Брошенные дети

Агонию умирающего в пепле мира можно потрогать рукой. Она, вязкая и тягучая, прилипает к коже намертво; обвивает за шею практически ласково, с материнской нежностью; лишь придушивает, чтобы жертва широко раскрыла глаза от недостатка кислорода, чтобы она увидела все. Первой ее жертвой стал виновник Апокалипсиса. А может, и не виновник; может, лишь невинный страдалец отцовских репрессий - да кто же сейчас разберется? Ведь некому же, а все, кто мог, рассыпались и догорают пеплом в Пустоте. Но не это главное - главное, что никто не хотел никогда разбираться. "Меня никогда никто не слушал!" - рычит архангел, растягивая в руках человеческие души, как жвачку. Сначала ярость гонит его в смертельный танец по земле. Крушить, сшибать, уничтожить все, что сделал так горячо любимый Отец, сравнять с землей, разнести на атомы, чтобы никто никогда не восстановил. Затем ярость уходит - появляются детские злости и обида. Почему они? Почему не я? Я был плох? Я не справился с заданием? Рука виновника все еще горит от следа Метки на нем; горит ярко и слепит глаза. Белый костюм Сэма Винчестера отлично скрывает ожоги, но на благодати осталась парочка ноющих шрамов - и они сжигают весь свет, что там был. А был ли? Разбираться тоже некому. А виновник делает вид, что ничего не замечает. Потом усталость начинает накатывать волнами. Жертва, глядя на погибающий в огне мир, чувствует внутри себя горячий лед. Он, тая, обжигает чувства - а где же радость, на которую так все надеялись? Откуда грусть и душевная мука? Все папины игрушки горят так ярко, что хочется закрыть глаза. Так почему так невесело? Потом появляется неразлучная парочка: страх и ужас. Забывшийся в истерике ребенок прозрел; в смертельном ужасе, он пытается исправить то, что сам разрушил, но ничего не выходит,ничего: ни восстановить, ни хотя бы держать планку всемирного зла. Он ведь не был злом? Или был? И есть? "Отец, хоть ты, ну пожалуйста, я ведь... " - удавка стягивается у шеи, вырывая из горла хрипы. На Апокалипсис смотреть, вот уж шутка, некому - Отца тут нет, он, забывшись в скуке, бросил всех, оставив после себя запах света и кучку брошенных детей. Виновник забывается в страхе и, отзывая всех своих внутренних демонов, уносится прочь. Когда он отбегает достаточно далеко, удавка затягивается, слышится яркий хлопок - и жертва отмучалась.