Старинный атлас

      В королевстве Кишшар в самую длинную ночь в году никто не спал. Потому что именно в эту самую ночь беззвучно раскрывались Чёрные Врата Бездны, являя глазам живущих первородную Тьму: глубокую, непроглядную, безграничную. Божественную и проклятую. И в этой тьме, казалось, тягуче шевелилось что-то почти живое. Нечто, что было темнее черноты и выделялось даже на фоне окружающего мрака. Это жуткие бесплотные порождения замогильного холода, почуяв долгожданную свободу, яростно рвались из безмолвного безвременья в кипящий, сияющий жизнью, тёплый мир.       Вечно голодные тени, что много старше солнца и звёзд, расползались по стране щупальцами тумана, невидимого в ночной тьме. Скованные древним божественным договором, нападали они только на спящих жителей королевства, жадно проникая в их сны. Насылая ужасающие кошмары, высасывающие дыхание; нашёптывая сладкие искушения, останавливающие сердце; занимая ещё тёплые опустевшие тела. Теневые псы, порождения пустоты, состояли из лжи, яда, безумия и выжигающей их самих изнутри, ничем не утолимой жажды. Они могли только отбирать, не умея ни уставать, ни отступаться, в тщетных попытках согреться у чужого живого огня. Огня, что не выдерживает их безбрежного голода и гаснет, как задутая ураганом свеча.       Получавшиеся из «оживлённых» ими трупов противоестественные существа с залитыми первозданной тьмой мёртвыми глазами люди называли «демонами», ибо не знали им другого имени. На леденящих кровь одним своим видом, нечеловечески сильных и быстрых монстров не действовали больше запреты договора, а питаться они, по-прежнему, хотели. Чужой жизнью и болью. Одолеть же чудовищ под силу было исключительно «стражам жизни», вооружённым кишшарийской королевской сталью.       Не желали люди умирать так страшно, хуже — превращаться в источник мук и погибели для своих близких. Поэтому всю эту роковую ночь, с последнего багрового луча заката до первого золотого луча рассвета, они всеми силами боролись со сном сами и помогали не спать друг другу. Собирались вместе, жгли огни, шумели, пели и танцевали, пировали и праздновали победу человеческой хитрости над коварной Тьмой, соблазнившей и обманувшей юного принца. Веселясь, люди прославляли подвиг мужественного юноши, чьё имя затерялось в веках, его ум и верность родной стране.       Второй прекрасной традицией этой ночи было одаривание друг друга ценными подарками в память о дарах, преподнесённых на той божественной свадьбе. Одним из которых и являлось обязательство короля — прямого потомка героя — ежегодно лично открывать Врата пожирателям-теням. И лично закрывавшего их на рассвете, возвращая стране мирный сон и безопасность. Носившего титул Повелителя Бездны и имевшего в телохранителях несколько укрощённых безликих тварей. Всеми ненавидимые, они по-прежнему преданно служили роду Тайгет, надёжно храня его от любых врагов.       Называли же тот праздник «Ночь бессонных стражей», ибо на одну ночь «стражем жизни» становился каждый, защищая своей маленькой добровольной жертвой мир от предначального зла.       В тот раз торжества поначалу проходили так же, как и всегда. В огромном дворце короля Кефисса джан Тайгета собралась знать с семьями и друзьями, чтобы веселиться до упаду под зорким надзором слуг и охраны, вооружённой чудесной чёрной сталью. Ведь уставшие пьяные гости могли ненароком задремать в уголке, впустив во дворец смерть.       Сверкающие драгоценностями и светскими улыбками аристократы кружились в изукрашенном бальном зале, полном роскоши, света и музыки, в нервном ожидании главного события ночи — одаривания гостей королевскими подарками. Король Кефисс, обладавший с юности злым чувством юмора, превратил милый обычай в захватывающее приключение, изрядно сдобренное страхом. Ибо раскладывал подарки король лично в заранее расставленные слугами шкатулки: простые и роскошные, большие и маленькие, — и никто иной не знал, что где лежит. Подарком мог оказаться драгоценный камень, цветок из королевской оранжереи, старинный редкостный свиток стихов или роскошное оружие. Там могло прятаться кольцо главы прервавшегося рода, нашедший которое получал титул и опустевшее владение, а ещё в одном обязательно ждал своего обладателя ошейник личного раба короля.       Жадность и страх унижения боролись в расчётливых сердцах придворных, но жажда власти и богатства всегда побеждала осторожность, ведь ошейник был всего один и всего на год, до следующего праздника. Чтобы сохранить интригу до последнего, ларцы с подарками раскрывались в первый час нового дня нового года, и изменить свой выбор было невозможно.       Но в ту удивительную ночь эта жестокая королевская забава оказалась повержена в прах силой ума и любви.       Когда часы на главной башне дворца торжественно отзвонили полночь, взволнованные оживлённые гости, как обычно, поспешили в малый тронный зал, где их встречали королевская чета и заставленные вожделенными дарами столы. В ожидании поздравительной речи повелителя, они замолкли, склонившись в поклонах, исподтишка жадно обшаривая глазами приготовленные ларцы, пытаясь угадать, какой выгоднее выбрать. Меж тем, монарх с милостивой улыбкой оглядывал пришедших.       — Высокие лорды, прекрасные леди и дорогие гости Кишшара, — наконец, провозгласил его величество, — мы с супругой приветствуем вас всех на празднике «Ночи бессонных стражей», желаем вам счастья и процветания и хотим поделиться радостной новостью: мы ожидаем рождения наследника престола!       Восторженные поздравления королю и почтительные поклоны сияющей королеве снизили уровень тревоги среди приглашённых, зато подняло голову любопытство. Чем пожелает капризный непредсказуемый монарх отметить столь значительное событие? И вскоре они узнали ответ.       — В связи с этим, мы желаем видеть сегодня вокруг только весёлые лица и разрешаем выбранные дары доставать сразу и наслаждаться ими, а при желании и взаимном согласии — обмениваться между собой до наступления утра, лишь бы все были счастливы! Приглашаем вас всех испытать свою удачу!       Оживившиеся довольные аристократы, сообразившие, что мерзкого ошейника в этом году не будет, тут же чинно потекли к столам. Извлекая восхитительные чудеса, благодарно кланяясь щедрым венценосным хозяевам, чтобы отойдя, начать обсуждать полученное, прикидывая, не обменяться ли на самом деле? А если «да», то на что? И с кем?       В довольном журчании голосов, смеха и весёлой музыки неожиданно резко прозвучал громкий голос герцога Тевкра рен Фиеста, дальнего родственника короля, его советника и верховного главнокомандующего:       — Ваше величество, я ведь могу выбрать в подарок, что угодно, из находящегося в этом зале?       Кефисс уважал умного, прямолинейного аристократа, а ещё втайне желал выдать за него замуж свою младшую сестру, принцессу Эйрену, укрепляя преданность герцога и армии правящей династии. Да девушка и сама заглядывалась на статного вельможу, о чём и поведала в откровенном разговоре венценосному брату. С удовольствием поддержав его решение и дав своё согласие на брак. Вот так и вышло, что король воспринял прозвучавший странный, явно провокационный вопрос, как возможное начало официального предложения руки и сердца его любимой сестре, хотя назвать принцессу «что» было по меньшей мере оскорбительно. Но, сдержав вспыхнувший было гнев, монарх милостиво улыбнулся и кивнул:       — Да, безусловно.       Но не совсем угадал. Это в самом деле было предложение, вот только не принцессе. Рен Фиест развернулся лицом к озадаченным придворным, прошествовал через расступающуюся в недоумении толпу к семейству маркиза рен Неéра и властно положил руку на плечо младшего сына — прекрасного и юного виконта Лаэрта.       — С великодушного разрешения его величества, я выбираю вас своим королевским подарком, моё сокровище. И с удовольствием назову своим супругом в день середины зимы!       На замерший в ужасе зал упала гробовая тишина. Выбрать подарком человека? Аристократа?! Проигнорировав предложенные дары короля?! Страшный скандал и несмываемое оскорбление. Это опала злопамятного монарха. Это жестокая месть могущественной семьи Неера, чьего члена низвели до положения вещи.       Семья новоявленного «жениха» замерла в ярости, требовательно оглянулся на бледного от гнева короля оскорблённый глава рода, но опрометчиво данное согласие правителя слышали все. И он теперь уже не мог отказаться от своих слов. Расстроенная королева с жалостью смотрела на помертвевшую от унижения принцессу, но хуже всех пришлось невольному «виновнику», Лаэрту.       Герцог рен Фиеста уже обращался к его отцу полгода назад с брачным предложением и получил вежливый отказ. Торговать своими детьми против их воли роду Неера не было никакой необходимости: владения семьи обширны, сокровищницы полны, подданные процветают. А сердце Лаэрта было занято. Со всем пылом юности он полюбил Арейона рен Маричи, такого же юного младшего сына из богатого знатного рода. Которому тоже не требовалось вступать в брак с женщиной ради рождения наследников и можно было последовать зову своей души. С согласия довольных будущим выгодным альянсом семей, влюблённые юноши беззаботно упивались волшебными взаимными чувствами, пленяли окружающих светящимися от счастья лицами и планировали летом пышную свадьбу в поместье Маричи на морском берегу. Никто не ждал подобного подлого удара в спину от отвергнутого высокородного жениха.       Остановившимся отчаянным взглядом Лаэрт впился в зелёные глаза любимого, стоявшего рядом, в которых, вслед отступавшему шоку, разгорался мрачный огонь боли, ненависти и решимости. Им давно не надо было говорить вслух, их сердца бились как одно.       «Я тебя никому не отдам!» — полыхал почерневший изумруд.       «Я тебе верю», — оттаивал в ответ нежный аквамарин.       «Жди и не делай глупостей! Доверься мне! Я так тебя люблю! Ты мой!»       «Твой. Навсегда. Что бы ни случилось».       С трудом оторвав взгляд от любимого, виконт Арейон, игнорируя расползающийся по залу ядовитыми змеями лихорадочный шёпот взбудораженных придворных, развернулся и направился к тронам. Но не стал падать на колени перед бессильно злящимся королём, вокруг ног которого вихрились встревоженные тени, также бессильные помочь. А церемонно поклонился едва стоящей на ногах принцессе Эйрене, чьи чувства легко прочёл по потрясённому лицу. Будучи из семьи приближённых ко двору и королевской семье, он слышал сплетни о брачных планах владыки, а теперь сам убедился, что и принцесса к герцогу неравнодушна. Поэтому негромко попросил, пряча терзающие его чувства:       — Ваше высочество, не могли бы вы оказать мне честь и уделить полчаса вашего бесценного времени? Прямо сейчас. Это важно.       — Зачем? — реальность с трудом пробивалась к несчастной сквозь осколки разлетевшихся вдребезги надежд.       — Чтобы поговорить о вас и обо мне. И о выборе его светлости.       Принцесса вздрогнула, впилась недоверчивым взглядом в полное решимости мрачное лицо юного виконта, заглянула на дно глаз, найдя там те же страдания и ярость, что рвали её собственное сердце, и согласно кивнула:       — Хорошо. Идёмте в бирюзовую гостиную.       Там, вдали от жадных глаз и любопытных ушей, виконт предложил ей план, безумный и отчаянный, но бывший единственной хрупкой возможностью вернуть всё на свои места, пока не закончилась сумасшедшая праздничная ночь. Принцесса Эйрена отважно согласилась.       Злая мстительная радость в синих глазах вернувшейся в тронный зал сестры встретилась с мрачной яростью во взоре короля, и тот ощутил зарождающийся в душе азарт. Поэтому на юного рен Маричи Кефисс перевёл взгляд лишь тогда, когда тот, так же громко, как герцог, объявил ломающимся от волнения голосом:       — Со всемилостивого разрешения его величества, я выбираю вас, ваше высочество Эйрена, своим подарком, самым ценным и прекрасным не только в этом зале, но и во всём королевстве! Если вы окажете мне честь, я был бы счастлив назвать вас своей супругой в день середины зимы, — он преклонил колено и стал ждать условленного ответа коварно улыбающейся принцессы.       — Я согласна, виконт, стать вашей супругой, — Эйрена милостиво протянула руку для поцелуя, позволяя «жениху» подняться.       — Поздравляю, ваше высочество, я рад, что и вы нашли своё счастье. Буду рад, как старший в роду, передать вас в заботливые руки любящего супруга, — формальные фразы привычно слетали с языка, но по лицам обручившихся король Кефисс ясно видел, что происходящее лишь часть какой-то интриги. Вот только не мог догадаться — какой? Что они затеяли? Ведь не могут оба не понимать, что единственную сестру за всего лишь виконта, даже самого богатого и родовитого, он никогда не отдаст.       — Позвольте мне, ваше высочество, на правах вашего родственника, одним из первых поздравить вас и виконта рен Маричи с обручением, — командный голос герцога внезапно прозвучал совсем рядом. За плечо он цепко держал свой «подарок» — бледный до голубизны, потерянно глядевший в зелёные глаза предателя и читавший там безграничную любовь и весёлую отвагу, с какой на поле боя войска идут в последнюю самоубийственную атаку: «Верь мне, Лаэрт! Только верь! Я люблю только тебя!»       А счастливый рен Фиест напоролся, как на раскалённые мечи, на полыхающие багровыми углями вертикальные зрачки в полночно-чёрных глазах взбешённого монарха. Прочёл в них свой смертный приговор, заметил лихорадочную пляску теней вокруг трона и застыл, не понимая — что случилось?       — О, ваша светлость, — отвлёк его рен Маричи, легкомысленно улыбаясь и вежливо кланяясь, — благодарю. Позвольте поздравить и вас в ответ. Кстати, поддерживая оригинальное предложение его величества, не хотите ли обменяться выбранными королевскими подарками, по взаимному согласию и к взаимному удовольствию?       Лишь тогда сиятельный герцог в полной мере оценил реакцию королевского семейства на свою бесшабашную шалость — результат лишнего выпитого бокала вина. Его пальцы непроизвольно сжались, сминая вышитый рукав, оставляя синяки на сладкой добыче, заставляя блондина страдальчески зашипеть,.. и отпустили. Мальчишка Лаэрт ему очень нравился. Тевкр хотел заполучить его в свою постель и гордился собой, своей оригинальной выдумкой, позволившей, несмотря на отказ влиятельного отца-маркиза, нахально присвоить очаровательного строптивца. На застывшее в отвращении под рукой тело будущего супруга можно было бы не обращать внимания, привыкнет со временем и смирится, куда денется. Но… Ненавидящие взгляды членов обоих влиятельнейших и богатейших семейств Кишшара: рен Неера и рен Маричи… наглый вопрос сопливого выскочки-виконта, явно не случайно стоявшего перед ним под руку с принцессой… сулили герцогу самую скорую прогулку в Бездну. Так можно до желанной свадьбы просто-напросто не дожить. К тому же, он слишком много лет провёл при дворе, чтобы рискнуть проигнорировать явную смертельную угрозу в глазах жестокого владыки, боль и жажду мести в синих глазах принцессы, растерянность мягкосердечной королевы. Он ошибся. Смертельно. Сделал ход в игре, не зная ни игроков, ни правил, ни ставок — и проиграл. Но если сейчас «поменяться», возможно, у него появится неверный, зыбкий шанс на жизнь? Стать зятем короля и отцом его племянников — это не дальним родственником числиться.       — Решайтесь, герцог, — поторопил его Арейон, не в силах и дальше смотреть на муки Лаэрта, — и вспомните также, что вам необходимо продолжить ваш древний род, чьим последним представителем вы являетесь. Её высочество подойдёт для этого лучше милого виконта.       Рен Фиест дёрнулся от явной издёвки, как от пощёчины, принцесса смерила язвительного фальшивого «жениха» оскорблённым взглядом, а тот, не отрываясь, смотрел в глаза медленно оживающего любимого. Вот задрожали ресницы, губы, на мертвенно-белых щеках затеплился слабый румянец, засияли глаза… Герцог был достаточно умён, чтобы признать своё безоговорочное поражение.       — Да, я согласен, если её высочество и его величество не возражают.       — Я согласна, — холодно кивнула Эйрена. По застывшему лицу королевской сестры Тевкру было ясно — извиняться и налаживать супружеские отношения придётся долго, если у него это вообще получится.       — Я согласен, — поддержал принцессу оценивший задумку виконта Кефисс, смягчив вынесенный приговор в глазах на изгнание и опалу. — Я также желаю присутствовать на ваших свадьбах, благословить заключённые браки.       — Благодарим за оказанную честь, ваше величество, — поклонился герцог рен Фиест, предлагая руку торжествующей невесте.       — Благодарим за оказанную честь, ваше величество, — отозвались эхом вцепившиеся друг в друга до побелевших пальцев юные влюблённые.       — Праздник продолжается. Развлекайтесь до рассвета и берегите выбранные вами дары, их преподносят вам сегодня сами боги, — монарх, светски улыбнувшись, кивнул и сошёл в зал, пригласив на танец довольную успокоившуюся супругу. А две пары обручённых направились к оставшимся неоткрытыми ларцам. Двое свои шансы потратили, но для двух других всё было ещё впереди.       Эта история белокрылой птицей разлетелась среди жителей королевства, особенно после действительно явившегося на обе свадьбы короля, благословившего новобрачных и преподнёсшего им ценные дары. И с тех пор супругов, заключивших помолвку в праздничную «Ночь бессонных стражей» называли не иначе, как «королевскими подарками».       А рабство в королевстве Кефиссу пришлось запретить: именно такой подарок пожелала получить после пережитых волнений праздничной ночи её величество на рождение принца-наследника. Впрочем, это уже другая история.