KIWI KIWI KIWI

— Дерьмо! Так горячо! — зашипел Луи и инстинктивно заговорил громче, тут же вспоминая о своем телефоне, что был небрежно зажат между его ухом и плечом. — Блять, блять, блять, — он облизнул подушечки пальцев, когда одернул их от горячей плиты с гребаной горячей сковородой на ней. — Э-э… Нет, миссис Ричардсон, это не вам! Эм, я ничего не говорил. Забудьте. Пожалуйста, продолжайте. Извините, — на этот раз он взял сковороду, защищаясь чем-то кроме своей кожи, — да-да, миссис Ричардсон, конечно. Я приду завтра, чтобы удостовериться, что все в порядке. Я проверю все сам, — уверял Луи своего босса, несмотря на то, что завтра суббота и у него выходной. И параллельно с раздариванием таких обещаниями, он начал придумывать извинения и благодарственный подарок для того, кто согласится посидеть с Оливией. — Да, и я найду кого-нибудь, чтобы встретить ваших гостей в аэропорту. Ох. Эм, я самостоятельно встречу ваших гостей в аэропорту, — тут Луи заметил, что в кастрюльке слева от него уже закипела вода с лапшой для феттучини, постепенно наполняя кухню паром, и этого явно не было в рецепте. — Всегда, всегда пожалуйста, миссис Ричардсон. Для меня это радость. Вам не о чем беспокоиться. Вы официально освобождены от всех забот. Увидимся с вами завтра утром! До свидания! Он не хотел обрывать своего босса на середине ее благодарственной речи о том, какой он замечательный и что он один единственный человек на Земле, на которого она может положиться, но также он не хотел сжечь свою кухню. К тому же кухня была ему жизненно необходима, ведь в соседней комнате свой обед ждал очень голодный восьмилетний ребенок, который был бы безмерно счастлив наконец поесть в этом веке. Плита перестала дымить, как только он снял с нее лапшу. Луи попробовал один кусочек, что плавал на поверхности, и в итоге он застрял у него между зубов, потому что был сырым. Поэтому Луи поставил лапшу вариться ещё немного, на этот раз на более медленном огне. Но теперь оказалось, что цыпленок с перцем, которого он поджаривал — сжигал — был слишком готов. Но это все еще было съедобно, так что он соскреб цыпленка со сковороды в миску, оставляя часть сырых кусочков курицы нетронутыми, и начал готовить соус для пасты. Его телефон снова зазвонил, как раз в тот момент, когда он понял, что совершенно не знает, что такое шалот. Он уверен, что на его кухне такого точно нет. К счастью, в этот раз звонил Лиам, а не миссис Ричардсон с еще несколькими заданиями разного характера, которые она не может доверить никому другому из ее подчиненных. — Что за херня этот шалот? — сразу же спросил Луи. — Это разновидность лука, и тебе тоже привет, — ответил его лучший друг. — Привет… Лук? Серьезно? Тогда почему бы им так и не сказать? — вздохнул Луи, подходя к холодильнику, чтобы схватить одну луковицу, в то время как знакомое «Папочка?» донеслось из соседней комнаты. — Да, малышка? Что такое? — сразу же отозвался Луи, параллельно слушая болтовню Лиама о чем-то, сопровождаемую звуками жевания. — Нет, Ли, это не тебе. Да, Ли, я слушаю. Его дочка сказала что-то еще, но это затерялось в хаосе. Наверное, она поняла, что Луи не слышал ее, поэтому она показалась в кухне. — Папочка, могу я получить родительское разрешение на то, чтобы получить шанс выиграть в конкурсе? Пожалуйста? — спросила она и стала хлопать своими длинными ресницами. — Э- наверное, — осторожно начал Луи, — Нет, Ли, не ты. Повиси секунду, — сказал он, отложив телефон в сторону, чтобы внимательно посмотреть на Оливию. — Для чего это нужно? — Кастинг для детей, — сказала девочка, смотря на отца с мольбой в своих больших карих глазах. Этот взгляд уже почти победил его. — Иии, если ты скажешь, что я могу попробовать, то мне нужно будет всего лишь предоставить двухминутное видео для проб, и меня смогут выбрать! В целом, все, что касалось актерства, было очень интересно и весело для нее, начиная с того момента, как она получила главную роль в школьной постановке и с успехом играла ее два года подряд, так же как и еще две важные роли в «Мэри Поппинс» и в «Рождественской истории». Этот же конкурс будет большим. Она никогда не пробовалась для чего-то, где пробы могут проходить еще сотни или даже тысячи других детей, но она выглядела очень решительной. Если ее не выберут, это все еще будет хорошим опытом для нее, а если ее выберут, то она как следует повеселится, делая то, что действительно любит. Сейчас же, Луи просто радуется тому, что его дочка все еще не заметила, что ужин не готов. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — почти что пела она. Оливия скорчила рожицу, буквально чувствуя, как «да» медленно срывается с губ ухмыляющегося Луи. — У тебя есть родительское разрешение. Дай мне знать, если тебе потребуется помощь, — Луи сдался, с любовью закрывая глаза, когда его дочь подпрыгнула чуть ли не выше своей головы с компьютером в руках. — ДА! — крикнула она, полностью игнорируя замечания отца по поводу того, чтобы быть аккуратнее. Улыбаясь от уха до уха, она быстро подбежала к Луи, чтобы обнять его. — Огромное спасибо тебе! И, кстати, что-то горит, — замечает она, прежде чем оторваться от Луи и отправиться обратно в гостиную. — Подожди, что? Дерьмо, — Луи чудом вспомнил о том, что было бы неплохо защитить свою кожу, прежде чем он снова прикоснется к сковороде с пережаренной курицей, и в последнюю секунду схватил прихватку. Его сноровка не очень-то помогла его феттуччини, лапша которая уже несколько минут провела на дне кастрюли и, вероятно, пригорела, ведь он забыл добавить больше воды. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо. — Нет, Ли, не ты, — снова повторил Луи, когда услышал отголоски своего лучшего друга, исходящие из телефона, который он оставил на столешнице. — Ты в порядке? Оливия сказала, что-то горело. — Да, все нормально… Я думаю, у нас снова будет пицца, — вздохнул он, смотря на то, что осталось от его попытки приготовить ужин. Заказать что-то на дом, пожалуй, лучший вариант. В таком случае убраться будет куда проще. И, к тому же, ему придется встать раньше завтра, ведь он не сделал ничего, кроме как поклялся своей жизнью, что завтра поможет своему боссу. И это напомнило ему об одной важной детали. — Эй, Ли? Я знаю, я все еще должен тебе с прошлого раза, но не мог бы ты сделать мне огромное, просто гигантское одолжение и присмотреть за Оливией несколько часов завтра? — Конечно, ты ведь знаешь, я не против, — согласился тот. — Но я думал, завтра у тебя выходной? — Да… Луи тоже так думал. — Тебе нужно поставить в этом точку, — стал ругать его Лиам. — Я знаю, что это только ты и Лив, но каждый из нас нуждается в перерыве. Даже ты. Да, Луи бы не помешало немного отдыха, но также ему не помешали бы деньги. В конце концов, деньги на замену всех тех блюд, которые Луи сжег, должны откуда-то браться.

*Три недели спустя*

Луи проснулся от пугающих звуков за его дверью и кровожадного крика, который должен был означать, что кто-то умер. — Я ПОЛУЧИЛА ЕЕ! ПАПОЧКА, Я ПОЛУЧИЛА ЕЕ! ВСТАВАЙ! По просьбе Оливии он соскачил с постели. Его глаза были широко раскрыты, а сердце билось в бешеном ритме. Но он немного успокоился после того, как бегло осмотрел свою дочь: с ней все в порядке, крови нет, и все четыре конечности по-прежнему на своих местах. Слава Богу. — Что случилось? Что ты получила? — спросил он у взъерошенного беспорядка в виде медовых кудрей, которые то и дело подпрыгивали вместе с их обладательницей, пока та прыгала по его кровати как будто это батут. — Кастинг детей для музыкального видео! Они взяли меня! — объяснила Ливи. На грудь Луи пришлась большая часть нагрузки, когда его дочь приземлилась на него с его же ноутбуком в руках, который он только что заметил. Она показала ему яркий экран, где был открыт e-mail, и, понятное дело, он содержал исключительно поздравления о том, что его дочь избрана быть частью чего-то под названием KIWI, — Я встречусь с Гарри Стайлсом! Разве это не круто?! — Оу, да, конечно! Это великолепно, моя любовь. Очень круто, — согласился Луи. Он просто счастлив видеть свою дочь счастливой. Она издала пронзительный визг, который быстро превратился в еще один душераздирающий крик, и снова начала прыгать по кровати. Борясь с внезапной болью, которую причинила ему его же дочь, Луи взял свои очки и начал внимательно вчитываться в детали этого e-mail’а и всего этого «музыкального клипа», чтобы узнать, на что именно он дал разрешение своей восьмилетней дочери. К счастью, сейчас он полностью сосредоточен на этом и не запачкан по локоть в шалоте и подгоревшей курице. Все время, пока он изучал e-mail, он думал: какого же черта это все называется KIWI, и почему он всегда кричит у себя в голове, когда читает это на caps lock.

*Две недели спустя*

— Это и есть то место? — бормочет Луи, когда они идут за ручки в заброшенную старую школу, которая выглядит так, будто была построена в Мезозойскую эру. Он быстро проверил телефон — открыл e-mail Оливии с адресом — и понял, что они в нужном месте. Три дня назад Луи оставил свою дочь в гардеробной приятной студии, и он чувствовал себя совершенно спокойно, оставляя её там на пару часов. Сегодня он должен был сделать то же самое, но в этот раз не было добродушной гардеробщицы, ожидавшей для того, чтобы проводить его дочку внутрь. Так что теперь он продумывает запасной план, ближе притягивая к себе Оливию, будто бы пытаясь защитить. — Эм, мы просто прогуляемся вместе, хорошо? Она, похоже, совсем не возражала, судя по большой улыбке, которую Луи получил в ответ. — Хорошо, — прощебетала она. — Ты останешься сегодня, папочка? — она с надеждой посмотрела на Луи, и его сердце мгновенно растаяло. Технически, у Луи выходной в субботу, но он планировал сходить на работу на пару часов, чтобы закончить некоторые поручения. Но, возможно, он не должен, раз уж Оливия хочет, чтобы он был здесь с ней. Именно её выбрали лидером среди двух дюжин других детей, также проходящих кастинг для этого видео, и она очень гордится собой. Он знает, что увидит уже готовое видео после съемок, но он не прочь посмотреть на свою малышку в действии. — Конечно, милая. Я могу остаться, если ты хочешь. И то, как она словно светится от счастья и качает руками, пока ведет их по ступенькам вверх, говорит Луи о том, что она хочет. Любой человек, проходящий мимо, подумал бы также, как и Луи в первый раз, но здание не такое мертвое и тихое внутри. На самом деле люди вокруг суетятся, значит, это точно не пустынная смертельная ловушка. Камеры и свет расставлены по всему главному коридору. И по какой-то причине, любой, кто не носит съемочное оборудование, держит огромный поднос с… пирожными? Луи всё ещё хмурится, смотря на различные торты и маффины, когда женщина с длинными платиновыми волосами представилась ‘Лу’ и выдала ему и Оливии пару пропускных. — Ливи! Так здорово снова видеть тебя, — воскликнула она и опустилась, чтобы обнять девочку. — Готова пойти нарядиться и выглядеть ещё прекраснее? — Оливия улыбнулась на её комплимент и кивнула, счастливо взяв Лу за руку после приглашения. Взгляд женщины смягчился, когда Луи в удивлении поднял брови на то, как быстро его бросили. — Не хочешь тоже пойти, папа? Родители могут присутствовать, — сказала Лу, улыбаясь так, как будто понимала, что чувствовал Луи. -Э-э, да, я хочу, спасибо. Эм, я Луи, кстати говоря. Её глаза словно загорелись, когда она поняла, что их имена похожи. — Это будет действительно очень весело, — сказала она Оливии, которая уже начала хихикать.

*

Эта гламурная среда со всеми занятыми людьми, работающими в индустрии, совсем отличается от театральных постановок, в которых участвовала его дочь. Но пока она прекрасно вписывалась, наслаждаясь вниманием, которое она получила после того, как переоделась в свой костюм. Который, кстати говоря, вероятно стоит дороже всего, что она носила за все 8 лет своей жизни. Черт, дороже, чем все, что носил Луи за все свои 29 лет. Он не мог позволить себе даже шнурки от Гуччи. Луи до сих пор не знает, какое отношение к происходящему имеют дети в костюмах или пирожные. Он до сих пор не понял этого. Пока Оливия находится в руках визажистов, где она сидит так спокойно, будто статуя, Луи решил провести себе небольшой тур по этому месту. Не для того, чтобы шуметь и мешать, конечно. Просто чтобы вежливо исследовать местность. В коридоре до сих пор было полно народу, хотя большинство из них исчезли за двустворчатой дверью, чтобы принести ещё больше сладостей. Луи пошел за толпой и мужчиной с ирландским акцентом, который, кажется, отвечает здесь за то, куда людям нужно идти… и как им следует положить все сладости, которые они несут, в эту пряничную гору в центре комнаты. — Вы вместе с дизайнерами? Луи отвел взгляд от еды, чтобы встретиться с серыми глазами и вопросительно поднятой бровью мужчины, за которым он шёл. — Э… нет-нет. Я просто осматривался, извините. Взгляд мужчины опустился к пропуску, висящему на шее Луи, а затем он немедленно поднял руку в знак приветствия, когда понял, что Луи просто родитель. — Не волнуйся, приятель. Я Найл, добро пожаловать. — Спасибо, — Луи ухмыльнулся, его внимание до сих пор было приковано к огромной горе из тортов на полу. — Хей, Найл, я могу задать вопрос? Где все киви? Я вижу только кучу сладостей. Между бровей Найла образуются маленькие складки, когда он посмотрел на Луи и понял, что тот говорил абсолютно серьезно. — Ну, здесь нет киви? И сладости для битвы едой, очевидно. Луи нахмурился, и тогда Найла озарило. — Ты не видел раскадровки, не так ли? Хорошо, тебе понравится, — он фыркнул перед тем, как через всю комнату прикрикнуть на мужчину, чтобы тот не добавлял на вершину его идеально сконструированной башни слишком много пончиков. Луи покидает комнату сразу же, как Найл отправляется контролировать всё от полного краха. Он вернулся в коридор, но проходя мимо комнат, в одной заметил свою дочь, которую открыто баловали. Одна комната была выделена для оборудования, другая для гардеробной, в которой много других детей всё ещё ждали своей очереди, а следующая — гримёрка, в которой находилось несколько взрослых человек. И вокруг одного из них хлопотала дюжина рук. Этот кто-то повернулся, поправляя тонкую белую рубашку, чтобы скрыть голую кожу выше пояса, а его брюки были такими же цветастые как и те, что уже были на Оливии. В них она выглядит очень милой. Как маленькая леди с правильно настроем и уверенностью в себе, за что её, скорее всего, и взяли на эту роль. Но этот мужчина со своими широкими плечами и множеством татуировок, кто угодно, но точно не милый. Всё в нем, начиная с его длинных ног, заканчивая его шикарной задницей, на которой отлично сидят эти брюки, заставляет всё во рту Луи пересохнуть. У него получилось закрыть его только тогда, когда кто-то из гардеробной попросил того мужчину повернуться, чтобы надеть подходящий пиджак. И вот тогда он поймал глазеющего Луи с поличным. Его ноги начали двигаться даже раньше, чем мозг сказал им сделать это. Он в спешке пытался убраться из коридора так, чтобы никто не понял, что он открыто пялился в гримёрке на чертова Гарри Стайлса. Из-за спешки он закончил тем, что столкнулся с женщиной, которая несла Гарри его обувь. Он бегло посмотрел назад в гримёрку, чтобы проверить, видел ли это Гарри, а тот закусил губу, стараясь спрятать улыбку, наблюдая за побегом Луи. И, да Луи покраснел до кончиков ушей.

*

Первый день съемок начался с громкого крика «работаем!» с одного конца коридора, так как Оливия находилась в другом. Когда она попросила разрешения подать заявку для участия в этом видео, Луи думал, что в конце концов будет успокаивать её после быстрого отказа, а не гордо наблюдать за ней со стороны, пока она полностью владеет доверенной ей главной ролью. — Она прекрасна. Вы, должно быть, очень гордитесь ею. Луи ухмыльнулся на анонимный комплимент от кого-то прямо за ним. — Да, она нечто, — согласился он, слишком очарованный настоящим талантом Оливии, чтобы отвести взгляд, потому что она точно унаследовала это не от него. — Я Гарри, кстати говоря, — прошептал аноним. Глаза Луи расширились, в то время как режиссер попросил Оливию остановиться и попробовать снова. — Эм, мы вроде как встречались раньше, я просто хотел представиться как надо. Их первая встреча была больше похожа на то, что Луи просто пялился на Гарри в его гримерке, целенаправленно избегая всего этого дерьма весь оставшийся день, но, да, он решил, что они могут называть это «первой встречей». — Э-э, да, привет, — Луи поморщился, прежде чем начать медленно поворачиваться, чтобы встретиться лицом к лицу со своей гибелью и унижением. Он вел себя совсем не так, как его бесстрашная дочь. Оливия и Гарри были настолько близки, что даже придумали свое секретное рукопожатие. Хотя, ее уверенность при общении с ним, наверное, связана с тем, что она не глазела на него, пока он был полуголым. — Эм, так что касается прошлой встречи… — он начал в немного извиняющемся тоне, но затем его рука была окутана теплом немного большей руки. Луи намеревался объяснить свое поведение, но всего лишь один взгляд в эти изумрудные глаза и на пару ямочек на обеих щеках, заставил Луи забыть все на свете. В том числе и то, как работает его челюсть. — Нет, все в порядке. Не стоит об этом, ах-? — Луи, — представляется Луи, добавляя "Лу", а потом снова меняя на "Луи", потому что вспоминает, что у них уже есть человек с таким именем. Все, что делает его судорожная смена имени, кроме того, что заставляет Луи хотеть броситься из окна, - это провоцирует уголки рта Гарри изогнуться в еще большем восторге. — Что ж, я очень рад познакомиться с тобой, Луи. Или Лу, — пошутил он. — Оба имени подходят тебе. Луи очень много работает, а если он не работает, то присматривает за Оливией и разбивает кухонную посуду вместо того, чтобы покупать музыку. Но это не значит, что он живет как пещерный человек. Он прекрасно знает, кто такой Гарри Стайлс и как это странно для него: все еще улыбаться и трясти руку Луи вот так. Конечно, в конце концов он ее отпустил, но после этого рот Луи стал еще суше чем после того клубничного кекса, который он стащил, пока никто не смотрел. — Я правда не хотел пялиться тогда, — Луи просто не мог больше молчать. — Я должен был остаться там, где делали прически и макияж, вместо того, чтобы бродить вокруг, — извинялся он. — Серьезно, Лу, все больше, чем просто в порядке. И, вообще-то, я даже рад, что ты не послушался указаний, — признался Гарри с такой же маленькой улыбочкой как и до этого. — Н-не в странном смысле, — он посмеялся сам над собой. — Просто я видел вас с Оливией, а она рассказала мне о тебе так много… И снова Луи чувствовал себя немного сбитым с толку. — Она рассказывала? Правда? Его дочь пришла домой бредя о Гарри три дня назад. Она ждала встречи с ним неделями, а теперь он узнает, что, встретившись с Гарри, она только и делает, что говорит о Луи? Но с другой стороны, это звучит именно так, как она сделала бы, решил Луи, наблюдая за тем, как лицо его дочери озарилось светом, когда она получила разрешение кинуть еще один кекс. — Не переживай, — посмеялся Гарри, когда Луи стал задумываться над тем, что именно Оливия могла рассказать о нем. — Она рассказывала только хорошее о тебе. Абсолютно все было хорошим, — пообещал Гарри, прежде чем медленно направиться в сторону режиссера, который позвал его. Только хорошее? Гарри оставил Луи с небольшой складкой между его бровей, которая была с легкостью разглажена маленькой улыбкой, которую младший парень направил в его сторону, прежде чем присоединиться к остальной части команды. Сейчас все сосредоточены на мониторе камеры, ведь теперь Оливию будут снимать с музыкой, которую Луи, кстати, до сих пор не слышал. Режиссер снова кричит «мотор!», и тесный коридор заполняется звучанием хриплого голоса в компании с электрогитарой. И хотя это совершенно не та музыка, которую Луи ожидал услышать в компании детей с кексами, он мгновенно влюбился в нее. Он все еще не услышал ни одной отсылки к киви или любому другому фрукту, так что это все еще не имеет никакого смысла, но весь этот ретро рок-н-рольный настрой как раз то, ради чего работает Гарри и вся его команда. И настроение Луи определенно точно поднялось, когда он услышал то, как Гарри поет о том, что у кого-то есть ребенок, и это, вероятно, совершенно не его дело. Луи был потерян в концепции этого видео с самого начала, так что, на самом деле, не так много изменилось сейчас, но все остальные в этом коридоре, кажется, любят странные тексты, а также Оливию, и это заставляет Луи воздержаться от комментариев. Вместо этого он решил как можно активнее поддерживать его замечательную, талантливую дочь, притворяясь, что никто из них не слышит музыку. И еще, притворяясь, что он не смотрит на Гарри Стайлса, который склонился над монитором камеры в своей обычной одежде. Это тоже важная задача.