KIWI KIWI KIWI

— Моя любимая часть съемок Kiwi? — Гарри поднимает бровь, стоя перед камерой. Как будто он не знает. — Мне многое понравилось. Вообще, было очень весело снимать этот клип, и команда была просто великолепной, но, пожалуй, лучшая часть всего этого, это люди, с которыми я познакомился, — отвечает он, и ослепительно улыбается интервьюеру. — Ты правда встретил много интересных и талантливых людей. Похоже, одного из них ты сегодня привел с собой. Гарри вслед за журналисткой оборачивается и смотрит назад, в самое начало красной дорожки музыкальной премии, туда, где девятилетняя девочка в блестящем розовом костюме абсолютно самостоятельно дает интервью. И, похоже, прекрасно справлялась с этим, судя по абсолютно очарованным лицам тех, кто стоит рядом. Не то чтобы Гарри был удивлен тем, как хорошо Оливия держится. — Я действительно пришел кое-с-кем очень особенным сегодня, — хмыкнул он. — Лучший вечер в моей жизни. — Немного больше, чем просто пара для красных дорожек и каких-то мероприятий? — продолжала давить журналистка. — Насколько я понимаю, вы двое видитесь довольно часто. Может быть это потому, что ты и ее отец стали очень близки? Гарри знал, что это случится. СМИ изо-всех сил «танцевали» вокруг этой темы месяцами. Ни для кого не секрет, что благодаря съемкам клипа он получил гораздо больше, чем рекламу и внимание. По какому-то странному и замечательному стечению обстоятельств он получил семью. — Мы очень счастливы, — признался Гарри с очередной ослепительной улыбкой на губах. — Эм, мы надеемся получить награду сегодня, но, посмотрим. У Kiwi очень сильные соперники, — добавил он, плавно меняя тему их разговора, ну, чтобы не выглядеть таким безумно влюбленным в Луи, который сейчас дома смотрит трансляцию и наверняка ухмыляется. Это был первый раз, когда Гарри понял, насколько сильно изменилась его жизнь, когда Луи и Оливия ворвались в нее. Он прошелся по многим красным дорожкам за свою жизнь и получил бесчисленное количество наград, но ничего из этого не сравнится с тем удовольствием, которое он чувствовал, находясь здесь со своей будущей дочкой или с гордостью, которую он чувствовал, когда посвятил эту награду ей и своему будущему мужу (который теперь шмыгал носом, а не ухмылялся как мудак). Спустя шесть невероятных лет Гарри гордится ими так же сильно. Возможно, даже сильнее, когда смотрит на Оливию, которая в волнении сжимает пальцами колени, пока их машина медленно катится к остановке рядом с красной дорожкой премии BAFTA*. — Милая? Мы на месте, — говорит Гарри. — Нервничаешь? — Нет. Ну, что-то вроде того, — бормочет она, но тут же вздыхает и меняет свой ответ, — да, немного. Все из-за этих дурацких туфлей. Я не хочу упасть, — Гарри ухмыляется, и когда Оливия смотрит на него, в ее глазах разгорается озорная усмешка, и в этом она могла бы посоревноваться со своим отцом. Она выглядит невероятно в длинном серебряном платье, с которым не сравнится тот блестящий костюм, который она надела на первое подобное мероприятие. Ее волосы намного короче, чем шесть лет назад, когда они ниспадали вниз красивыми волнами. В пятнадцать они едва касаются плеч, но все еще обрамляют ее лицо (скулы и тонкую линию челюсти, которые она унаследовала от Луи) крупными волнами. Гарри не станет врать, и честно скажет, что высота каблука у туфель, которые она выбрала, действительно пугающая. Особенно если учесть тот факт, что она стала носить такие туфли совсем недавно. Но он не сомневается, что она справится с этим. Она может сделать все что угодно. Того факта, что роли поменялись, и сегодня Гарри здесь в качестве ее пары, вполне достаточно. — Ты не упадешь. — Надеюсь, — бормочет она. — Этого не случится. И ты выглядишь замечательно. И ты победишь сегодня. И я собираюсь быть рядом с тобой весь вечер, — обещает Гарри. — Чтобы поймать меня, когда мои шпильки сломаются, — шутит она, прежде чем пододвигается ближе, чтобы втянуть Гарри в одни из ее величайших медвежьих объятий, которые с самого первого дня согревают сердце Гарри и заставляют его улыбаться. — Я бы не справилась в одиночку. Спасибо за то, что пошел со мной, — шепчет она. Как будто Гарри мог отказаться. — Ты была первым человеком, который прошелся со мной по красной дорожке. Это справедливо, я просто возвращаю долг. Он правда думал, что Оливия попросит Луи пойти с ней, когда она узнала, что ее номинировали как лучшую актрису второго плана**. После Kiwi она успешно закончила еще несколько проектов, которые не мешали школе, но ничего из этого не стоило того, чтобы подвернуть лодыжку или даже две в надежде получить награду. Гарри не обменял бы этот момент рядом с ней ни на что во всем мире. Даже с течением времени Оливия все еще цепляется за руку Гарри, ища поддержку. Снаружи их уже ждут люди, которые проведут их через кольцо СМИ. — Нам нужно идти, милая. Нас ждут. — Я знаю. Да, хорошо, — она кивает в знак того, что готова идти. — Я люблю тебя, папа. Гарри. Hairy Dad***, — говорит она, а потом начинает смеяться так же, как засмеялась в первый раз, когда случайно назвала его папой. Тогда она сразу попыталась исправиться, позвав его по имени, а позже просто стала смешивать два слова вместе, всегда, когда ей нужен был Гарри, потому что это заставляло их обоих смеяться. Это было смешно тогда, а сейчас, когда Оливия уже совсем взрослая, это смешно вдвойне. — Я тоже люблю тебя, — хмыкнул он, сопротивляясь сильному порыву ностальгии и желанию назвали Лив «Оливковой Головкой». Так, как все и ожидали, Оливия возвращается домой со своей самой первой наградой. Она является олицетворением изящества и спокойствия, когда поднимается со своего места, чтобы получить ее. Она говорит так красноречиво, как никогда не говорил Гарри. А в конце своей речи она посылает поцелуй прямо в камеру и артикулирует «я люблю тебя» для удивительного мужчины, без поддержки и любви которого, по ее словам, она сейчас бы не стояла здесь. Они не задерживаются надолго, после того, как у Оливии берут интервью и фотографируют как минимум миллион раз. Многие из присутствующих тоже уходят, чтобы провести ночь на разных афтерпати. Оливия все еще недостаточно взрослая для этого по мнению Гарри, но она и не хочет. Не тогда, когда Луи и ее братья ждут ее дома, чтобы поздравить. Она даже не подозревает, что они с Гарри были очень заняты планированием ее личной афтерпати с того дня, когда она была номинирована. Выиграет или нет, неважно, они в любом случае собирались отпраздновать эту ночь.

-----------

Луи замолкает, когда слышит шум колес где-то снаружи. — Наверное, это они! — говорит он, заставляя Лиама, Найла и всех остальных в комнате закатить глаза. Снова. — Конечно. Именно это ты говоришь каждые пять минут последний час, — фыркает Лиам прямо в свой бокал с шампанским, над чем немедленно начинает смеяться Найл. А Луи прожигает в своем лучшем друге дыру одним только взглядом, придумывая план мести. В это время его прекрасная невестка как следует ударяет Лиама по руке, тем самым освобождая Луи от надобности отпустить ребенка, чтобы сделать это самому. — Эй, вы все, перестаньте дразнить его, — говорит Джемма, подходя к Луи и ласково сжимая его плечи и целует своего младшего племянника, который держится очень хорошо для того, кому уже нужно быть в постели, в лоб. — Луи просто волнуется, ведь он такой гордый папочка сейчас, — ухмыляется она. И Луи думает, что она права, когда обводит взглядом комнату, полную людьми, которые любят их дочь так же сильно, как и они с Гарри. Он никогда не гордился ей сильнее, чем сейчас, и никогда так не желал сказать ей этого. Гарри просто нужно привести ее домой как можно скорее. Стук каблуков и шпилек за дверью заставил его сердце забиться быстрее. — Это точно они, — шипит он на Лиама и передает ему ребенка. Тем не менее, то, как нежно Лиам берет маленького Финна на руки, заставляет Луи переосмыслить свои намерения по поводу мести. Он немного смягчается. — Они заходят! Готовьтесь! — говорит Луи, когда дверная ручка поворачивается. Глаза Оливии становятся больше от удивления и неожиданного напора «Поздравляем!» и «Сюрприз!» со всех сторон. А потом она улыбается и начинает смеяться, показывая свою награду всем присутствующим. Ее лицо светится счастьем, как Луи и думал. По-видимому, она не ожидала ничего такого, что является просто фантастической новостью, ведь им с Гарри пришлось в течение месяца покупать разные сладости их четырехлетнему ребенку, чтобы он ничего не сказал своей сестре. Или, по крайней мере, Оливия говорит, что ничего не знала. Но Луи бы ни чуть не удивился, если бы узнал, что все это время Джулиан просто использовал их ради сладостей, и Оливия на самом деле была замешана в этом. В конце концов, это она прекрасная актриса. Теперь у нее есть гребаная премия BAFTA в качестве доказательства. — Ты была неотразима! — говорит Луи, когда подходит достаточно близко, чтобы обнять свою дочь. — Твоя речь была невероятной, Лив. И ты выглядела просто невероятно, — говорит он, и немного ослабляет хватку, когда смех Оливии становится тише от вероятного недостатка кислорода. — Боже, я так рад за тебя, милая. И я так, так сильно горжусь тобой. Луи даже не замечает, что плачет, пока взгляд Оливии не смягчается, и она не возвращается в его объятия, позволяя держать себя в них так долго, как он хочет. — Ох, спасибо, пап, — шепчет она. — Я так сильно люблю тебя. Луи думал, что давно покончил со слезами. Ещё тогда, когда смотрел, как его маленькая девочка поднималась на сцену (на этих огромных шпильках), чтобы получить награду за свой талант, но парочке горячих слез все-таки удается пробежать по его щекам. Он продолжает прижимать ее к себе до тех пор, пока знакомый глубокий голос не начинает тихо смеяться рядом с ними. — Ну, хватит, вы двое, — говорит Гарри, мягко прерывая их, так что Луи не удастся держать свою дочь так близко к себе вечно (хотя он бы хотел). — Здесь целый дом людей, которые ждут своей очереди, чтобы поздравить восходящую звезду. Делиться, значит заботиться, — дразнит он. Он прав, близкие друзья Оливии со школы были очень взволнованы и долго ждали ее возвращения, так же, как и некоторые ее коллеги. Многие друзья Гарри и Луи тоже здесь, чтобы разделить их счастье. И это все не считая остальных членов их семьи, которые сегодня собрались в их доме или чертовой собаки, которая покорно ждала возвращения Оливии у подножия ее кровати… а также пряталась от их младшего сына, который думает, что Киви на самом деле пони. Короче говоря, Оливию будут обнимать, целовать и поздравлять до ее тридцатилетия. — Ладно. Хаз прав, — говорит Луи, хотя и не хочет, чтобы его муж был прав сейчас. Он бы предпочел дальше обнимать ее и притворяться, что она все еще такая же маленькая, какой ее запомнило его сердце. — Иди и поздоровайся с остальными. Я вернусь и буду приставать к тебе позже. Придумай пока позу для еще одного миллиона фотографий. — Хорошо, — смеется Ливи, — не могу дождаться, — а еще она не может дождаться того момента, когда наконец снимет эти туфли. Но перед этим она получает самое крепкое объятие от Джулиана, на которое только может быть способен четырехлетний ребенок. Но это объятие быстро превращается в войну щекоток, которую предсказывали Гарри и Луи. * Спустя несколько часов Луи в очередной раз подносит к губам свой бокал с игристым сидром, позволяя пузырькам щекотать кончик его языка. Стена с фотографиями, рядом с которой он стоит, просто играет с ним. Все воспоминания о его крошечной маленькой девочке туго стягивают его грудь. Он чувствует ностальгию и тоску по ней, хотя она сейчас в соседней комнате. Оливия теперь с него ростом. А ее пухлые розовые щечки и длинные медовые локоны ушли, оставив на своем месте черты утонченной молодой девушки. Хотя, она не совсем изменилась. Она все такая же энергичная, постоянно шутит и смеется со своими друзьями. Ее щеки все еще загораются тем розовым румянцем, когда Мэтью, который «просто друг, пап» последние два года, мужественно шепчет что-то ей на ухо, заставляя ее улыбаться как сумасшедшую. Это в очередной раз подтверждает, что они просто два влюбленных друг в друга идиота, которые отказываются это признавать. А сейчас Луи может почувствовать руки своего собственного идиота, для которого он абсолютно точно всегда будет глупым мальчишкой, на своих плечах. Они медленно скользят вниз, к его запястьям, останавливаясь совсем недалеко от бокала, чтобы зафиксировать его. Луи наклоняется немного назад и чувствует, как его желудок трепещет из-за поцелуя, который Гарри оставил прямо за его ухом. — Все еще плачешь? — пристает он, на что Луи многозначительно закатывает глаза и бросает последний быстрый взгляд на первую фотографию Гарри и Оливии. Счастливые и запачканные сладким кремом от кексов в последний день съемок Kiwi. Он вынужден закатить глаза, иначе он рискует заплакать снова, потому что двое с этой фотографии даже не подозревали, что с ними будет. Что они сделали для всех них. — Отвали, — говорит Луи своему мужу, но в итоге они оба смеются. — Не думаю, что тебе можно говорить об этом. Тебя показывали во время ее речи, и знаешь что? Не только я растрогался. Они молча наблюдали за Оливией и ее друзьями, которые сейчас собирались отправиться в круглосуточный магазин мороженого неподалеку. Она смотрит на Гарри и Луи своими большими карими глазами, и они оба понимают, что не смогут сказать ей «нет», сейчас она может пойти куда угодно. Она меняет туфли на конверсы, но оставляет платье, и это напоминает Луи о том, как она бегала по дому в пиджаке от Гуччи и в носках с единорогами. Все ее друзья уже давно вышли из дома, и тогда она хватает один из джемперов Луи с крючка рядом с входной дверью, а ее просто друг Мэтью помогает ей надеть его. — Думаю, он нравится мне, — говорит Гарри, когда дверь за ними закрывается. — И это все чушь о том, что они просто друзья. — Ох, полнейшая чушь, — фыркает Луи. — Но они мило отрицают это. Луи нравится Мэтью. И, что еще важнее, Лив нравится Мэтью. А это единственное, что имеет значение. — Я никогда не отрицал своих чувств, как это делают они, — говорит Гарри. — Я был уверен в том, что чувствую, с нашего первого разговора. — Что, правда? — ухмыляется Луи. Он помнит, что Гарри превращался в огромный комок нервов, когда пытался заговорить с ним. И был настолько потерян, что воспользовался помощью восьмилетнего ребенка, чтобы заполучить его. Но, хорошо, они остановятся на версии Гарри. — М-хмм, — почти мурлыкает Гарри на ухо своему мужу, заставляя его поверить в то, что тогда он знал все свои ходы наперед. Ох, да, он чертовски сильно уверен в этом сейчас. — Потому что я всегда знаю, что мне нужно, — говорит Гарри. Уверенный тон его голоса и то, как он продолжает обнимать Луи сзади заставляет кровь в его венах бежать быстрее. — Я слушаю тебя. — Ну, я не говорю, что это что-то значит, — шепчет Гарри, — но, звезда официально покинула вечеринку в ее честь. — Это так, — улыбается Луи. — Продолжай. — И Финн, наш замечательный малыш, мирно спит в детской, — спасибо замечательному гиперактивному Лиаму Пейну. Луи нужно не забыть поблагодарить этого прекрасного человека, — …а Джулиана не было видно и слышно последние полчаса. Луи даже не заметил этого. В последний раз, когда он видел своего старшего сына, он сражался со своим игрушечным мечом против Джеммы и Найла с карандашами. А сейчас он крепко спит у Найла на руках, а его темные кудрявые волосы непослушно торчат во все стороны, точно так же, как волосы Гарри по утрам. — Да, он спит, — отмечает Луи и чувствует, как Гарри крепче прижимает его к себе. Они решают оставить своего сына там, где он сейчас, потому что Найл выглядит в полне довольным своей ролью подушки. — Так что ты говорил? — Я говорил, что наши дети не нуждаются в нашем внимании на данный момент, а наши гости прекрасно развлекают себя сами и вокруг нет ни души, которая могла бы прервать нас, — о, да, так и есть. — Ты думаешь о том же, о чем и я, малыш? Луи уже на шаг впереди своего мужа, как в прямом, так и в переносном смысле, так что он ставит свой бокал на первую попавшуюся горизонтальную поверхность и тянет его на себя.

-----------

Они уже тысячу раз поднимались наверх хихикая, но со временем это не становится хуже. Гарри не представляет, куда Луи ведет его, когда они проходят спальню и несколько шкафов (которые прекрасно подошли бы для их целей). Но, похоже, его муж думает о большем, чем просто о тихом сексе, который представлял себе Гарри, приводя их в студию, которая время от времени бывает очень полезной не только для записи музыки. Губы Луи напротив губ Гарри прямо в тот момент, когда толстая дверь закрывается за ними. Он смеется, когда в спешке спотыкается и целует подбородок Гарри, а не его губы. — Насколько ты пьян? — фыркает Гарри, из-за привкуса яблок на его языке, когда Луи целует его снова и на этот раз достигает своей цели. Он даже не знал, что у них есть яблочный сидр, но, наверное, Луи был чертовски рад не делиться им ни с кем. — Я не пьян, — мямлит Луи, и Гарри верит ему, когда его неожиданно отрывают от двери и толкают в кресло рядом с письменным столом. Они немного поворачиваются, когда Луи садится на колени Гарри и начинает расстегивать пуговицы на его рубашке. — Я смотрел твое интервью на дорожке. Боже, я люблю, когда ты в черном, — говорит он, стягивая темную ткань с плеч, чтобы оставить след на коже. Обычно Гарри надевает костюмы дерзких цветов с разными принтами, особенно на важные мероприятия, но сегодняшний вечер был не в его честь. Сегодня он просто хотел слиться со всеми, чтобы Оливия могла сиять. Обычный костюм от Тома Форда должен был выполнить эту задачу, но единственное, чего он добился, так это желания Луи сорвать его со своего мужа. — Думаешь, я выглядел хорошо? — ухмыляется Гарри, поглаживая своими ладонями плотный костюм Луи, который, по его мнению, лучше, просто потому в него одет его муж. — Более чем, — выдыхает он в его рот. — Такой чертовски сексуальный, что я едва мог вынести это. Как будто он хочет поговорить. Изгибы тела Луи как чертова мечта, и поэтому почти в каждой песне Гарри посвящает хотя бы одну строчку тому, что его тело делает с ним. Однажды, он исписал строчками об этом целый дневник, но он получился настолько непристойным, что только Луи мог прочитать его. — Сними это, — он дергает ткань брюк на заднице Луи, отчаянно желая увидеть и почувствовать, как он оседлает его своими голыми бедрами. — Я хочу тебя на диване. Луи делает то, что сказано, снимает рубашку через голову и затем встает, чтобы снять все, что ниже пояса. На него падает свет луны, и вены Гарри будто бы в огне просто оттого что он смотрит на него. Как будто только этого недостаточно для того, чтобы вызвать сердечный приступ, но потом Луи хватает их секретно спрятанную в одном из ящиков смазку и, встав на колени, вытягивает свое мускулистое тело вдоль ковра так, что для Гарри настанут тяжелые времена, если он посмотрит на что-нибудь другое в ближайшее время. Он растягивает себя прямо напротив Гарри и он просто в восторге от этого. Их старший ребенок уже практически взрослый, их младшему едва исполнился год, а тело Луи выглядит так, будто не прошло и дня, с того времени, когда Гарри увидел его голым в первый раз. — Думаешь, кто-нибудь заметил, что мы ушли? — Луи задыхается и корчится на полу. — Что? — глупо переспрашивает Гарри спустя несколько секунд. Он был слишком фокусирован на бедрах Луи, которые двигаются в такт его пальцев, так что его мозг просто не мог заметить что-нибудь ещё. Честно, Гарри плевать на все, что происходит за пределами студии. — Иди сюда, коснись меня, — ухмыляется Луи, когда начинает непроизвольно выгибать свою спину и содрогаться каждый раз, когда сам касается себя. Гарри не нужно повторять дважды, и он соскальзывает со своего кресла, и, приближаясь, он только сильнее сжимал свой член. Он может войти в Луи прямо сейчас. Это было бы так легко благодаря тому, как он умело растянул себя, но он не хочет прерывать магию того, что делает его муж. Ему и не нужно, так как Луи останавливается сам и тянет Гарри на свое место. — Ты- ты уверен, что не хочешь быть на диване? — еще раз спрашивает Гарри, быстро поглядывая на заброшенный предмет мебели, на котором он планировал заняться сексом со своим мужем. — Да, я хочу тебя прямо здесь, — говорит Луи, когда устраивается над бедрами Гарри так, что его член находился между ними. Он опускается, и глаза Гарри закатываются от неожиданно тепла и давления. — Не надо, — Луи задыхается, когда Гарри прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать стоны от того, как ему хорошо. — Именно поэтому мы здесь. Я хочу слышать тебя. Легкое движение бедрами, и Луи получает то, чего хотел. Голос Гарри звучит незнакомым даже для него самого. — Блять, — он хныкает, его бедра поднимаются, чтобы получить ещё, даже если он не двигался до этого. — Хорошо? — выдыхает Луи прямо напротив губ Гарри, когда начинает объезжать его так сильно, что, соприкасаясь, их кожа шлепает.  — Удивительно, — стонет Гарри после нескольких попыток связать звуки в слово. — Ты удивительный, — лепечет он. — Блять, я так сильно люблю тебя. — Я тоже люблю тебя. Больше чем что-либо, — Гарри может чувствовать как его бедра трясутся из-за быстрого темпа, но Луи не останавливается, его голос все ещё посылает волны тепла, пульсирующих по позвоночнику. — Я люблю нас. Семью, которую мы построили. Все мы вместе. — хнычет он, его слова обрываются, когда он сильно толкается, чтобы найти то самое местечко. — Я просто люблю тебя. Гарри смотрит ему в глаза, когда переворачивает их, повисая над своим мужем, говоря ему это снова и снова, когда толкается вперед своими бедрами, а ворсинки ковра врезаются ему в колени. — Я так близко, — Гарри извиняется, потому что они оба знали, что это будет быстро, когда на цыпочках поднимались наверх, но сейчас, когда они здесь, Гарри не хочет терять момент. Он думает, что каждый раз, когда они вместе, он не хочет, чтобы его чувства, распирающие его грудь, закончились. — Я тоже, малыш, — говорит Луи, путая свои пальцы в волосах Гарри. — Давай, со мной. Ты мне нужен. Пожалуйста. Гарри не смог бы продержаться долго с Луи, что-то шепчущим так, даже если бы попытался. Он доходит до края, даже не осознавая этого, кончая в Луи, когда того пронизывает дрожь от его собственного оргазма. — Блять, — стонет Луи, когда его ноги ослабевают. Его грудь тяжело поднимается и опускается, он пытается восстановить дыхание. Гарри выходит из него, как только давление становится слишком высоким, и не двигается, прежде чем падает рядом. — Это было- Блять, — он громко повторяет, смеясь, когда его пальцы оказываются в волосах Гарри, чтобы расчесать, когда они оба лежат рядом. Блять, это правильно. Руки Гарри до сих пор немного трясутся, и сейчас он спокойно лежит. — Это было так хорошо. — А ещё лучше то, что это было с нулевым риском быть прерванными детьми, — это именно та свобода, которой они не могут наслаждаться с тремя маленьким ангелами. — Это точно, — хихикает Луи. — Это было классно, — и нет причин, по которым они не должны продолжать веселье. — В холодильнике прямо сейчас есть бутылка шампанского с нашими именами на ней, — улыбается Гарри рядом с ним. — Я думаю, нам нужно использовать все преимущества наших свободных нянек, пока они все ещё здесь и слишком пьяны, чтобы уйти. Это особенный вечер Оливии, поэтому никто ей не говорил, во сколько она должна вернуться. Найл, скорее всего, просто останется на ночь, и Джулиан, скорей всего, будет его маленькой тенью как всегда, пока тот не уйдет. Финн почти всегда спит ночью, поэтому ему ничего не нужно будет от Гарри или от Луи до утра. Это как мини каникулы, не считая того, что они никуда не уезжали, и, к сожалению, выпивку они должны достать сами. — Хорошо, милый, — Луи улыбается, ему нравится этот план. — Мы можем пойти и тайно выпить шампанского, но я лучше выпью игристого сидра, если ты не против? Я не думаю, что мне следует пить. Гарри хмурится, думая, какого черта он пьет сидр в такую удивительную ночь, как эта. — Что? — смеется он, усаживаясь, чтобы встретиться взглядом со своим мужем. — Почему бы тебе не выпить? Мы празд-, — Гарри едва может закончить свое предложение, когда крошечная знакомая ухмылка на губах Луи внезапно приобретает смысл. — Ты серьезно? — ахает он, неожиданно пододвигаясь, чтобы осмотреть его. — Боже мой, ты действительно? Как? Правда-правда? — Возможно? Я пока не знаю точно, — говорит он, хмурясь. — Я имею ввиду, я думал, что беспокоился и нервничал за Лив последние несколько недель, и был таким эмоциональным, потому что так сильно гордился. И, я горжусь, — разъясняет он, — но я также понял, что чувствовал себя так раньше, понимаешь? — объясняет он со вздохом. — Три раза, если быть точным. Сейчас, когда Гарри думает об этом, он понимает что Луи правда был немного сентиментальным, сонным, его тошнило, и ну, он был возбужденным в последнее время. Но Гарри не вкладывал в происходящее особого смысла. — Сюрприз, мы никогда не будем спать или заниматься сексом без прерывания снова? — говорит Луи с робкой, но счастливой улыбкой, когда всё, что может делать Гарри — это смотреть на него с большой, тупой улыбкой, расплывающейся на его лице. — Боже мой. — Ты уже говорил это. — Я знаю, — Гарри хихикает. — Просто я- Боже мой. — Ты в шоке, — решает Луи. — И я понимаю тебя, но в прошлом месяце ты сказал, что не против ещё одного, — напоминает Луи так, будто мог забыть, что хочет от него ещё одного ребенка. — Я не в шоке, — спешит заверить его Гарри. — Нет, клянусь. Я просто в замешательстве. Я имею в виду, я только что узнал, что могу стать папой снова, и не было ни одного киви? Ты вообще беременный, раз уж не пристаешь ко мне с фруктами? — Хорошо, отвали, это было всего один раз, — говорит Луи. — Ладно, два раза, — признает он, они оба смеются, вспоминая лицо Гарри, когда две дюжины киви выпали из холодильника одним утром, чтобы объявить о предстоящем появлении Финна. — Не могу поверить, что у нас будет ещё один ребенок, — Гарри улыбается перед тем как соединить их губы. Может быть, это пока не точно, но, в любом случае. У них уже есть три прекрасных ребенка, и Гарри знает, что благословлен больше, чем мог быть, но он не может перестать хотеть ещё одного. Он надеется на ещё одну маленькую девочку, если они только могут быть еще более везучими. — Четыре ребенка, — говорит Луи с недоверчивым смехом глядя в потолок. — Это место станет чертовым сумасшедшим домом, — да, и Гарри не может дождаться. — Ты всё ещё хочешь выпить? — шутит он. — Потому что я готов смотреть и болеть за тебя. По крайней мере один из нас должен напиться. Гарри трясет головой, ложась рядом с Луи, чтобы обнять его, потому что если он не может выпить прямо сейчас, то и Гарри не будет. — Спасибо, но мне хорошо и без шампанского. Просто быть здесь с тобой - идеально. — Почему? — ухмыляется Луи. — Потому что ты так сильно любишь меня? — Больше потому, что быть обнаженным легче, чем одеваться, — говорит Гарри, заставляя их обоих фыркнуть. — И, да. Другое тоже. — шепчет он. — Всегда. __________________ *BAFTA — The British Academy of Film and Television Arts — что-то вроде «награда от британской академии кинематографа и телевидения», проводится уже 71 год, очень престижно, но в России известно только в узких кругах. Вы можете погуглить дополнительную информацию, если хотите, но все статьи на английском. **best supporting actress — лучшая вспомогательная актриса? лучшая опорная актриса? самая лучшая актриса на свете благодаря которой Гарри и Луи встретились??? ***шутка «Hairy Dad» — по-английски Гарри произносится как «Хэри», и еще есть слово такое «hairy», что значит «волосатый» и читается как «хэри». Так вот, здесь идет игра слов, которая заключается в том, что Оливия зовет Гарри «Папа Гарри» и «Волосатый папа» одновременно. ¯\_(ツ)_/¯ я пыталась.