Телохранитель

Нет. Вы — кровь дракона. Шепот слабел, как будто сир Джорах отставал. Драконы не сажают деревьев. Помните об этом. Помните, кто вы есть, и для чего вас создали. Помните свой девиз. — Огонь и кровь, — ответила Дейенерис колышущейся траве.

© Джордж Мартин «Танец с драконами»

      Она собиралась убить человека. Убить того, кто желал смерти ей, но все-таки — она собиралась убить человека. Дейенерис не могла заснуть, лежа рядом с Джорахом и думая о своем решении — насколько же далеко она готова зайти? Насколько ей важен пост президента? Не хочет ли она таким образом отомстить отцу? Зачем она вообще ввязалась в это? Неужели ей не хватало простой жизни?       Нет, подумала Дейенерис, не хватало. Ей никогда бы не хватило простой жизни, даже самой счастливой и беззаботной, потому что она хотела не этого. Не покоя. Дейенерис Таргариен не была создана для покоя и это решилось в миг ее рождения во время бури, когда крик младенца прозвучал синхронно со вспышкой молнии и громовым раскатом.       Дени посмотрела на свою руку. Лунный свет лился в окошко, озаряя тонкую кисть, создавая впечатление, что кожа Дейенерис светится. Она представила, что на ее руке кровь — и это не вызвало страха или отторжения, как ни странно.       — Я устала, — шепнула Дени, обращаясь к ночи. Не к Джораху и не к спящему в ногах Дрогону — к ночи, к звездному небу в окне, к полному лунному диску, похожему на монету, подброшенную в небо богами. — Я устала. Я всего лишь юная девушка. Я хочу ходить на вечеринки и сплетничать с Миссандеей, я хочу играть в компьютерные игры и волноваться из-за экзаменов. Я хочу выйти замуж за того, кого люблю, родить ребенка и создать свою семью. Я могу сделать это, как Дени.       Ответ ночи звучал шорохом ветра в легких занавесках, колыхнувшихся призрачными птичьими (или драконьими?) крыльями.       «Ты не можешь, потому что ты та, кто ты есть. Ты не можешь, потому что ты Дейенерис Таргариен».       — Тогда да будет пламя и кровь, — шепнула Дени пустоте, закрывая глаза.

***

      Всю неделю Джорах не отходил от Дени ни на шаг. Они выходили на улицу, но только когда Дейенерис надевала парик и линзы. Она скупила целый магазин разнообразных париков, чтобы не портить волосы краской, и каждый день могла менять прическу несколько раз. Иногда Дени специально вертелась перед зеркалом, меряя парики и демонстрируя Джораху то рыжие кудри, то черное каре, то блондинистый конский хвост, то каштановые косы, то русые пучки оданго… Она была прекрасна в любом образе, но лучше всего выглядела, когда была собой.       Ее что-то терзало, и Джорах знал, что, но не решался говорить с ней об этом. Несколько дней колебался, но когда они лежали рядом, отдыхая после очередного занятия любовью — не выдержал.       — Дени, ты уверена, что хочешь действовать столь радикально?       Она сразу поняла, о чем он, и нахмурилась, натянув одеяло на грудь.       — Ты не понимаешь.       — Понимаю. Я убивал людей, и по себе знаю, как это сложно. Ты думаешь, что это легко, но это сложно. Это причиняет боль и разрушает тебя. Даже если ты жаждешь чужой смерти, все равно потом больно. А ты… Ты ведь не хочешь смерти Тайвина по-настоящему. У тебя нежное сердце, Дени.       — Думаешь? — Дени приподняла бровь и села. — Ты не устаешь говорить о моей исключительности, и мне всегда очень приятно слышать это от тебя, но ты ошибаешься. Ты видел только мои хорошие стороны, Джорах. Ты не представляешь, каким чудовищем я могу быть… каким чудовищем я являюсь на самом деле.       Он скользнул кончиками пальцев по ее обнаженному плечу. Дени сбросила его руку.       — Хочешь правду? — она обернулась. Ее глаза сверкали пламенем. — Я сожгла бы их всех. Тайвина, Роберта, Эйериса… всех! Без сожалений. В пепел! Дотла! И если ты увидишь меня чудовищем… когда ты увидишь меня чудовищем! — ты захочешь отвернуться от меня, то я тебе не позволю. Ты принадлежишь мне, и я не отпущу тебя никогда. И ты подбросишь Тайвину взрывчатку, — твердо сказала Дени. — Я бы попросила кого-то из дядиных Безупречных, но не стану. Это сделаешь ты.       Джорах смотрел на нее и не узнавал в этой девушке ту нежную принцессу, которая спасала раненую собаку, дрожала от страха перед наемными убийцами и пела песни на японском. Перед ним была другая Дейенерис — жестокая, решительная, огненная и невыносимо прекрасная. Принцесса стала королевой. Он бы не посмел ослушаться ее приказа.       — Если хочешь знать, зачем мне смерть Тайвина, — проговорила Дейенерис, — то я скажу. Дело не только в том, что он пытался убить меня первым. Он начал копать под Эйериса, пытаясь узнать его диагноз.       — Эйериса? — Джорах так и не сумел вникнуть в искусство интриг. Его стратегии были только военными, и то не принадлежали ему. В хитросплетениях политики он терялся. Неужели Дени защищает отца?       — Его диагноз — шизофрения, — проговорила Дейенерис. — Это наследственная болезнь. Доказав, что Эйерис психически неадекватен, Тайвин получит возможность уничтожить и меня, нажимая на дурную наследственность. Но если Тайвин умрет, а Роберта обвинят в его смерти — останусь только я и Эйерис.       Джорах сел и поцеловал ее в плечо.       — Прости. Я никогда не посчитаю тебя чудовищем. Даже если ты сожжешь Тайвина, Роберта и Эйериса у меня на глазах.       — А если однажды я захочу сжечь тебя? — чуть слышно спросила Дени.       Джорах поцеловал ее волосы.       — Тогда я сгорю, — просто ответил он.

***

      Машина Тайвина стояла поодаль от других автомобилей, в самом выгодном месте как для парковки, так и для подклада динамита. Джорах надвинул на глаза козырек кепки, как рыцарское забрало, и медленно двинулся к машине. Камеры видеонаблюдения с этой стороны улицы отключили Безупречные, среди которых было множество хакеров — всего на десять минут, но этого должно хватить.       Никто не заподозрит Дейенерис, убеждал себя Мормонт. Она слишком невинно выглядит, у нее нет столь сильного мотива, как у Роберта, который вдобавок соперничал с Тайвином в бизнесе, и однажды Роберт уже использовал взрывчатку для устранения врага — тогда погиб Хостер Талли. Все будет указывать на Баратеона… и если Джораха поймают, он тоже укажет на него. Разве он не работал на Роберта? Это даже не ложь.       Мормонт присел перед автомобилем, аккуратно начиная прикреплять взрывчатку, и вдруг услышал голоса. Один голос узнал — Мира? Что, во имя всего святого, тут делает Мира?       Джорах осторожно выглянул из укрытия и увидел дочь Хоуленда в компании Брана Старка. Они шли рядом, держась за руки — свидание? У Миры свидание со Старком? Джорах испытал одновременно радость и смешанные чувства старшего брата или отца — он относился к Мире именно так.       Они не прошли мимо, как ожидал Мормонт — уселись на скамейку совсем неподалеку от машины Тайвина, и сплелись в поцелуе так тесно, что стало ясно — они здесь надолго. И вряд ли уйдут после окончания дебатов. Взрывчатка сработает, когда Тайвин сядет в машину… Дени была уверена, что он уедет сразу, потому что появятся важные дела (которые она же и организует). Взрыв отсюда обязательно достигнет скамейки.       Нет, Джорах не станет рисковать Мирой. Даже ради Дейенерис.       Он спрятал оставшуюся безопасной взрывчатку и медленно отошел в сторону, мысленно готовясь гореть заживо.

***

      Дебаты с Тайвином прошли не так гладко, как с Робертом — Ланнистер был умнее и изворотливее. Дейенерис смотрела ему в глаза и представляла, как он горит, как вспыхивает, подобно свечке, как от него остается лишь прах — и это придавало ей сил.       Тайвину позвонили сразу после завершения дебатов, и он поспешил поехать разбираться с несуществующей проблемой. Дени с замиранием сердца ждала грохота взрыва… пять, четыре, три, два, один… сейчас…       Она услышала только шум колес отъезжающей машины.

***

      — Какого черта?!       Всю дорогу домой Дени молчала, не глядя на Мормонта. Дома — взорвалась, хватая его за воротник.       — Что ты наделал?       — Там была Мира, — ответил Джорах и рассказал Дени про ее свидание. — Она была там, и когда Тайвин завел мотор.       — И что? — выдохнула Дейенерис. — И что?! Ты думаешь, мне не наплевать? Ты думаешь, я бы пощадила своего врага ради этой девчонки?       — Дени, — Джорах взял ее за плечи. — Так ты вправду станешь похожей на Эйериса.       Она побледнела, отшатнулась от него, как будто Мормонт ее оттолкнул — и с размаху ударила его по лицу. Мгновение смотрела с ужасом на покрасневшую щеку мужчины, а потом развернулась и бросилась в ванную, щелкнув задвижкой.

***

      Дени включила горячую воду на грани кипятка и подставила ладони под струю. Ей стало немного больно и это привело девушку в чувство.       — Что я делаю? — прошептала Дейенерис.       Она хотела смерти Тайвина. Она не стала бы жалеть о нем. Но Джорах был прав — это бы разрушало ее, и в итоге Дени вправду стала бы, как Эйерис.       Ей некуда деться от родства с ним, и его шизофрения может жить и в ней. Она — кровь его крови, как бы ни отрицала это, называя Эйериса лишь биологическим отцом. И она почти уподобилась ему… почти… Она была такой же безумной, когда дала Джораху пощечину.       Дейенерис плеснула воду в лицо, умылась несколько раз, словно смывая с глаз застлавшую взор пелену ярости. Вдохнула, выдохнула, сказала себе: хватит — и закрыла кран, ощущая, что заодно перекрыла что-то внутри себя.       Джорах ждал, сидя на диване. Ему оставалось только ждать — а чего, он понятия не имел. Дени могла выгнать его, и тогда он бы ушел — но он был нужен ей и понимал это. Дейенерис теряла над собой контроль. Вряд ли это было настоящим проявлением болезни Эйериса… но ей нельзя было продолжать в том же духе.       Услышав шаги, Джорах поднял голову. Дени стояла перед ним и ее губы дрожали, но глаза уже не пылали тем всеуничтожающим пламенем.       — Джорах, — она шагнула к нему и коснулась ладонью все еще покрасневшей щеки. — Прости. Я… иногда я не знаю, что со мной происходит, — пожаловалась Дени.       Мормонт привлек ее к себе, покачивая в объятиях.       — Ты пережила много боли и потрясений, — сказал он. — И сейчас ты переживаешь огромный стресс. На тебя взвалился тяжелейший груз, и даже если тебе необходим этот груз, если он предназначен тебе судьбой — тяжести это не уменьшает. Поэтому ты срываешься. Вот и все.       — Не дай мне сорваться, — попросила Дени. — Удержи меня. Мне хотелось убить тебя! — отчаянно призналась она. — Поджечь дом… все сжечь, — Дейенерис дрожала. — Сжечь их всех.       Джорах взял ее лицо в ладони.       — Ты не сорвешься, — пообещал он. — С тобой все в порядке, любовь моя.       Дени тихо засмеялась.       — Что? — удивился Джорах.       — Ничего… Просто ты впервые назвал меня своей любовью.