В красной упаковке

— Ты в порядке, Гермиона? — поинтересовался у нее Гарри, когда все они наконец завершили утреннюю распаковку подарков и отдыхали в комнате у мальчиков перед тем, как отправиться в Большой зал на обед. — А? — спросила Гермиона, погруженная в мысли о своем Тайном Санте. — Я говорю, с тобой все в порядке? — сказал Гарри, слегка удивленный ее озадаченным лицом. — Ты какая-то рассеянная все утро. Все хорошо? Гермиона прикусила губу, взглянув на Джинни и Рона, которые были погружены в поедание конфет «Берти Боттс» и смеялись, если кому-то попадался жуткий вкус. Невилл тоже за ними наблюдал, отвлекшись от игры в новые волшебные шахматы с Гарри, которые он подарил Невиллу на Рождество. — О... да, я в порядке, Гарри... — лицо Гермионы покрылось румянцем. — Я просто пытаюсь выяснить, кем может быть мой Тайный Санта. Он или она не раскрыли свою личность в записке. — Ох, я совершенно забыла спросить, что же тебе подарили, — воскликнула Джинни, выглядя заинтригованной, — я получила комплект для обслуживания волшебных метел от своего Тайного Санты. В записке также не было указано имени, но я подозреваю, что это может быть Теодор Нотт. На этой неделе я застукала его, когда он тайком следил за мной. — Я... эмм... Получила несколько сахарных перьев и орлиное перо, что мне так понравилось на днях, — призналась Гермиона, кусая губу и решая, стоит ли упоминать шерстяную пряжу, вязальные спицы и кольцо на ее пальце. — Довольно обобщенный подарок, действительно, — кивнул Гарри. — Моей Сантой была Флора Кэрроу. Она купила мне это. Гарри развернул нарядную и довольно дорогую мантию, в которой он, безусловно, будет выглядеть великолепно. — Откуда ты знаешь, что это она? — спросила Джинни, и Гермиона заметила искорку ревности в ее глазах, когда та посмотрела на Гарри. — Она подписала записку своим именем и сказала, что если мантия не подойдет по размеру, обратиться к ней и она все исправит. — И она подошла? — спросил Рон. — Идеально, — признался Гарри, и Гермиона удивилась тому, как Гарри отвернулся, будто смущенный этим фактом. Она решила спросить его об этом позже, почувствовав, что за этим скрывалась какая-то история. — А что ты получил, Рон? — нарочито громко спросила Джинни. — Флаг «Пушек Педдл», — ответил он, радостно демонстрируя огромный флаг, — и мешок с сахарными мышатами. — Есть идеи, от кого подарок? — спросил Гарри, явно обрадовавшись, что больше не является центром внимания. — Ни одной. Кто угодно мог услышать, как я говорю, что мне нравятся обе эти вещи, — признался Рон, пожимая плечами, — в записке было только пожелание счастливого Рождества и подпись «Тайный Санта». — Ну что ж, ты сам рассказывал об этом каждому встречному. Рон снова пожал плечами. — Меня не особо волнует, от кого эти подарки. Они довольно приличные и этого для меня достаточно. — И тебе даже не интересно узнать, кто тебе их подарил? — Гермиона недоумевала, как ему может быть все равно. — Если это важно для того, кто мне их подарил, то этот человек даст о себе знать, я полагаю. В любом случае это было всего лишь потехи ради и игра уже закончена, — сказал Рон, утомленный всей этой кутерьмой с Тайным Сантой. Гермионе почему-то захотелось его хорошенько пнуть, хотя вся ее ярость была направлена на него вместо того, кто являлся ее Тайным Сантой. До этого момента Гермиона и не вспоминала, что купила и отправила подарок Драко Малфою. Заинтригованная тем, понравился ли ему сюрприз, она ощутила внезапный холодок, когда воспоминания об их поцелуе под омелой всплыли в ее сознании. С момента инцидента она очень старалась не думать о том, что случилось, и тщательно его избегала. И это было довольно непросто, учитывая тот факт, что ей все равно приходилось возвращаться мыслями к слизеринцу, когда она собирала ему подарок. Забавно, как теперь это казалось почти несущественным в свете того, что на ее пальце красовалось Кольцо Обета, которое Гермиона не могла снять. — Ты когда-нибудь собираешься снять эти перчатки? — поинтересовался Рон, направляясь вместе с ней в Большой Зал, — здесь не так уж и холодно, чтобы ходить в них. — Мне все равно прохладно,— солгала Гермиона и ее щеки покрылись румянцем. — Ну, как знаешь, — Рон пожал плечами. Он был в отличном настроении и Гермиона тоже хотела бы ощущать хоть толику чего-то подобного. Но она просто не могла. Только не тогда, когда огромный драгоценный камень на ее пальце давил своим весом, а проблема, которую он олицетворял, отягощала ее разум. Что же ей теперь делать? Она судорожно перебирала в уме всех возможных студентов, кто мог подарить ей такой дорогой подарок, но в голове было совершенно пусто. Единственными людьми, которым было известно, что ей особенно нравится лиловый, а не просто фиолетовый цвет, была ее мать и еще, возможно, Джинни. Однако, никто из них не мог быть ее Тайным Сантой. Ее мама явно не являлась студенткой, а Джинни была с Гриффиндора. Единственным человеком, которому было известно, что ей понравилось то орлиное перо, мог быть Малфой. Но он никогда не будет тратить так много денег на того, кого постоянно обзывал грязнокровкой. Даже если они поцеловались, в тот единственный раз. Другие части подарка также были настоящей загадкой. Было ясно, как день, что ее даритель очень богат. Тот набор для вязания из чистого серебра был явно не из дешевых, и она полагала, что пряжа тоже была первоклассной и дорогой, судя по ее мягкости. Также, мало кто знал о ее пристрастии к вязанию. Разумеется, ее друзья знали, и ей было очевидно, что они могли бы рассказать другим в поисках информации о своих подопечных. — Джинни, ты говорила кому-нибудь, какой у меня любимый цвет? — Гермиона спросила девушку, когда они направились в Большой зал. — Ээм… — Джинни повернулась и задумалась, — кажется, я упоминала об этом в разговоре с Луной на днях, что ты предпочитаешь лиловый, но мы были там не одни. Полагаю, нас могли подслушать. Отлично. Там все и произошло. — Чего ты так завелась насчет этого Тайного Санты, Гермиона? — спросила Джинни, — мы весело провели время, и кроме того, твой подарок был достаточно обобщенным и безобидным. Кто угодно мог увидеть, как ты любовалась тем пером, и каждый, кто хоть раз наблюдал за тобой, когда ты учишься, знал бы о твоей любви к сахарным перьям. Мерлин, да любой, кто знает о твоем рвении к учебе, понял бы полезность в этом случае подобных вещей. — Мне необходимо знать его личность, — коротко ответила Гермиона, пока ее пальцы нервно теребили кольцо, вертя его вокруг безымянного пальчика. — Ты слишком беспокоишься об этом, — Джинни закатила глаза. Гермиона с волнением обвела глазами Большой Зал, задумываясь, был ли вообще ее Санта еще в Хогвартсе или же он уехал домой, отмечать праздники в кругу семьи. Она даже гадать не стала. Стоило осмотреть Большой Зал и она наткнулась на такие же подозрительные взгляды некоторых учеников. И поняла, что была далеко не одна в попытках отыскать своего дарителя и горячо надеялась, что кем бы ни был ее Тайный Санта, он был достаточно глуп или самонадеян, чтобы не улизнуть от нее. Внезапно ее взгляд наткнулся на пару серых глаз в конце Большого Зала. Все столы факультетов сегодня были заменены на один большой длинный стол, чтобы разместить небольшое количество студентов, что остались в замке на каникулы. И Малфой сидел на противоположной стороне и чуть дальше от того места, где расположились ее друзья. Он беспечно глазел на нее, и Гермиона недоумевала, знал ли он, что она являлась его Тайным Сантой. Она предполагала, что ее подарки были немного очевидными и тривиальными, но ее уже мало заботило, знал ли он, что это была она. Ее больше заботило то, кем был ее Тайный Санта. Ей нужно было выяснить, как снять это проклятое кольцо с пальца, гори оно синим пламенем. Игра уже перестала быть безобидной. Это была серьезная проблема, которая означала, что ей нужно было скрываться и лгать своим друзьям. Гермиона посмотрела на Малфоя долгим взглядом, заметив, что он надел шарф, который она связала для него. Если бы она не была так взвинчена, то смогла бы ощутить некое самодовольство. Слишком знакомая ухмылка исказила черты его лица, и Гермиона прищурилась, когда он поднял руку, чтобы почесать нос. Взглянув на средний палец его левой руки, она заметила кольцо. Она не знала, почему, но в сочетании с тем, как он продолжал ухмыляться ей, заставило ее подозревать, что, даже если он и не имел отношения к этой шутке, Малфой что-то об этом знал. На протяжении всего обеда Гермиона бросала на него взгляды, пытаясь разобраться, понял ли он, что она была его Тайным Сантой. Он никаким образом себя не выдавал, хотя, казалось, пытался сдерживать ухмылку, когда она незаметно подсматривала за ним. Когда после обеда толпа двинулась к выходу из замка на улицу, Гермиона была благодарна, что имела повод носить перчатки. — Может, устроим битву снежками? — предложил Гарри, когда они прогуливались по заснеженной поляне. Гермиона рассмеялась, когда он внезапно залепил в Джинни снежком прямо в лицо и хватая ее при этом за талию. Забежав в качестве прикрытия за ближайшее дерево, Гермиона начала лепить свои снежки, прежде чем выглянула из-за укрытия. Она резко отпрянула назад, когда Рон бросил в нее снежным комом. Гермиона хихикнула, когда услышала звук удара и разразившегося ругательствами Рона. Кажется, ему тоже досталось. Собирая свои импровизированные снаряды и рискуя их всех разрушить по пути, Гермиона помчалась за большой соседний камень. Она запустила снежком в Гарри и зашипела, когда получила удар от Джинни. Гарри начал активно обстреливать их с Джинни перед тем, как запустить снежком в Невилла. Лонгботтом, казалось, умел довольно ловко лепить снежки, но не обладал силой для хорошего броска, и Джинни воспользовалась этим преимуществом. Эти двое соорудили себе импровизированную снежную крепость и оттуда Джинни активно забрасывала всех снежками. За своим прикрытием Гермиона тоже лепила свою коллекцию, то и дело высовывая голову и пуская снаряды в своих друзей. Она засмеялась, когда попала снежком в Луну и уже собиралась запустить следующий в Гарри, как что-то привлекло ее внимание. На приличном расстоянии от их поля боя Гермиона заметила Драко Малфоя и пару его дружков, и случай этот был слишком благоприятным, чтобы его упустить. Собрав несколько снежков, Гермиона перебежала из своего укрытия на достаточное расстояние, чтобы запустить несколько в Слизеринцев. — Ха! Получите, скользкие гады! — Гермиона услышала смех Рона и радостно увидела, как один из ее снежков с мокрым хлопком залетел Малфою в щёку, пока другой попал Гойлу прямо в нос. Рон и Гарри и, по большому счету все, кто был задействован в игре в снежки, последовали ее примеру и переключились на Слизеринцев. Те сначала, казалось, были в ярости, но потом тоже начали сооружать снежные баррикады и лепить снежки. Гермиона без разбора метала свои снежные снаряды, не заботясь о том, попала она в друга или во врага. Когда у нее кончился запас заготовленных снежков, Гермиона решила сделать небольшую передышку за соседним пригорком. В игре разборчивости не было места, что делало врагов товарищами и Гермиона вскрикнула, когда увидела за снежными баррикадами Гарри плечом к плечу с Теодором Ноттом, которые забрасывали снежками Рона с Пэнси Паркинсон. Кто-то – похоже Гойл, судя по силе броска – запустил в ее руку снежком, и Гермиона радостно хихикнула, нырнув под свое укрытие. Она лепила снежки и не глядя обстреливала ими, пока не услышала хруст снега от чьих-то шагов, приближающихся к ней. Малфой подбежал к краю пригорка как раз в тот момент, когда Гермиона атаковала его снежками и делала она это с большим восторгом. До тех пор, пока он не повалил ее на снег, чтобы остановить обстрел. — Прекращай, Грейнджер! — прорычал он, когда они покатились вниз с пригорка. Он со всей силы налетел на нее и опрокинул на землю. У Гермионы сперло дыхание, когда она поняла, что оказалась прижата в снегу светловолосым Слизеринцем. — Слезь с меня! – немедленно возмутилась она и загребла рукой снег, чтобы размазать по его лицу, когда он не сдвинулся с места достаточно быстро. — Эй! — прошипел он, — найди себе свое укрытие, Грейнджер! — Я была здесь первая! — запротестовала Гермиона, не собираясь уступать ему свою импровизированную крепость. Она успела соорудить себе из пригорка укрытие, когда рылась в снегу и лепила снежки для атаки. Прежде чем Малфой успел ответить, целая канонада из снежков полетела в их сторону. Гермиона зашипела, столкнувшись головой с Малфоем, когда они оба нырнули за ее укрытие. — Чертовы Крэбб и Гойл, — выругался Малфой, заметив размеры снежных снарядов, — Грейнджер, передай мне вон те снежки. Гермиона не задумываясь передала их ему, внезапно осознав, что он может использовать против нее ее же собственные снаряды. Но он этого не сделал. Он выглянул из-за укрытия и запустил туда снежный ком с яростью бушующего бладжера. Гермиона хихикнула, услышав, как выругался Гойл. Еще один залп обрушился на них, на этот раз с того места, где она в последний раз видела Рона и Пэнси, рядом с Джинни и Невиллом. — Черт возьми, они видели, как я забежал сюда, и теперь все нацелились на меня, — предположил Малфой. — Ладно, Грейнджер, теперь мы команда. Ты делаешь прочные снежки, а я буду обстреливать их. — Ты ожидаешь, что я буду в команде с тобой?— возмутилась Гермиона, готовая поспорить. Внезапно ей в лицо ударил снежный ком и она услышала, как Гарри триумфально засмеялся, когда она громко взвизгнула. — Лепи собственные снежки, — скомандовала она Малфою, сделав несколько своих снарядов и, выглянув из-за укрытия, запустила ими в своих друзей. Он последовал ее примеру, обстреливая противника, стоя рядом с ней. Она вскрикнула, когда он дернул ее за свитер, потянув ее вниз, когда другие начали свой обстрел. — Помоги мне это построить, — отпустив ее, он устремился к сугробу, чтобы укрепить их быстро разваливающиеся баррикады снегом. Гермиона сделала, как ей сказали. — Нам нужен отвлекающий маневр, прежде чем атаковать их, — сказала она, доставая свою палочку, — у меня есть идея. — Используешь магию в битве снежками, — он выглядел впечатлённым, когда Гермиона взмахнула палочкой, наколдовывая сугроб в форме большого снеговика, прежде чем дублировать его и отправить снежных солдат на расправу их друзьям. — Давай, сделай их побольше, — сказала она ему, — Используй свою палочку, так будет быстрее. Когда он занялся делом, Гермиона решила, что лучше использовать магию, чтобы укрепить их своеобразную крепость. Она трансфигурировала ее из простой снежной кучи в иглу с несколькими закрывающимися отверстиями, из которых они могли выглядывать и обстреливать врага. — А ты азартна, — заметил он, наблюдая за тем, как Гермиона собрала в их снежной крепости побольше снега, чтобы слепить достаточное количество снарядов. — Будто ты — нет? — усмехнулась Гермиона, взглянув на него боковым зрением. Он не ответил. Он был слишком занят, высунув голову из одного из отверстий и забрасывая соседей снежками. Спустя мгновение Гермиона присоединилась к нему. Малфой в основном целился в крепость Гарри и Теодора, которая выглядела довольно впечатляюще, поскольку Гермиона сомневалась, что они использовали магию для ее создания. Пока он сосредоточился на них, Гермиона обратила свое внимание на Джинни и Невилла. Она заметила шокированное выражение лица Джинни, когда рыжеволосая девушка увидела Гермиону и Малфоя вместе, и тут же заплатила за свою рассеянность, когда Крэбб и Гойл забросали ее снежками. Гермиона запустила свои снаряды в эту парочку болванов и заликовала, когда они, разъяренные, ошибочно забросали крепость Пэнси и Рона в ответ. Гарри и Тео с удвоенной силой атаковали Малфоя, Джинни присоединилась к ним, а Невилл лишь высовывал голову из укрытия. Гермиона почти не заметила, как внезапно появилась Луна в сопровождении Терри Бута и Энтони Гольдштейна, трое из них покинули прикрытие. Гермиона схватила Малфоя за мантию и втащила его обратно в крепость, закрыв импровизированные люки перед тем, как в них полетели снежки. Малфой засмеялся, когда услышал звук обрушившегося на них огромного количества снежных снарядов и последовавших за этим ругательств, когда крепость устояла. — Они собираются выманить нас отсюда, — сказала Гермиона, когда залпы прекратились, — высунь голову из того люка и атакуй Крэбба и Гойла с их бока. Они думают, что у нас только один главный проход, из которого мы постоянно стреляли и будут ждать, что мы будем атаковать оттуда. — Меня пугает мысль о боках Крэбба и Гойла, — сказал ей Малфой, ухмыляясь. — Как у тяжеловозных лошадей, — хмыкнула Гермиона. Малфой засмеялся, двинувшись в сторону потайного люка. — Может, сделаешь еще немного снежков? Я уже почти на мели. — Нам нужно больше снега, — прокомментировала она, пробираясь к маленькой двери, которую она сделала в задней части их крепости, чтобы набрать больше снега. Количество ударов по их снежному укрытию увеличилось. — Да! Получи, Поттер! — выкрикнул Малфой, — я попал ему в лицо! В любой другой ситуации Гермиона, возможно, пустила бы в него заклинанием за такое, но все было разрешено в бою снежками. Они придумали это правило много лет назад, и Гарри это знал. — Брось в него еще один, пока он очищает от снега свои очки, — предложила Гермиона, подавая блондину побольше снежных снарядов, — и остерегайся Рона, он будет мстить за Гарри. Она предупредила его слишком поздно и залилась смехом, когда Малфой отлетел в другую сторону крепости с жуткой красной отметиной на теперь уже влажной щеке. — У этой сволочи довольно приличный бросок, — проворчал Малфой, вытирая лицо шарфом, который она связала ему в подарок, — Итак... — Итак? — спросила Гермиона, удивленная внезапной сменой его тона. — Ты ведь была моим Тайным Сантой? — упрекнул он, сидя на снегу и небрежно прислонившись к стене их крепости, буравя ее своим пристальным взглядом серых глаз. — Что? — спросила Гермиона, надеясь, что румянец на ее щеках можно было списать на следствие боя в снежки. — Ты это отрицаешь? — спросил Малфой, странно глядя на нее. — Почему ты думаешь, что я твой Тайный Санта? — поинтересовалась она. Он еще мгновение смотрел на нее. — Ты сказала мне, что любишь вязать. И затем мне подарили вязаный шарф. Совпадение? — Это может быть совпадением, — согласилась Гермиона. — А моим Тайным Сантой был ты? — Почему ты спрашиваешь? — ответил Малфой, его лицо превратилось в гладкую маску безразличия. — Просто скажи, если это был ты, Малфой, — Гермиона смотрела прямо на него. Прежде чем он успел ответить, Гермиона услышала звук приближающихся шагов и подскочила к верхнему люку, чтобы увидеть самодовольное лицо Теодора Нотта. Он на мгновение направил палочку на крепость, пробормотав заклинание, прежде чем запустить снежный ком в Малфоя, который крикнул в знак протеста. — Черт возьми, Тео! — прокричал Малфой, смахивая мокрый снег с лица, — я доберусь до этого ублюдка. Гермиона не слушала. — Я убью тебя, Малфой, — мягко произнесла Гермиона, привлекая его внимание своим внезапным проклятием. — Что я сделал? — возмутился он, настороженно глядя на нее. Гермиона просто указала рукой, с ужасом понимая, что обстрел снежком был просто для отвлечения внимания. Теодор Нотт был коварным засранцем. Без сомнения, черт возьми. — О, ради Мерлина! Только не снова! — выругался Малфой, проследив за ее рукой, чтобы увидеть, что Нотт использовал заклинание, которое заставило расцвести омелу внутри снежной крепости прямо над их головами. — Гарри, должно быть, рассказал о золотом правиле наших боев снежками, — вздохнула Гермиона, побеждённо скатываясь вниз по стене снежной крепости. — Какое еще золотое правило? — спросил Малфой. — Все разрешено в бою снежками, — процитировала его Гермиона. — Не могу поверить, что он предал меня подобным образом! Ты понимаешь, что это значит, верно? — Что, либо мы останемся здесь, пока все они не окружат нас вплотную, либо выйдем отсюда, а значит им будет известно, что мы поцеловались, — вздохнул Малфой, — поэтому я думаю, вопрос стоит в том, что, по твоему мнению, будет хуже. Эта крепость непоколебима, так что они наверняка уже объединились все вместе, чтобы выкурить нас отсюда. Держу пари, они там сейчас дружно лепят снежки, чтобы забомбить нас. И когда они это сделают, то не успокоятся, пока не похоронят нас в снегу заживо. — И это в противовес тому, что они узнают, что мы поцеловались? — Гермиона усмехнулась, — я думаю, что уж лучше переживу поединок со снежками и смирюсь с влажной одеждой. — Не то чтобы ты никогда меня раньше не целовала, — заметил он, выглядя обиженным ее неприязненным тоном. — Но они этого не знают, — ответила Гермиона. Она взглянула на Малфоя, заметив, что он тоже смотрит на нее. — Не смотри на меня так, — сказала ему Гермиона, увидев то же выражение лица, как тогда в магазине перьев, когда он пытался уговорить ее поцеловать его. — Я не хочу быть побежденным из-за какой-то глупой омелы, — возразил он. — А ты? — Я ненавижу поражения, — покачала головой Гермиона, — но жить будет намного сложнее, пытаясь заставить всех забыть о том, что я целовалась с тобой. — Это все лишь омела, Грейнджер, — Малфой закатил глаза, — всем известно, что поцелуй под омелой ничего не значит. Это просто неудобство, от которого можно легко избавиться. — Разве твой отец купился бы на подобное оправдание, если бы услышал, что ты целовался с маглорожденной? — с вызовом спросила Гермиона. — Вероятно, он уже знает, что произошло в Хогсмиде, — ответил Малфой, мрачно отводя взгляд, — этот старый хозяин магазина, скорей всего, проговорился обо всем. — Ты действительно готов рискнуть? — спросила его Гермиона. — Я знаю, что мои друзья с ума сойдут, если узнают. — Это всего лишь омела, — повторил он, снова взглянув на нее. Гермиона прикусила губу, взглянув на мгновение на сидящего напротив нее Малфоя. С одной стороны, поцеловав его однажды, уже не так страшно было делать это во второй раз. С другой стороны, ее друзья поведут себя неадекватно в этой ситуации. Прежде чем она смогла решить, как хотела бы поступить, ладони Малфоя обвили ее лицо, притянули ближе, и он прижался к ней своими губами. Гермиона вскрикнула от удивления, тут же пожалев об этом, когда его язык проскользнул ей в рот. Его руки прижались к ней, потянув ближе, прижимая к нему, и Гермиона ахнула, когда он перетянул ее прямо к себе на колени. Ощущение его губ на своих посылало те же самые электрические импульсы, что она чувствовала, когда в первый раз целовалась с ним. И это чувство пронеслось по всему телу, полностью захватив ее сознание. Это могло быть единственным объяснением, почему она до сих пор не оттолкнула его. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как он прикусил ее нижнюю губу, прежде чем снова сплестись с ее языком. У нее не было никаких объяснений тому, что вместо того, чтобы оттолкнуть его, она самозабвенно погружалась пальцами в его мягкие светлые волосы. Гермиона не заметила, когда именно обвила ногами его бедра. Или когда он запустил руку в ее волосы. Она также не имела понятия, о чем он думал, когда стаскивал с ее рук влажные перчатки, прежде чем снять свои. Честно говоря, Гермиона могла только сказать, что он одурманивал ее своим напором, самозабвенно углубляя поцелуй. Она немного ненавидела себя за слабый стон, что вырвался у нее, когда он так умело сплел ее язык со своим. В тот момент она забыла, что они были в снежной крепости, окруженной группой их общих друзей. Она забыла, что эти друзья будут осаждать их, думая, что они сидят тут, словно пленники, под несчастной омелой. Она все забыла и вместо этого выдохнула ему в губы, когда почувствовала, как его холодная рука забралась под рубашку, прижимаясь к обнаженной коже ее спины. Она также забыла о существовании входа в их крепость. О двери, которая сейчас дрогнула, открываясь.