Я буду готова. А ты готов?

      Когда Гермиона снова открыла глаза, то вокруг уже слышалась суета соседок. Она была рада, что ей больше ничего не приснилось, и что прямо сейчас ей не придётся ловить на себя взгляды девочек, которые рано или поздно наберутся смелости высказать ей все свои претензии, или же завалить советами. И того и другого хотелось избежать.       Гермиона приняла душ, постаралась привести волосы в порядок и быстро собрала сумку, затолкав внутрь необходимые перья и пергаменты. Прежде чем покинуть комнату и отправиться на завтрак, она бросил взгляд в окно, всматриваясь в верхушки деревьев Запретного леса. Прямо сейчас он совсем не выглядел зловещим и пугающим. Наоборот, манил и завлекал, словно бы желая показать все свои тайны, что скрыты между деревьев. Лужайка неподалеку переливалась на свету всеми оттенками зелёного, а гладкое озеро дарило спокойствие, которого так сильно не хватало. Всё увиденное составляло идеальную картину. Теперь всегда хотелось находить несколько секунд для того, чтобы насладиться этим великолепием. И совсем не хотелось думать о том, что всего лишь несколько месяцев назад у них не было этих мгновений для наблюдения. Да и красоты вокруг никакой не было. Ведь в то время лес выглядел настоящим кошмаром, а зелёная трава превратилась в чёрное пятно, пропитанное кровью. И всё продолжало погружаться во мрак.       Потребовалось достаточно много времени и сил для того, чтобы восстановить замок после сражений. И пусть сейчас он выглядел потрясающе, словно бы и не было тех кошмарных событий, через которые им довелось пройти, Гермиона всегда будет помнить лежащие вокруг обломки строения, а так же близких людей, которые никогда больше не откроют своих глаз.       Гермионе было сложно вырваться из воспоминаний. Но она сделала это, выбегая из комнаты и спускаясь в гостиную, где её уже ждала Джинни. Она стояла со скрещенными руками на груди и смотрела в сторону спальни мальчиков. И эта поза вызвала у Гермиону лёгкую улыбку.       — Только не говори, что Рон опять не может проснуться, - насмешливо проговорила Гермиона, хоть это и было до невозможности трудно.               — Он неисправим, - недовольно проворчала младшая сестра Рона. — Гарри продолжает его будить, но я уже чувствую, что опять останусь без завтрака.              С начала учебного года прошло уже две недели. И не было ни одного дня, когда бы Рональд проснулся вовремя. Поднять его с места могли лишь слова о еде. Хотя Гермиона уже не была так уверена в том, что они срабатывают каждый раз, особенно если судить по виду Джинни.               — Еще пара недель и привыкнет, - оптимистично протараторила Гермиона, хотя вовсе не была уверена в своих словах.              — Надо было запретить ему возвращаться в школу, - голос Джинни стал ещё более суровым. — Он всё равно на все занятия опаздывает.       Гермиона все чаще позволяла себе задуматься о том, что принять такое решение было бы лучшим вариантом. Можно было бы избежать кучи неловких моментов после их расставания с Роном. Но потом быстро одернула себя за такие вольности, напоминая себе, что всем необходимо закончить обучение. Это понадобится для будущего, о котором не мешало бы снова начать задумываться. В это время на лестнице появились Гарри и Рон. Джинни тут же принялась отчитывать брата, дико напоминая в этот момент свою мать. Бывало, что даже Гермиона начинала сторониться ее в эти минуты.  Гарри же предпочёл не вмешиваться в конфликт, придвигаясь поближе к Гермионе и молча следуя в Большой Зал.              Взяв стакан сока и пару тостов с яичницей, Гермиона прислушалась к разговору мальчиков и поняла, что они начали обсуждать квиддич. Она позволила себе расслабиться, потому что больше никто не обратит на неё внимания. Всем было известно, что она не любит спорт. А значит, можно не ждать никаких вопрос и позволить себе уплыть по волнам собственных мыслей и постараться настроиться на новый и напряжённый день.       Преподавательский стол выглядел совсем пустым без прежнего директора школы. Хотя декан факультета Гриффиндор смотрелся на этом месте весьма достойно, профессора Дамблдора будет не хватать абсолютно всем.  Дальше взгляд Гермионы поплыл по всему залу, в котором учеников становилось всё больше с каждой минутой. Все сонно переговаривались, обсуждая уроки, задания или последние новости из жизни друзей и знакомых. Самые неторопливые студенты только заходили в Большой Зал, медленно следуя к своим местам.       Очередным зашедшим в широко распахнутые двери был Драко Малфой. Гермиона позволила заострить на нём взгляд лишь на секунду, отмечая, что впервые за долгое время видит Малфоя в гордом одиночестве. Рядом не оказалось никого из привычной свиты Слизеринца, и это слегка поразило девушку. После этого она заставила себя отвести взгляд в другую сторону, чтобы случайно не вернуться к многочисленным ночным кошмарам. В этих сновидения она находилась в доме Малфоя, и эти воспоминания она ненавидела больше всего. Ненавидела и боялась. …       Драко быстро добрался до своего места в Большом Зале. Быстро придвинул к себе горячий чай, делая большой глоток. Ему нужно было влить в себя что-то горячее, чтобы согреться. Он наивно полагал, что это поможет. Вот только мерзкая прохлада продолжала сковывать его внутренности, не принося никакого облегчения. Все это время Драко продолжал делать вид, что его ничего не беспокоит. За годы своей жизни он овладел этим навыком в совершенстве. Все знали, что Драко Малфоя может интересовать лишь сам Драко Малфой, а всё, что происходит поблизости, вообще не имеет для него никакого значения.       Драко сделал ещё глоток чая, снова начиная гонять мысли по кругу. Он делал это пока умывался, пока стоял под горячими струями воды, пока шагал из сырого Подземелья, мечтая согреться. Усталость во всём теле убивала его. Драко с трудом мог вспомнить ночь, когда не просыпался от потока мыслей и кошмаров, атаковавших его. Он без конца думал, думал, думал и думал, не в состоянии отключить мыслительный процесс и позволить себе расслабиться. Его тело и мозг разваливались от напряжения, а все внутренности продолжало сковывать от холода. Возможно, он умирал. Но не собирался предпринимать никаких действий.       Этим утром он отправился на завтрак в одиночестве, не дожидаясь своих друзей. Малфой усмехнулся себе под нос, потому что именно такую реакцию вызывало слово «друзья». Ведь он и раньше не называл их этим словом. Достаточно было того, что все они считают Малфоя своим другом, а остальное неважно. Им всем было выгодно быть рядом. Драко создал свою свиту, за которой можно было спрятаться. А все они просто хотели иметь в приятелях представителя одной из самых уважаемых чистокровных семей. Всех это устраивало. Потому что это было выгодным союзом, который мог принести свои плоды. Сейчас же, в этом не было никакого смысла. Потому что они все потеряли своё лицо, и глупо предпринимать какие-либо действия, чтобы всё вернуть.       Раньше Малфою нравилось, что все вокруг расступаются перед ним, давая дорогу. Что все примыкают к стенке, только бы он не обратил на них внимания и не устроил взбучку. Теперь его считают пустым местом. И что-то подсказывало, что если бы ученики имели возможность устроить над ним расправу, добрая половина воспользовалась бы этим шансом и глазом не моргнув. Нравилось ли Малфою внушать людям страх? Просто иначе он не умел. Так его учили, такое воспитание прививали. И теперь он навсегда останется таким прогнившим и неправильным человеком, у которого больше не будет нормальной жизни. Но он смирился. Потому что устал бояться. Драко захотелось ещё раз усмехнуться, потому что никто вокруг не знал, чего он больше всего боялся в жизни. Например, человека, который был его отцом. Который наставлял, унижал и запугивал. Для Драко не было большего страха, чем получить неодобрение со стороны отца.       Вот только теперь он смотрел на это иначе. Как все эти годы Драко мог бояться того человека, который и сам был трусом?       И что с ним стало из-за всего этого?       Сидит один в Большом Зале и отчаянно пытается согреться и перестать чувствовать себя ничтожеством. Перестать быть тем, кого дрессировали с самого рождения, указывая что делать. А теперь, рядом больше нет того, кого можно разочаровать или огорчить. Нет того, кто укажет твоё место и озвучит очередной приказ.       Он один.       Но хочет ли Драко быть в одиночестве?       Но он точно знает, что больше не желает видеть рядом с собой кучку тупоголовых кретинов. Больше никакой мишуры, что будет сбивать с толка. Больше никакой прежней жизни. Лишь неизвестность и одиночество. Поморщившись, Драко был вынужден себе сознаться в том, что на самом деле все эти годы он был один. Вынашивал кучу мыслей, планов, предположений. Крутил их по кругу, но не имел возможности с кем-то поделиться. И сейчас он дошёл до того, что ему отвратительно всё вокруг. Весь этот мир, все эти люди, и человек, который все эти годы внушал ему страх, в то самое время, когда и сам сильно боялся.       Разозлившись, Драко сделал неосознанное движение рукой, разливая остатки чая по столу. Наблюдая за тем, как страницы газеты, что лежала рядом, начинают быстро намокать. Он поднял глаза и посмотрел по сторонам, радуясь тому, что никто не обратил внимания на его небольшой конфуз. Драко быстро выбрался из-за стола и зашагал к выходу, игнорируя один единственный взгляд, который он так же поймал в тот момент, когда переступил порог Большого Зала. И ему была отвратительна даже сама мысль о том, что она вообще имеет право на него смотреть.       Оказавшись в холле, он повернул в сторону, сгорая от злости, что бурила внутри. Но внешне Драко Малфой не выражал абсолютно никаких эмоций.