Телохранитель

я разливаю боль без угрозы,

выпей со мной до дна что ж ты боишься: кровь или слезы —

это лишь сорт вина

♫ Канцлер Ги — Слезы и кровь

      — Ты со мной не пойдешь, — сказала Дени перед дебатами. — Меня отвезет Мира.       — Что? — удивился Джорах. — Почему? Разве я не твой телохранитель?       — О том, что я жива, должны знать и знают все, — Дейенерис постучала пальцами по столешнице. — Я явилась к ним ангелом мести, Немезидой, призраком их грехов… А о том, что жив ты, не знает никто, и никто не должен узнать.       — Седьмое пекло, Дени, — не выдержал Мормонт. — Кто из нас чей телохранитель? Я и так больше года живу за твой счет, как чертов альфонс!       Это было единственным, что мучило его на Летних Островах — то, что все счета оплачивались не им. Дени тоже не платила, но Эйемон, организовавший для них все, был ее дядей. Джорах же будто бы пользовался своим положением мужчины рядом с Дейенерис, хотя, если бы он только мог, он бы бросил к ее ногам весь мир, как она того и заслуживала. Как она того и хотела. Но он мог только умереть за нее и больше ничего.       — Все не так, — сказала Дени. — Дело не в защите — наоборот. То, что ты жив, может пригодиться. Все ждут действий от меня, но если действовать станешь ты… это может быть козырем. Пока что я просто хочу, чтобы о тебе никто не знал, но потом я обязательно дам тебе задание, и, возможно, оно будет опасным. Но ты его выполнишь, и это будет ценой за все.       Она говорила твердо и уверенно, так, что у Джораха не возникло ни единого сомнения, что задание действительно будет опасно на и что он все равно справится. Как он не подумал? Он мог не только умереть ради нее, закрыв ее своим телом. Он был способен на большее.       Дейенерис была той женщиной за которую хотелось не только умирать. За нее хотелось убивать.       — Хорошо, — сказал Джорах. — Но если ты попадешь в опасность…       — Не попаду, — сказала Дени. — Я прекрасно знаю, что делаю, на что иду, на что готова пойти и что стоит на кону. Я знала это всегда.

***

      На фоне Роберта, крупного, тучного и краснолицего, Дейенерис казалась совсем маленькой и хрупкой. Она надела алый брючный костюм, отчего ее волосы и кожа казались еще бледнее, будто светились, как лунный блик. Баратеон в черном пиджаке и золотом галстуке ярко контрастировал с ней, и контраст был не в его пользу. Его облик словно отражал годы коррупции его партии, истощающей Вестерос, на что Дени и собиралась делать основной упор.       Джорах наблюдал за ними издалека, прячась так, чтобы его не видели и чувствуя себя глупо, но показываться ему было нельзя, а не прийти он не мог, пусть Дени и сказала, что можно не волноваться, убивать кандидата в президенты на дебатах не рискнет даже такой идиот, как Роберт. Слишком заметно, их снимали в прямом эфире на всю страну.       Открыв смартфон, Джорах зашел в Интернет и пробежался по форумам — Эйемон был прав: молодая, никому до того не известная кандидатка заинтересовала электорат, о ней писали хорошие отзывы просто потому, что не было повода говорить о ней плохо. Многие замечали красивую и необычную внешность Дейенерис, что она тоже считала своим козырем. Естественно, что юная симпатичная девушка привлечет больше внимания, чем уже примелькавшиеся старики. Она выигрывала во всем — в возрасте, в красоте, в позиции, и ей не хватало только опыта. Дени честно говорила об этом, признавая свою возможную некомпетентность и тем тоже располагала к себе.       В дебатах с Робертом Дейенерис тоже выигрывала, судя по тому, как все сильнее багровело лицо мужчины после ее ответов. Она умело оперировала фактами, поднимая неудобные для Баратеона темы, так что тот еле находил аргументы — Дени, в отличие от него, обвинить было не в чем.       — Думаю, что в этом скандале с коррупцией в основном замешан сэр Таргариен, — внезапно нашелся Роберт на очередное брошенное в него обвинение. — Неужели вы, его дочь — не знаете?       Все аргументы Роберта неизменно сводились к тому, что один Таргариен уже был и находится при власти, и что толку менять отца на дочь, да и есть ли гарантия, что Дейенерис не станет такой же? Это немного сбивало ее с толку. но лишь один Джорах замечал, как в лиловых глазах вспыхивает пламя. Дени ничем не выдавала замешательство и умело переводила тему, тыкая Роберта носом в его злоупотребления статусом.       — А она молодец, — шепнул хрипловатый низкий женский голос над самым ухом Джораха. Он чуть не вздрогнул, подавив рефлекс быстро развернуться и атаковать или защититься — потому что узнал голос. Как он мог забыть его?       — Мейдж!       Сестра заключила Джораха в поистине медвежьи объятия, а он прижал ее к себе еще крепче, будто они соревновались, кто сильнее сожмет друг друга, как в детстве.       — Живой! — прошептала Мейдж. — Я думала, нам всем конец пришел, и тебе, и нам с Лианной. Проклинала тебя, на чем свет стоит, что в политику влез. А вышло так, что и мы живы, и ты жив, и деньги у нас теперь есть…       — Деньги? — насторожился Мормонт. — Тебе помог Эйемон?       — Только спрятаться, — Мейдж пожала плечами. — Понятия не имею, как он на нас вышел, я скрывалась, как могла… А деньги у нас свои. Отец, оказывается, наследство оставил.       — Отец… — Джорах опустил глаза. Они так и не попрощались. Джиор вряд ли узнал бы сына, но тем не менее…       — Отец на твоем месте сделал бы то же самое, — уверенно сказала Мейдж. — Седьмое пекло, да и я поступила бы так же! Она же… — Мейдж замерла, подбирая слова, чтобы описать Дени. — …необыкновенная. Она так говорит… и она верит в то, что говорит. И Баратеона она уделывает, видишь? Он только и может, что отцом ее попрекать.       Несмотря на это, Дени не выглядела довольной. У нее было явное преимущество, но она скрывала обеспокоенность — впрочем, Роберт своего раздражения даже не пытался скрыть.

***

      После дебатов начинался фуршет, где уже не велись съемки прямого эфира, лишь некоторые журналисты брали интервью у политиков, если те соглашались сказать пару слов. Дейенерис окинула зал взглядом, убеждаясь, что Джораха здесь нет — точнее, что его не видно, и мысленно вздохнула с облегчением. Ее телохранитель не был склонен поступать опрометчиво, но, если бы он решил, что речь идет о ее безопасности… Он защищал бы ее любой ценой.       — Простите, вы не могли бы ответить на пару вопросов?       Дейенерис хотела вежливо отказать журналистке, но… ей улыбалась Миссандея.       — Да, конечно, — Дени не могла подать виду, что знакома с ней, чтобы не подвергать девушку опасности, и сыграла вежливое равнодушие. Миссандея просияла еще ярче.       — Все думали, что Дейенерис Таргариен погибла, — начала она. — Каково это — быть живой, но иметь могилу?       Могилу… Конечно. У нее есть могила. Фиктивное надгробие, пустой гроб… Дени стало немного жутко, и она подумала — интересно, как отреагировали на ее «смерть» те, кого она знала, но кому не сказала правду, как Миссандее? Джон… Кажется, она встречалась с ним в далекой прошлой жизни — или во сне. Дейенерис не представляла теперь, как могла любить кого-то, кроме Джораха.       — Леди Таргариен? — вырвала ее из дум Миссандея. — Если мой вопрос бестактный или вам тяжело отвечать, то не стоит…       — Нет, все нормально, — улыбнулась Дейенерис. — Просто задумалась. Все считали Дейенерис Таргариен погибшей, и это правда. Она погибла в ту ночь. Но возродилась, как феникс из пепла.       Миссандея довольно кивнула.       — Каково вам было вернуться домой? Вы скучали по Вестеросу?       — Я скучала по своим близким людям в Вестеросе, — ответила Дени, дав понять подруге: речь о ней. — И по самому Вестеросу тоже. Это моя… — она запнулась. «Моя земля» звучало бы слишком претенциозно. —… моя родина.       — На этих дебатах часто звучало упоминание вашего отца, — продолжила Миссандея. — Двое Таргариенов на одних выборах — кто-то считает, что это слишком много. Что вы скажете насчет того, что являетесь соперницей родного отца?       Дейенерис мысленно поблагодарила Миссандею за этот вопрос. Возможно, все интервью было затеяно ради него.       — Мой отец — тот человек, благодаря которому я родилась на свет, — начала она. — И больше ничего. Мы никогда не были близки. Наши взгляды радикально различаются. Более того, я приняла решение баллотироваться в президенты, потому что однажды поняла, что сумела бы быть намного лучше, чем Эйерис. Наверняка сказать не могу, ибо не было шанса проверить.       — И напоследок, — Миссандея чуть опустила микрофон. — Хотите ли вы передать привет?       — Да, — усмехнулась Дени. — Своей школьной подруге. Я всегда восхищалась тобой, — она говорила это Миссандее, глядя прямо на нее. — Восхищалась твоим талантом, твоей смелостью, твоей теплотой. Я никогда не нашла бы друга лучше, чем ты. Спасибо тебе.       — Отлично, спасибо за интервью! — Миссандея, конечно, поняла, к кому обращалась Дейенерис, но так же, как и она, сыграла вежливость напополам с безразличием.       Когда она ушла, на Дейенерис обрушилась скука, укутав ватным одеялом. Гости фуршета ели сандвичи и прочие закуски со шведского стола, пили вино, говорили о чем-то, что не представляло для Дени интереса. Роберт куда-то исчез, даже не уделив внимание еде. Больше Дейенерис не видела знакомых лиц.       — Леди Таргариен! — сладким голосом пропела Эллария Сэнд, подходя к Дени с двумя бокалами вина. — Безмерно рада видеть вас в добром здравии!       Дени не насторожилась — Эллария была, по ее мнению, безопасна. Одна из самых известных светских львиц Вестероса, эпатажная телеведущая, она охотилась на грязное белье каждого политика, мечтая вывернуть его в прямом эфире, но в основном была безобидной сплетницей, и интересовалась не важными вещами, а банальщиной, столь популярной на страницах глянца: кто с кем спал, кто на ком женился, кто с кем развелся, кто кому изменяет и так далее.       — Спасибо, леди Сэнд, я тоже рада вас видеть, — сказала Дени, принимая протянутый бокал, но отпивать не спешила. Ей пока не хотелось вина.       Джорах, все это время наблюдающий за Дени из тайника, пристально следил за Элларией, и замечал, как та, болтая с Дейенерис, постоянно бросает нервные взгляды по сторонам и то и дело подносит к губам свой бокал… но не пьет. Может, у него разыгралась паранойя, а может… Если Эллария хочет отравить Дени — что ему делать? А если в вине нет яда, и он покажется Дейенерис старым паникером?       Пусть, решил Джорах. Главное, чтобы она не пострадала.       Он не мог покинуть своего укрытия, но написал Дейенерис сообщение «не пейте вино». Она вынула телефон, прочла и спрятала обратно, продолжив светскую болтовню с Элларией, как ни в чем не бывало.       Когда леди Сэнд отвлеклась, Дейенерис быстро плеснула немного вина в большой вазон с тропическим растением, чьего названия она не знала — прямо на маленький росток, один листочек, пробивающийся из-под земли.       Листок увял. Мгновенно почернел, как обугленный пламенем.       Дейенерис отчаянно захотелось домой — она помнила свой страх на вечеринке у Грейджоев, и тогда ей не угрожали напрямую, но все равно Дени испугалась до приступа… А теперь угроза была у нее в бокале, угроза белозубо улыбалась ей, источая двусмысленные комплименты, угроза наблюдала отовсюду, ожидая ее смерти — но Дени не испытала ни капли прежнего страха.       Она вправду изменилась, она не приукрашивала, говоря Миссандее, что погибла и возродилась. Дени ощущала себя совершенно иначе, чем раньше. Лучше, чем раньше. Взрослее, увереннее… сильнее. Она больше не была перепуганной школьницей, тоскующей по старшим братьям и не знающей, как бросить парня.       Эллария ничем не выдала разочарования, видя полный бокал Дени — в вазон она плеснула каплю, чтобы не показалось, что пила. Иначе бы убийца узнал, что она догадалась.

***

      — Боги, Дени, я чуть с ума не сошел, — Джорах еле дождался, когда они окажутся дома, чтобы обнять Дейенерис. — Ты так чудесно держалась! Ты потрясающая, я никогда не устану поражаться тебе!       Дени ответила на объятия сухо, думая о другом. Джорах отпустил ее, устыдившись порыва — не время.       — Убийца попробует еще раз, — сказал он. — Ты уверена, что хотите скрывать, что я жив? Если это Роберт, он ни перед чем не остановится.       — Это не Роберт, — покачала головой Дени. — Это Тайвин.       — Откуда ты знаешь? — недоверчиво сощурился Джорах.       — Эллария была его любовницей. К тому же, яд — не почерк Роберта, он скорее бы подослал ко мне наемных убийц после фуршета, — сказала Дени. — Но все бы думали, что это дело рук Роберта… И таким образом Тайвин убрал бы сразу двоих конкурентов.       Они помолчали, думая каждый о своем и одновременно об одном и том же.       — Мои следующие дебаты будут с Тайвином через неделю, — сказала Дени. — Я не буду выходить в свет, поэтому тебе не просто можно не скрываться — не отходи от меня ни на шаг. Стань моим щитом, если потребуется, — выдохнула она, сжав руку мужчины. — А во время дебатов… Подложи в машину Тайвина взрывчатку.       — Взрывчатку? — переспросил Мормонт, думая, что ослышался. Надеясь, что ослышался. Он бы с удовольствием застрелил Тайвина лично, но Дени… если ее заподозрят?       — Никто не подумает, что это я, — заверила его Дени. — Все решат, что это Роберт. Почему бы не воспользоваться их же оружием? — усмехнулась она. — Ты сделаешь это?       Разве у него был выбор?       — Конечно, сделаю.