В красной упаковке

Она тихо напевала себе под нос слова из известной рождественской песенки. Гермиона всегда любила праздники, и виды украшенных улочек Хогсмида вызывали у нее такую широкую улыбку, что щеки начинали болеть. Куда бы она ни посмотрела, всюду в окнах домов и витринах магазинов сверкали рождественские ёлки. Ленты праздничных огней были обернуты вокруг каждого фонарного столба и протянуты между каждым домом. Когда она вошла в магазин перьев Писарро, там так же громко звучали рождественские мелодии. Она весело осматривала полки с товарами, останавливаясь и любуясь некоторыми из множества причудливых перьев в надежде что-то прикупить. Гермиона остановилась, когда натолкнулась на совиное перо. Оно было окрашено в мягкий оттенок розовато-фиолетового цвета, а стержень был украшен несколькими маленькими ювелирными снежинками. Перо было просто великолепно и, несмотря на цену, Гермиона решила побаловать себя. Она также не удержалась и прикупила еще одно тематическое рождественское перо, которое было со скидкой. Гермиона была увлечена тем, что укладывала только что приобретенную пару перьев в свою сумку, и не заметила, что шла прямиком на входящего в магазин человека, пока не стало слишком поздно. — Эй! Смотри, куда идешь! — протянул слишком знакомый голос, крепкие руки схватили ее за плечи для того, чтобы оттолкнуть от себя. — Малфой? – девушка потрясённо моргнула, осознав, в кого именно врезалась. — Будь внимательней, Грейнджер, — предупредил он, демонстрируя одну из своих фирменных ухмылок. Однако некое движение, что Гермиона уловила боковым зрением, заставило ее отшатнуться в ужасе и словить ртом воздух. Кинув взгляд на входную дверь, ее глаза широко распахнулись. Гермиона была очень рада, что среагировала достаточно быстро и не попала в ловушку. — Боишься меня, Грейнджер? — самодовольно спросил блондин, глядя на то, как Грейнджер отпрянула от него. — Вовсе нет, — возразила Гермиона. — Хотя, должна сказать, что я весьма удовлетворена. — Удовлетворена? — спросил он, немного прищурив глаза. Гермиона молча указала пальцем, наблюдая с ликованием, как он откидывает голову назад и в ужасе видит, как над его головой вырастает большая омела. Гермиона быстро отпрыгнула назад, чтобы не оказаться в ловушке вместе с ним, а вот Драко Малфой совершенно точно попал в западню. — О, чертова шляпа Салазара! — воскликнул блондин и его лицо исказилось от гнева. Гермиона начала хихикать, когда он вытащил палочку и выстрелил в омелу сжигающим заклинанием. Все, что ему удалось сделать, это заставить растение рассеять белоснежные ягоды ему на голову. Гермиона усмехнулась, когда одна попала ему в глаз. — Прекрати, Грейнджер, — яростно предупредил он, когда Гермиона засмеялась еще громче. — Почему бы тебе не заставить её исчезнуть? — она поперхнулась, зная, что заклятие исчезновения заставит омелу петь. Когда Малфой воспринял ее слова буквально, явно понятия не имея об особенностях волшебной омелы, Гермиона вскрикнула, а по ее щекам от смеха потекли слезы. Ей даже пришлось ухватиться за ближайшую полку, чтобы сохранить равновесие. Она смеялась до икоты, когда несносное маленькое растение начало пронзительно петь песню Let It Snow. — О, ради Мерлина! — зарычал Малфой, выглядя напуганным и вконец рассерженным. А Гермиона уже даже не могла смеяться, хватаясь за живот. — Понятия не имею, над чем ты, черт возьми, так ржешь, Грейнджер, — сказал он, переводя взгляд в ее сторону и осознавая, что у него будет только один способ выйти из дверей этого магазина и избавиться от чар этого злобного маленького растения. — Ты застрял, — хрипло проговорила Гермиона, — а сюда никто никогда не заходит. — И угадай что, Грейнджер? — сказал он, и Гермиона взглянула на него, заметив, что хотя он и выглядел раздраженным, но в тоже время и весьма удовлетворенным. Несмотря на то, что она буквально умирала со смеху от него. — Что? — в конце концов спросила она. — Это единственный способ войти и выйти из Писарро, — указал он на дверной проем. — Что означает, что ты либо останешься здесь навечно, застряв вместе со мной… либо же целуешь меня. — Фу, — Гермиона демонстративно сморщила нос, и страх охватил ее, когда она оглядела магазин. Волшебник преклонного возраста, стоявший за кассой, услужливо ей улыбнулся. — Простите, сэр, здесь есть еще какой-нибудь выход, которым я могла бы воспользоваться? — Извините, дорогая, — попросил прощения старик. — Парень прав. Эта дверь является единственным проходом. Если хотите выйти отсюда, придется поцеловать его или же остаться здесь, пока не появится кто-то другой. — Может, я смогу выйти через окно? — спросила Гермиона, указывая на окно впереди. — Они не открываются, милочка. Магически запечатаны Мерлин знает как давно. — О, нет, — Гермиона с ужасом закрыла лицо ладонями. Неужели это происходит на самом деле? — Вот и заслуженное наказание за то, что смеялась надо мной и заставила использовать заклинание исчезновения, чтобы омела устроила этот чертов шум! — Малфой ухмыльнулся, облокачиваясь о дверной проем и выглядя чересчур самоуверенно. — Ах, заслуженное наказание? — спросила Гермиона, вспыхнув от гнева. — Ты понимаешь, что если кто-то другой чудом не зайдет сюда, тебе придется поцеловать меня, верно, Малфой? Что бы об этом сказал твой отец? — она неодобрительно щелкнула языком и ухмылка сошла с лица Малфоя. — Это все твоя, черт возьми, вина! — воскликнул он. — Если бы ты была внимательнее, мы бы не врезались друг в друга и это глупое растение не расцвело! — Как будто ты не в состоянии был смотреть перед собой, входя в магазин, чтобы избежать столкновения с отвлеченным и рассеянным человеком? — возразила Гермиона, закатывая глаза на его грубость. — Отвали, Грейнджер, — сказал он ей, оборачиваясь, в надежде обнаружить кого-то, кто смог бы вытащить их обоих отсюда. А Гермиона подумала, что он впустую тратит свое время. Никто никогда не заходил в Писарро просто так. Только лишь за необходимостью купить новое перо, да и сам магазин находился в конце улицы. Учитывая, сколько свободы им было предоставлено, чтобы приехать в Хогсмид в этом году, Гермиона очень сильно сомневалась, что кто-то еще нуждался в новых перьях накануне Рождества. — Что ж, кажется, нам предстоит долгое ожидание, — вздохнула Гермиона и некая идея пришла ей в голову. — Придется как-то скоротать это время… Итак, что привело тебя сюда, Малфой? — Мне нужно было новое перо, а ты как думаешь? — резко ответил Малфой, повернувшись к ней лицом, раздраженный ее вопросом. — Ну, это очевидно. А что случилось со старым? — с любопытством спросила Гермиона, недоумевая, что он мог сделать с ним. — Ты первая, — сказал он ей, — так как тебе тоже нужны были новые. — Я сжевала свое, — пожала плечами Гермиона. — Сжевала почти полностью, когда закончились сахарные перья, и оно создавало жуткий беспорядок в сумке из-за этого. — А на мое перо сел Гойл, — сказал ей Малфой, с отвращением на лице представляя процесс жевания пера. — Ох, несчастное перо, — вздохнула Гермиона не подумав. Весь ужас этой картины заставил ее ляпнуть слова прежде, чем она поняла, как грубо это прозвучало. Малфой фыркнул на ее комментарий, и ее щеки покрылись румянцем. После этого они смотрели друг на друга в течении нескольких минут в полном молчании. — Итак… — сказала Гермиона, — кого ты получил в Тайном Санте? — Ты же знаешь, я не могу сказать тебе, — взгляд Малфоя был удивленным и насмешливым одновременно. Он смотрел на нее так, как будто просто ждал, когда же она сломается и пожалеет их обоих настолько, что поцелует его, и они наконец смогут выбраться из этой глупой ситуации. — Но я выяснила, что можно рассказывать некоторые вещи. Например, мы с Джинни обнаружили, что можно поделиться тем, какого пола твой подопечный, и вообще рассказывать что угодно, если это не раскрывает напрямую его личность, — заметила Гермиона, усмехаясь. — Мой подопечный по-настоящему ужасен. — Кажется, это стало некой закономерностью, — кивнул Малфой, — все, кого я знаю, ворчат о том, как сложно искать подарок для тех, кто им попался. Полагаю, Дамблдор зачаровал тот чулок, чтобы каждому попался человек, с которым они не ладят, так что они вынуждены будут взаимодействовать друг с другом и менять свои взгляды, чтобы купить этот проклятый подарок. — Я бы этому ничуть не удивилась, — вздохнула Гермиона, понимая, что, вероятно, так оно и есть. Она с легкостью верила, что Дамблдор не упустил шанса сделать что-то подобное. — Я так понимаю, тебе тоже попался кто-то ужасный? — Ты даже не представляешь, — мрачно ответил он, снова оглядываясь в надежде увидеть и заманить кого-то проходящего мимо по улице, чтобы наконец обрести свободу. — Ты собираешься домой на Рождество? — небрежно спросила Гермиона, возвращаясь к просмотру товаров на полках. Пение все растущей омелы становилось еще пронзительней, теперь она пела "Джингл Белл-Рок" высоким писклявым голосом. От этого сводило зубы, и она чувствовала, что чем дольше отказывалась проиграть Малфою, тем напряженнее становилось в комнате. — Не в этом году, — ответил Малфой, и Гермиона притворилась, что не чувствовала на себе его тяжелый взгляд, когда просматривала множество причудливых перьев. — А как насчет тебя? — Обычно я всегда возвращаюсь домой на Рождество, — Гермиона подняла глаза от пушистого орлиного пера, которым любовалась и встретила его взгляд. — Мои родители любят проводить каникулы со мной после того, как не видели меня почти полгода. Обычно я провожу с ними рождественское утро, прежде чем присоединиться к Гарри и Рону, где бы они ни были... Но в этом году родители, вероятно, уедут по делам. Я рассчитываю остаться, если Гарри и Рон так же не уедут. — Ты проводишь все свое время с этими двумя, — сказал Малфой, — ты что, никогда не устаешь от них? — Не совсем, — призналась Гермиона, не зная, почему вообще рассказывает ему все это, когда ей уже наскучило находиться в магазине. И почему в кои-то веки она не взяла с собой никакой книги? — Ты ссоришься с ними, — заметил он. — Конечно, я ссорюсь с ними. Они ведь пара подростков, которые иногда забывают о своих манерах и здравом смысле. Но это не значит, что я когда-либо откажусь от дружбы с кем-нибудь из них. Это просто означает, что мы достаточно близки, и я могу их простить, когда они меня расстраивают, и наоборот. — И долго ты собираешься держаться? — спросил он, когда омела над его головой переключилась на пение «Рудольфа - Красноносого оленя» на такой высокой ноте, что у Гермионы дико разболелась голова. — Это ты так просишь поцеловать тебя, Малфой? — Гермиона лукаво взглянула на него. — Может, ты все-таки перестанешь упрямиться? Иначе мы никогда отсюда не выберемся, — пожаловался он перед тем, как совершить ужасную ошибку. Он попытался заставить растение замолчать. — Нет, не надо! — сказала Гермиона, делая шаг к нему, но было уже слишком поздно. Омела сбросила еще снежных ягод на голову Малфоя прежде, чем запела еще громче, переключившись на глубокий баритон, который звучал так громко, что гремели окна. — О, черт возьми! — Малфой застонал, зажав уши руками и в ужасе уставившись на Гермиону. Она нацелила свою палочку на растение и попыталась применить Исчезательные чары, заставив омелу вернуться к высокому пению. — Не делай так больше, — отругала Гермиона парня под омелой. — Откуда, черт возьми, я должен был знать, что оно так отреагирует? — спросил он, нахмурившись. — Разве ты ничего не знаешь об омеле в волшебном мире? — спросила его Гермиона. — Так как я никогда не был настолько неудачлив, чтобы застрять под ней более чем на несколько минут, то нет. Не совсем. Гермиона закатила глаза и снова вернулась к разглядыванию перьев на полках. — Если для тебя это является такой проблемой, то не могла бы ты хотя бы выбрать перья для меня? — спросил он спустя какое-то время и долгого нелестного ворчания в ее адрес. Гермиона увидела, что он с надеждой протягивает ей маленький кошелек с монетами. — Ты хочешь, чтобы я что-то для тебя купила? — Ну, я не могу купить их сам, так как ты чертовски упрямая, — запротестовал он. — Так что возьми монеты и сделай одолжение, хорошо? — Ты знаешь, какое хочешь перо? — с любопытством спросила Гермиона. — Вон то синее, — указал он, — и такое же черное. Гермиона подошла и выбрала нужные. — Я так понимаю, тебе нравится синий цвет? — поинтересовалась она. — А тебе-то что? — спросил он подозрительно. — Ничего, но я уверена, что какому-то неудачливому Тайному Санте, которому достался ты, будет интересно об этом узнать, а я не против буду поделиться. — Значит, мне не показалось, когда в тот день я заметил, как ты выведывала и делилась личной информацией со всеми вокруг, — кивнул он, немного прищурившись. — Ну, не так уж и просто провернуть все это дело с Тайным Сантой, — Гермиона пожала плечами. — И я знаю, что мне бы хотелось получить то, что я действительно люблю, а не что-то нейтральное и бестолковое. Есть что-то, что я могу передать тому несчастному Санте, которому достался ты? — Откуда мне знать, вдруг ты интересуешься просто потому, что ты и есть мой Тайный Санта? – спросил Малфой. Гермиона лукаво улыбнулась. — А откуда тебе знать, что я им не являюсь? — спросила она. — Хотя я уверена, будь я твоим Тайным Сантой, то не стала бы напрямую спрашивать о том, что тебе нравится. — Верно, ты бы скорее всего трусливо и тихо шпионила, — Малфой ухмыльнулся в ответ, — но ладно, делись с кем захочешь. Я бы предпочел получить в подарок что-то неожиданное. Что-то полезное, что намекнуло бы, кем является мой Тайный Санта. — Мы все этого хотим, — Гермиона закатила глаза от его слов. — Ты должен быть более конкретным. Например, кто твой любимый автор или команда по Квиддичу, или какая еда тебе нравится, что-то в этом роде. — Но в этом случае я получу что-то выбранное наугад, что вероятнее всего мне кто-то уже подарил, или я купил себе сам, — сказал Малфой и прозвучало это крайне напыщенно. — Так предложи что-то, чего у тебя еще нет, что-то, чего ты действительно хочешь, — сказала ему Гермиона, — и брось мне монеты, чтобы я смогла заплатить за перья. Я недостаточно глупа, чтобы подойти слишком близко к тебе. Тогда я тоже попаду в ловушку. — Ты чересчур умна, ведьма, — обвинил он ее, и Гермиона поняла, что он попросил ее выбрать перья, чтобы попытаться затащить ее в ловушку под омелой прямо вместе с ним. — Ты до сих пор в этом сомневаешься? — Гермиона снова закатила глаза, поймав кошелек с деньгами, когда он бросил его ей. — Самодовольство тебе не идет, Грейнджер, — сообщил ей Малфой, наклоняясь в дверной проем, а Гермиона отправилась платить за перья, что он выбрал. Старик, управлявший магазином, был немало удивлен их перепалками, а Гермиона практически задыхалась от напряжения в комнате. Оно было густым и душным, давило на нее. Она осознала, что действительно не сможет избежать поцелуя, если не хочет застрять в этом магазине навечно. Уже прошел час. Скоро друзья начнут искать ее. — Тогда оставляю эту привилегию тебе, — сказала Гермиона, не глядя на него. — Мудрый выбор. А что насчет тебя? — спросил Малфой. — Что ты надеешься получить? — Честно говоря, я особо не задумывалась над этим, — ответила Гермиона, пораженная его вопросом, — полагаю, получить что-то личное было бы неплохо. Что-то, что показало бы, что мой Тайный Санта действительно приложил усилия и пытался выяснить, что мне хочется получить. — Это никак не сужает круг поиска, — ответил он. — Поэтому и твой ответ был столь же бесполезным. — Ну, что тебе нравится? То есть, ты не носишь украшений, как я мог заметить, и не интересуешься Квиддичем или другими волшебными играми, вроде шахмат. Так что же помимо книг может заставить Гермиону Грейнджер прийти в восторг? – спросил он, перекрикивая поющую омелу, и Гермиона улыбнулась. До сих пор никто не спрашивал ее, чего она хочет. По крайней мере, никто, кроме ее друзей, которые так или иначе будут что-то покупать для нее. — То, что я не часто ношу украшения, не значит, что мне они не нравятся. Но кроме книг мне нравится то, что ты, вероятно, назвал бы старомодным. Я люблю вязать. Мне нравится пробовать экзотические сорта чая. Когда я дома, я люблю печь... Но кроме этого я действительно люблю книги, — сказала ему Гермиона, не заботясь о том, что он, скорее всего, посмеется над ней. — Другими словами, ты просто скучная, — съязвил он, хотя и слегка усмехнулся, и Гермиона предположила, что он попытался смягчить выпад, чтобы не обидеть ее. — По стандартам других людей, — ответила Гермиона. — Ну, так расскажи мне тогда, что тебя интересует, раз ты считаешь меня скучной. — Квиддич, — пожал он плечами, — но фанатская атрибутика не интересует. У меня в любом случае слишком много вещей с Уимбурнскими Осами. Так же создание зелий. Изготовление палочек. На самом деле, я тоже не против книг. Мне нравится узнавать, как созданы многие вещи. Я люблю разбирать и собирать их, чтобы узнать как они работают. Гермиона подумала, что если бы Малфой родился магглом, он, скорее всего, был бы механиком или, может быть, инженером. — Как увлекательно, — пробормотала Гермиона и ощутила беспокойство, когда поняла, что, несмотря на ее полное отвращение к нему и все, что он олицетворял в волшебном мире, некоторая ее неприязнь поугасла, когда она узнала эти незначительные подробности о нем. — Неужели? — сухо спросил он, и Гермиона могла наверняка сказать по злому взгляду, что он бросил на омелу, — у него тоже разболелась голова. Гермиона пришла к очевидному осознанию. Она поняла, что ей придется стиснуть зубы и покончить со всем этим. Ей до чертиков надоело находиться в этом магазине, и день уже близился к закату. У нее еще была куча дел, которые необходимо было закончить. Все это сбивало с толку, и это адское пение, исходящее от несчастного растения, совсем не облегчало ожидания случайной незнакомки, что добровольно захотела бы поцеловать Малфоя. Прежде чем она смогла обдумать свое решение или же предупредить его, Гермиона расправила плечи и двинулась вперед, пока не оказалась в личном пространстве Драко Малфоя. Она привстала на носочки, сжимая в руке его кошелек с деньгами и купленные вещи, и прижалась губами к его удивленно приоткрытому рту. На этот краткий миг, когда их губы лишь слегка соприкоснулись, Гермиона ощутила странное покалывание, словно стая мурашек пробежала вдоль спины и по всему телу. Она собиралась оттолкнуть его сразу же. Быстро прижаться к нему губами, отпрянуть от него и быть свободной оставшуюся часть дня, словно ничего этого и не было. Но, кажется, ни омела, ни Малфой не имели ничего общего с ее намерениями. Прежде чем она смогла сделать шаг назад, она почувствовала, как его свободная рука прикоснулась к ее щеке, и Малфой оторвался от стены, на которую облокачивался. Гермиона протестующе пискнула, когда он осторожно прикусил ее нижнюю губу, прежде чем воспользоваться ее шоком, чтобы проскользнуть языком в ее рот. Он целовался умело, сплетаясь с ее языком, а рука, обвитая вокруг талии, прижимала ее к себе все крепче. Стоя там, закрыв глаза, с его плотно прижимающимися к ней губами, Гермиона на мгновение забыла, что он чистокровный, а она магглорожденная. Она забыла, что он, вероятно, был Пожирателем Смерти, а она была участницей Ордена. Она забыла, что он был Слизеринцем, а она Гриффиндоркой. Он целовал ее увлеченно, значительно превысив требование омелы над головой, необходимое для прекращения этого проклятого пения. Смутно она осознавала, что гнусное растение рассыпало на них еще больше ягод, цветов и листьев, разваливаясь на части, когда магия перестала действовать. Так же смутно отметила, что рука Малфоя сжалась на ее талии, когда она оказалась полностью прижата к его телу. На подсознательном уровне она понимала, что они стоят в дверном проеме в магазине в Хогсмиде, и кто угодно может пройти мимо них. Но его язык так непристойно сплетался с ее, что Гермиона забыла, что это имеет хоть какое-то значение. Наконец, они оторвались друг от друга, затаив дыхание и смотря широко раскрытыми глазами. Гермиона моргнула в замешательстве, пытаясь вернуть себе ощущение реальности. Когда она отпрянула назад, он отпустил ее, и Гермиона, едва удержав равновесие, чуть не упала со ступенек на входе в магазин. — Спасибо, — произнес Малфой хриплым голосом, выглядя таким же ошеломленным, какой чувствовала себя Гермиона. — Ага, — пробормотала гриффиндорка, и ее щеки залил густой румянец, когда она поняла, что только что ответила благодарностью Драко Малфою на его поцелуй. Прежде чем он смог достаточно прийти в себя, чтобы посмеяться над ней, Гермиона сбежала вниз по лестнице и пустилась вдоль улицы, прочь от магазина. Она ни разу не оглянулась.