Телохранитель

ты платишь за песню полной луною, как иные платят звонкой монетой, я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету

♫ Мельница — Королевна

      Всю дорогу до ветлечебницы Дейенерис молчала, отвернувшись к окну. Впрочем, Джорах молчанием не тяготился — ему нравилось слушать тишину, нарушаемую лишь шелестом колес по шоссе. Он мог включить музыку, но не стал — устал от шума еще в школе, где на переменах галдели ученики, а на уроках — учителя.       У ветлечебницы Джорах затормозил. На этот раз Дейенерис не стала выскакивать из машины первая, а дождалась, пока телохранитель выйдет сам и откроет ей дверь. С поистине королевской грацией Таргариен выпорхнула из автомобиля и, следуя за Мормонтом, пошла к зданию больницы, где персонал встретил ее улыбками и вежливыми приветствиями. Еще бы, усмехнулся про себя Джорах — девчонка вчера столько долларов здесь оставила, что работникам ее разве что на руках носить. Богатая дурочка, цены деньгам не знает…       Джорах ждал Дейенерис в коридоре, предоставив ей самостоятельно разбираться с доктором и собакой. В конце концов, деньги семьи Таргариен — не его забота, равно как и домашние животные. Его задача — охранять Дейенерис и передавать сведения о ней и Эйерисе Роберту Баратеону. Кстати, Баратеон… Стоит ли сообщать ему об утреннем разговоре Дени и ее отца? Наверное, все-таки стоит — Дейенерис выразила явное неодобрение политике Эйериса, и потом на уроке доказала это, и Баратеону следует знать, что дочь Таргариена — не на его стороне, к тому же — обладает хорошим ораторским мастерством и является прекрасным, пусть и неопытным политиком.       Набрав сообщение, Джорах сунул мобильник обратно в карман. От нечего делать полистал журналы на столике в зале ожидания — все они были о животных, и ничего особо интересного Мормонт не нашел, кроме красивых фотографий, которые он и рассматривал, пока не вернулась Дейенерис.       Вернулась Дейенерис не одна — она вела на поводке громадного черного пса. Наверное, если бы этот пес встал на задние лапы, он оказался бы одного роста с Джорахом, а маленькая Дени даже в расчет не бралась. Мормонт едва узнал в красивом и ухоженном животном то никчемное создание, что вчера умирало у него на руках. О неприятном инциденте напоминала только повязка на туловище и воротник на шее, чтобы пес не стал грызть свою рану.       — Это Дрогон! — гордо представила Дейенерис своего питомца. Джорах кивнул, хотя кличка собаки показалась ему странной. Такое имя могло принадлежать сказочному дракону, но не псу. Однако у девушек свои причуды — пусть будет Дрогон. Ее же питомец.       Пес смотрел на Дейенерис влюбленными глазами и постоянно норовил лизнуть ее руку.       — Едем домой? — спросил Мормонт.       — Да, — ответила Дейенерис.       — А ваш отец не будет против собаки? — поинтересовался Джорах.       — За Дрогоном буду ухаживать я, так что никаких проблем, — сказала Дени, и, увидев скептическое выражение лица телохранителя, немного обиженно добавила:       — Вы думаете, что я не в состоянии ухаживать за животным и спихну все заботы на Мирри? Вы совершенно не знаете меня, сэр Джорах, но, прошу вас, перестаньте считать меня избалованной дурой.       Мормонту стало немного неловко — девушка как будто прочла его мысли.       — Какие у вас планы на завтра? — вместо ответа спросил мужчина.       — Грейджои устраивают вечеринку, — сказала Дейенерис. — Я приглашена. Джон, конечно же, тоже. Как вы думаете, мне бросить его там, на празднике? Я помню, что вы сказали, и понимаю, что вы мне не друг, но я прошу у вас совета, как у старшего и более опытного человека. Я уверена, что вы не раз расставались с женщинами.       Джорах вспомнил печальные глаза Линессы Хайтауэр, своей последней и единственной любви, вздохнул и ответил:       — Мисс Таргариен, с чего вы взяли, что у меня было много женщин? Я вряд ли похож на эксперта по отношениям.       — Но вы довольно красивый мужчина, — просто сказала Дейенерис, и Мормонт едва не поперхнулся воздухом. Неужели она правда считает его красивым? Внутри разлилось приятное тепло — неужели от комплимента семнадцатилетней девчонки? Пусть даже эта девчонка прекрасна настолько, что кажется сказочным существом, но все же, Боги, она школьница! Она умна — как политик, но вряд ли разбирается в других аспектах жизни… Или льстит, чтобы понравиться ему и заслужить его дружбу — хотя зачем ей это?       — Что ж, спасибо вам, мисс Таргариен, — выдавил из себя Джорах. — Если вы хотите совета — порвите с Джоном Сноу как можно скорее. Если вы больше его не любите, то не мучайте его и дайте ему возможность двигаться дальше. Так будет лучше всего для вас обоих.       — А как вы думаете, с чего начать? — забавно хмуря брови, спросила Дени.       — Ну, тут я вам не помощник, — честно признался Мормонт. — Я ни разу не расставался с женщинами. По крайней мере, первый.       — А меня вы отшили со знанием дела, — вполголоса процедила Дейенерис, пока телохранитель не слышал, осматривая территорию на предмет возможной опасности.       Они вышли из ветлечебницы и направились к машине. Дрогон покорно устроился на заднем сидении, своим телом заняв его целиком. Не то чтобы Джорах был в восторге от того, что в его автомобиле едет собака, но перечить Дейенерис он не стал. Тем более, после ее слов о том, что Мормонт ее отшил — он сделал вид, что не расслышал их, но слышал все, просто не собирался ей отвечать.       — Едем домой, — приказным тоном произнесла Дейенерис, садясь в машину — так, как будто Джорах был ее водителем. Но он не стал обижаться — часто телохранитель исполнял и обязанности шофера. Повернув ключ зажигания, Мормонт завел автомобиль и поехал к дому Таргариенов. Дени снова всю дорогу смотрела в окно. Не зная, о чем она думает, Джорах представил себе, что о разрыве с Джоном, и ему нравилось это ощущение тепла. Сноу Мормонт не жалел. Он изначально не подходил Дейенерис Таргариен, ведь он — никто, а она — современная принцесса. И имеет все шансы стать королевой.       «Ты тоже никто, — шепнул Джораху внутренний голос. — Даже хуже. Ты — предатель».       Чтобы заглушить свои мысли, Мормонт включил радио, случайно попадая на японскую станцию. Зазвучала какая-то веселая мелодия на языке, которого Джорах не понимал. Чертыхнувшись про себя, он собрался переключить радио на другую волну, но тут на его руку легла тонкая прохладная ладонь Дейенерис.       — Aishi, aishi aeru to iu no kimi no kuchibiru wo fusagu yo. Me o tojite tsumibukaki kuchizuke, — запела она, вторя голосу из колонок. Мормонт замер — у нее было идеальное произношение, и он даже предположить не мог, что Дени знает японский. Она вскинула тонкую бровь, глянув на своего телохранителя.       — Эта песня о любви, — проговорила Дейенерис. — Мужчина не знает, реальна ли женщина, но любит ее и готов умереть ради нее. Он грешен, и она грешна, но они дарят друг другу поцелуй, пусть она — мираж и растает к утру…       Джорах сглотнул. Голос на непонятном ему языке заполнял машину целиком, и воздух как будто становился плотным. Дейенерис продолжала подпевать, беззаботно покачивая головой в такт песни.       К счастью, вскоре они приехали. Машина легко затормозила у дома, и Джорах вышел, уже привычно открывая дверцу автомобиля перед Дени. Дейенерис, в свою очередь, выпустила из машины Дрогона, который огласил округу радостным и басовитым лаем. Мормонт смотрел, как Дени гладит и ласкает огромного пса, как тот ластится к хозяйке, будто всегда был домашним питомцем, а не дикой дворнягой. Дени смотрела на пса с какой-то материнской нежностью. Она была так красива в этот момент, что у Джораха внутри что-то екнуло и он понял, что ему определенно пора выкроить время для визита в бордель Мизинца. Вот только когда, учитывая новую работу?..

***

      В контракте телохранителя оговаривалось и то, что Джорах может принимать в доме Таргариенов ванну и душ, так что, улучив момент, пока Дейенерис вместе с причитающей Мирри обустраивала жилище для Дрогона, Мормонт прошел в душ, разделся и встал под горячие струи воды. Он успел полностью расслабиться и согреться, и в момент полной неги подумал о Дейенерис — и ощутил, как в паху становится горячо. Этого еще не хватало — эрекции от мыслей о своей подопечной. В ее доме. В доме ее отца. Причем еще и на работе. От мыслей о семнадцатилетней девочке.       О самой красивой девушке на свете, чьи волосы серебрятся, словно первый снег, а фиалковые глаза блестят властностью и достоинством. О девушке, чья осанка напоминает истинно королевскую. О девушке, что, несмотря на ее богатство и власть, остается доброй и милосердной. Дейенерис Таргариен не была другом Джораха — он сам ей так сказал, но она не была для него просто объектом работы. Ему нравилась Дени, нравилась до боли в сердце. Их разделяла бездна — возраст, финансовое обеспечение, положение в обществе… У Дейенерис Таргариен впереди было все. У Джораха впереди — ничего. И все же ему нравилась Дени — настолько, что рука телохранителя коснулась собственного напряженного члена, лаская себя и он прижался спиной к выложенной белым кафелем стенке.       Вдруг дверь ванной открылась, и внутрь заглянула Дейенерис. Джорах вздрогнул, резко поворачиваясь к ней спиной — занавеска, отделяющая его от ее взгляда, была не такой плотной, чтобы не заметить силуэт. Дени могла увидеть, что он тут делал. При мысли об этом Мормонту хотелось стонать от бессилия. И он злился на Дейенерис — какого черта полезла в ванную, слыша оттуда шум воды? Но и предъявлять ей претензии телохранитель не мог — Таргариен была в своем доме и имела право войти, куда угодно.       — Ой, — сказала Дейенерис. — Простите, сэр Джорах.       В ее голосе не звучало ни капли раскаяния. Мормонт не видел, покраснела ли она, но и смущения в голосе Дени не слышалось. Она поспешила выйти из ванной — но перед этим пару секунд рассматривала тело Джораха со спины: он чувствовал пристальный взгляд ее фиалковых глаз на своих лопатках.       Попался, как сопливый подросток! И самое досадное — он думал о ней, ее себе представлял! Зачем он это делает? Дейенерис — ребенок! Его подопечная! Его работа!       …ну ладно, она уже не ребенок, а молодая прекрасная женщина, но все равно — недоступная. Учитывая то, что он ее предает. Предает, глазом не моргнув — Мормонт все-таки издал глухой полустон-полурык, сцепив зубы и прижавшись горячим лбом к холодному кафелю. Давно ему не было настолько паршиво.

***

      Они встретились за ужином. До того Дейенерис находилась у себя, а Джорах — в той комнате, что Эйерис выделил специально для него. Здесь все было, как в дорогой гостинице, и это немного напрягало — все вещи были ценными, и портить их своим присутствием не слишком хотелось. Мормонт привык к своей холостяцкой берлоге, где давно уже не было порядка. Здесь же порядок был везде, и нарушить его Джорах страшился, как будто это грозит каким-то наказанием.       Он пытался читать, пытался вздремнуть или посмотреть телевизор, но не мог отвлечься от мыслей о Дени — о том, что она застала его в душе за подобным занятием. Интересно, успела понять, что он делал? И как это расценила? Девочка-то умная, наверняка понимает, что к чему, уж биологические особенности человека ей точно известны…       Но за ужином Дейенерис вела себя, как обычно — царственно-спокойно, будто ничего не случилось. Она ворковала с Мирри, за обе щеки уплетая лазанью, и то и дело бросала лакомые куски лежащему у ее ног Дрогону. Джорах ел молча, и, хотя лазанья была идеально приготовлена, вкуса не ощущал. Хотелось выпить чего-то покрепче томатного сока, но он не имел права — не на работе. Эйерис строго-настрого запретил спиртное и это было оговорено в контракте. Его дочь являлась слишком ценным сокровищем, чтобы позволять ее охраннику ходить с затуманенным разумом.       Эйерис Таргариен на ужин не явился. Джорах ощущал облегчение по этому поводу — он чувствовал себя виноватым перед работодателем и за предательство, но еще больше — за влечение к его дочери. Дейенерис же явно ждала отца, и была расстроена его отсутствием, то и дело проверяя свой смартфон. Но спокойной ночи она пожелала вежливо, и так же вежливо кивнула, удаляясь в свою комнату, перед этим предупредив Джораха, в какое время завтра идет на вечеринку к Грейджоям. Ему, разумеется, тоже придется пойти. Как давно Мормонт не был на вечеринках? Наверное, еще со времен учебы. Тогда рядом была Линесса, красивая до боли в глазах, смешливая и в то же время — печальная. Чем-то Дейенерис была похожа на его покойную жену — но только не характером. Линесса была кроткой, доброй и послушной, мягкой и ведомой, Дени же была отважной, решительной, уверенной и обладающей всеми задатками лидера. И Дейенерис была… лучше?       Будто пытаясь спастись от своих греховных мыслей, Джорах вышел во двор и закурил, выпуская дым из легких в усыпанное звездами небо. Как там в той песне? Двое любят друг друга, оба грешны, и оба растают к утру?       Он расслышал тихие шаги сзади — понял, что это Дени, но не погасил сигарету, продолжая вдыхать и выдыхать горький дым.       — Сэр Джорах, — окликнула его Дейенерис. — Вам тоже не спится?       Она была в пижаме. В смешной детской розовой пижаме, украшенной голубыми дракончиками. Волосы Дени распустила, и было странно видеть ее без причудливо заплетенных косичек. Щеки Дейенерис раскраснелись — вряд ли от смущения, скорее от прохлады. В свете луны ее серебристые волосы сверкали, как драгоценный металл, и как будто сами источали лунное сияние. Эта девушка не могла быть реальной — мираж, и растает к утру — но все же она была здесь. Ее грудь вздымалась, а из приоткрытых губ вылетали облачка пара.       — Вы простудитесь, — обеспокоился Джорах, снимая с плеч кожаную куртку и кутая в нее Дейенерис. Из-за разницы в росте его куртка оказалась ей так велика, что девушка буквально утонула в ней, благодарно улыбаясь.       — Я хотела сказать, — Дени замялась. — Я все-таки решила бросить Джона на завтрашней вечеринке. Я сомневалась, но приняла окончательное решение.       «А мне-то зачем это знать?» — подумал Мормонт, но все равно в очередной раз испытал радостное тепло, хотя и не понимал, к чему это воодушевление. Все равно Дейенерис Таргариен не будет принадлежать ему. Это попросту невозможно. Она — мираж и растает к утру, совсем как в той японской песне.       И все же Дейенерис Таргариен стоит здесь, рядом с ним, ее плечи укрыты его пропахшей бензином и сигаретами курткой, и она сообщает, что расстанется со своим парнем — словно при этом что-то обещая.       — Вот как, — ответил Джорах, затягиваясь сигаретой.       Некоторое время они молчали. Джорах уже хотел увести Дени в дом, но вдруг она сказала:       — Сегодня годовщина смерти Рейегара. Моего брата. Он был очень хорошим человеком. Я любила его больше всех на свете. А отец о нем и не вспоминает — будто его никогда и не существовало.       — Рейегар ведь был его наследником? — уточнил Мормонт.       Дейенерис криво улыбнулась.       — Сначала — да. Но Рейегар был слаб здоровьем и не проявлял интереса к политике, поэтому отец переключился на Визериса. Однако Визерис тоже не подходил на роль наследника — он был простым мажором, ему нравились деньги, а делать что-то ради их заработка он не желал. Отец ждал третьего ребенка… сына… а родилась я. Его самое большое разочарование. Других наследников у него уже не будет.       — Но вы — хороший политик и достойная наследница, — возразил Джорах, выбрасывая окурок в стоящую рядом резную урну. Тлеющий огонек сигареты падающей звездой расчертил наступившую темноту.       — Да, — без тени кокетства согласилась Дейенерис. — Я — хороший политик. И достойная наследница. И именно поэтому я — самое большое разочарование моего отца.       Больше она ничего не говорила — повернулась и ушла в дом прямо в куртке Мормонта. Телохранитель молчаливой тенью последовал за ней, ничего не спрашивая.       Ночь скрыла дом Таргариенов, и все погрузилось в темноту.