Я буду готова. А ты готов?

Люмос

      «Вы такая юная, но сердце ваше не способно на любовь. Душа сухая, как страницы учебников, к которым вы привязаны навсегда».       Резко дернувшись, Гермиона распахивает глаза. Она не понимает, где находится и что творится вокруг. И из-за этого погружается в расплескавшуюся панику с головой. Проходит минута, прежде чем её глаза привыкают к темноте. Теперь Гермиона может разглядеть собственные руки, одеяло, полог вокруг кровати и своих мирно спящих соседок.       Это был сон. Очередной кошмар, заставляющий её тело покрыться холодным потом. Толчком назад, позволяющим окунуться в самые страшные и болезненные воспоминания. И с каждым разом становилось всё сложней возвращаться к реальности. Осознавать, что весь этот ужас остался позади. Что это больше никогда не повторится. Но как бы сильно Гермиона не успокаивала себя, она не понимала, почему кошмары возвращаются, вновь и вновь ломая её изнутри и погружая в тихое отчаянье.       Гермиона уже давно перестала отрицать, что эти сновидения на неё влияют. Стоит кошмару посетить её ночью, и днем она витала в облаках, раз за разом прокручивая ту или иную сцену. Ей бы очень хотелось отыскать ответы на имеющиеся вопросы в какой-нибудь книге. Но, к сожалению, реальность стала слишком сурова в отношении Гермионы Грейнджер. И никакая книга в мире не способна подсказать ей, как от этого можно сбежать. А ещё родители всегда учили Гермиону принимать реальность, какой бы суровой она не была. И прямо сейчас она полностью заключалась в ночных ужасах, высасывающих оставшуюся жизненную энергию. И Гермиона боялась, что в какой-то момент из-за этого её жизни придёт конец.       Гриффиндорка испробовала все возможные способы, которые помогали ей абстрагировать. К большому сожалению, она не обладала способностью отключать свой мозг. Но зато она могла изматывать себя до потери сознания. Чтобы вечером бездумно падать в кровать и проваливаться в сон, где её не будут преследовать призраки прошлого. Вот только это не срабатывало.       Никогда.       Всегда уверенная в себе девушка больше не знала, как искать выход из ситуации. Раньше, когда она была в компании любимых друзей, казалось, что возможно всё. Но сейчас её состояние было другим. Друзья всё ещё были рядом. Вот только сама Гермиона больше не ощущала в себе сил двигаться дальше, за что-то бороться или что-то предпринимать. Она плыла по течению, каждую ночь, отдавая свой разум на истязание прошлому. Признавала себя беспомощной, опуская руки и боясь, что когда-то она может не проснуться.       И ей было отвратительно чувствовать себя слабой и уязвимой. Но, видимо, сейчас она будет такой всегда.       Гермиона знала, что если впереди появится опасность, то она не сумеет с ней справиться. Не сможет ей противостоять. И осознание всего этого сжимало её легкие, не позволяя нормально дышать. Она больше не могла мыслить открыто, всё больше замыкаясь в себе. И от этого было страшно. Это липкое и омерзительное чувство владело её телом, от чего дрожали колени и сжимались внутренности. И этот самый страх делает всё для того, чтобы затащить Гермиону в своё логово. Поглубже и подальше от спасения или шанса ухватиться за что-то, что сможет это изменить. Гермиона старалась верить, что ещё не слишком поздно сопротивляться. Боясь произнести вслух, что красная линия уже давно была пересечена. И остаётся совсем немного времени, прежде чем она окончательно обмякнет, закроет глаза и сдастся.       Потому что сил бороться за саму себя больше нет. Как и сил на то, чтобы жить, улыбаться, и просто двигаться дальше, поднимаясь с кровати каждое утро и делая вид, что ей не всё равно.       Груз, что лежал на плечах Гермионы Грейнджер весил больше, чем весь Земной шар. Он мешал ей дышать и думать. Улыбаться и участвовать в разговоре с друзьями. Смотреть на небо и просто радоваться тому, что наступил новый день.       Все казалось неправильным.       Или же это было началом конца, который нужно было встретить достойно.       Гермиона встряхнула головой, отгоняя от себя эти мерзкие мысли. Еще раз посмотрела на своих соседок, радуясь тому, что никто не проснулся. Девочки стали часто бросать в ее сторону недовольные взгляды от того, что она кричала по ночам. Но самым отвратительным было то, что помимо раздражения и злости, в их глазах так же присутствовала жалость.       Поправив спутавшие волосы, Гермиона отбросила одеяло в сторону, и тело тут же покрылось мурашками. Она вспотела, и сейчас бы с радостью приняла ванну. Но несмотря на своё желание, Гермиона осталась лежать на месте, прокручивая слова, что прозвучали перед тем, как она проснулась.       Профессор Трелони стала её новой гостьей во снах. И эти слова она произнесла в её адрес на третьем году обучения. Тот самый день, когда Гермиона отказалась от Прорицаний, свободно вздыхая. Тогда Гермиона думала, что эти глупые слова ненормальной женщины, проживающей на душном чердаке большую часть года, совсем её не задели. Вот только она всё чаще слышала их во сне. Не значит ли это, что они не давали ей покоя? Не значит ли, что они всё же таили в себе толику правды. И именно к ней Гермиона возвращалась, анализируя и чувствуя себя жалкой одиночкой.       Ведь всё чаще Гермиона думала о любви. И о том, способна ли она вообще испытывать чувства, о которых говорится в книгах? Ведь ей так хотелось хоть раз в жизни ощутить этот волнующий трепет, бабочек в животе, ощущение падения и вспышку счастья от того, что просто смотришь в глаза человека, с которым хочешь разделить всё.       Совсем недавно Гермиона думала, что любила Рона. Он казался ей тем самым парнем, рядом с которым она будет чувствовать себя желанной. Она смотрела лишь в его сторону, мечтая о том, как они признаются друг другу в чувствах, создадут семью и заведут детей.       Но потом, после войны, подобные мысли стали ей противны. Ей было мерзко, что теперь жизнь походила на какой-то дурацкий план, который не приносил никакого удовлетворения. Гермиона едва не умерла, и сейчас не хотела никакого сценария. Не хотела Рона, семьи с ним и будущего. И тогда она впервые вспомнила слова Трелони. И тогда, она впервые услышала их во сне. И сейчас Гермиона смотрела в сторону Рона, видя лишь своего друга, а не парня, который заставлял её сердце биться быстрей. И приходилось сожалеть о тех решениях, что принимались год назад. Но тогда, находясь на грани жизни и смерти, мозг работал иначе, и любой порыв души воспринимался как правильный шаг.       Но сейчас, когда война осталась позади, всё изменилось.       Она изменилась.       Больше Гермиона не хотела никаких планов. Не хотела подстраиваться под обстоятельства и позволять окружающим людям дергать себя за ниточки, взывая к каким-то обязательствам. Ей просто больше не хотелось быть сильной девушкой, которая обязана бежать впереди всех и фонтанировать планами по спасению мира. Больше не хотелось испытаний и опасности. Хотелось просто жить и дышать. Смотреть на мир широко открытыми глазами и не бояться, что завтра всё может закончиться. Хотелось верить, что если она вдруг оступится и упадет, то рядом окажется тот, кто обязательно подхватит и крепко прижмёт к себе, не отпуская.       Но случится ли с ней нечто подобное?       Достойна ли она этого?       С каждым днём в это все меньше верилось.       Сморгнув первые выступившие на глаза слёзы, Гермиона вновь укуталась в одеяло, тихо поворачиваясь на бок и пытаясь уснуть. Она молилась о том, чтобы ей больше ничего не приснилось.