал. Он прекрасно понимал, за что его благодарит страж, но не мог согласиться, что это исключительно его заслуга. Скорее, то, что случилось с Хеймдаллем, ― следствие ошибки Локи.       Чтобы попасть на Землю, было решено совершить межпространственный прыжок. Тор, Локи и еще несколько асгардцев сообща рассчитывали координаты и траекторию. Казалось, что все выверено идеально, но старый корабль подвел… Во время прыжка оборудование заискрило как миллиарды взрывающихся звезд и разом сгорело. Благо, что до Земли на тот момент оставалось совсем чуть-чуть.       Пропажу Хеймдалля заметили не сразу. А когда нашли, не поняли, что произошло. Страж полулежал, полусидел около двери в своей каюте и тяжело дышал ртом. Сразу же послали за целителем, но гонцы первым нашли Локи. Он и оказывал первую помощь ― сращивал ткани разорванных в клочья глазных яблок ― и даже не заметил, когда пришел Жионд. Целитель не посмел, а может не захотел, вмешиваться в ворожбу принца, и Локи под конец совершенно выбился из сил. Тогда он проспал без сновидений почти сутки и только непонятные фразы Хеймдалля о том, что Локи теперь царь и должен всех сохранить, тревожили его сон.       ― Ты сказал, что ребенок должен был потерять душу. Почему? Хеймдалль одобрительно кивнул.       «Потому что в городе появилась женщина, которая хочет забрать себе тело девочки. Она прячется от кого-то, хитрит и готова ради собственной безопасности пойти на ритуал переселения душ. Одна наша общая знакомая», ― Локи и забыл, что Хеймдалль тоже владеет телепатией.       «И давно она здесь?»       «Месяц. Никого не трогает. Прибыла со своей свитой. Царь ничего не сообщил?»       «Нет. Теперь ясно, почему он так настойчиво звал меня вернуться».       ― Тогда мне пора уходить, ― Хеймдалль подал сигнал юному ученику и удалился.       Локи же остался стоять, опершись на перила.       «Одна наша общая знакомая». Как же интересно звучала эта фраза. В голове тут же сложился пазл. Тор, странное поведение Халка, девочка и это давящее чувство чужеродной ворожбы ― все нашло объяснение. В воздухе раздался шелест птичьих крыльев, и из темноты выпорхнул Хугин. Локи поднял руку, приглашая птицу приземлиться на запястье. Странно, но он не почувствовал боли, когда ворон обхватил его руку когтями.       ― Посмотришь для меня кое за кем? ― спросил маг, заглядывая птице в глаза. Вложить образ Аморы в сознание Хугина было легко. Ворон довольно каркнул и, сорвавшись с места, исчез в темноте.       Да, жизнь определенно стала интереснее.