Trilogy:Sterek. A wolf in love

       Вскочив словно ужаленный, Стайлз привычным взмахом руки закинул пару таблеток и проглотил, не запивая. Вся его жизнь с момента гибели матери стала напоминать отчаянную попытку потушить в себе все эмоции, начиная с вины и оканчивая неуемной энергией. Они мало говорили об этом с отцом, предпочитая каждый по одиночке справляться, но отчего-то замирало мальчишечье сердце, глядя на уставшую и сгорбленную фигуру отца в тусклом свете ночника. Ноа перебирал дела, что привычно пылились на его столе, пытаясь каким-то образом избавиться от них, и временами его рука тянулась к стаканчику с виски. После двух-трех глотков, мужчину отчаянно тянуло на воспоминания, от которых он сбегал днем.       Он любил ее настолько сильно, что казалось, все его тело двигается навстречу в медленном танце. В ее волосах с медным оттенком прятались лучи солнца, и даже в самый мрачный день он видел солнце в них. Ее улыбка, а с годами она становилась лишь красивее с паутинками мимических морщин около губ или глаз, направляла его в самые трудные времена, помогая двигаться вперед.        Клавдия была очень привязана к Мелиссе МакКолл, поэтому неудивительно, что их дети практически с пеленок вместе, и Стайлз, всегда энергичный и шумный, тянул за собой задумчивого мальчишку с немного косой челюстью. Малыш Скотт потерпел неудачу, самостоятельно добравшись до лестницы и неудачно спикировав вниз. Оба Стилински тогда практически реанимировали вусмерть перепуганную Мелиссу, убедив, что со Скоттом будет все отлично. Стайлз со всей свойственной ему добротой широко обнял мальчугана, убедил его пойти смотреть мультики.        С того момента прошло достаточно времени, чтобы заметить, насколько вырос и возмужал Скотт и каким стал Стайлз.        Он никогда не требовал или даже не наказывал мальчишку за излишнее любопытство и тягу к преступлениям. Со временем, в его предположениях просматривалась логика и попытка предугадать мотив преступников. Ноа тщательно анализировал сказанное Стайлзом, отмечая его успехи, но все равно опасался подпускать его слишком близко, забывая о том, кто такой Стайлз.        С того момента жизнь практически поменяла их ролями: Стайлз взял на себя ответственность над отцом, приглядывая за ним и не давая попыток скатиться в бездну. Он отчетливо помнил, когда, будучи ребенком, видел в глазах отца невыносимую боль и дрожащие руки в поисках бутылки как единственного шанса забыться. Тогда еще малыш Стилински ощущал себя виноватым в Ее смерти и в том, что отец пытается напиться, чтобы не видеть его, несмышленого мальчишку. Он пропадал ночами, безмятежно сопя в подушку Скотта и временами всхлипывая, хрупко обнимая друга за плечи. Скотт как мог старался восполнить ему утрату мамы, пытаясь даже свою упросить приглядывать за ним.        Мелисса, однако, предпочла взяться за Ноа, выкинув все бутылки, содержащие хотя бы намек на алкоголь, прибравшись в квартире и приготовив поесть, наплевав на ночное дежурство. Ей не была безразлична судьба этих двух осиротевших мужчин, что ищут поддержку в ком угодно, но не в друг друге. Вернувшись домой, тогда еще обычный полицейский, был настолько тронут этим не наплевательским отношением, что заплакал как ребенок, впервые, наверно, делясь тем, что так долго гложило его. — Ребенок, ты уже встал? — Да, пап. Ты будешь омлет? — Извини, я проспал.        Стайлз недовольно морщится, разбивая яйца и взбивая их миксером. — Опять пытался разбирать дела?        Шериф Стилински присел за стол, собирая бумаги в одну большую кучу и потирая глаза, что невероятно болели от перенапряжения. Ему не давало покоя невесть откуда взявшаяся девушка, что появилась в их городе около двух недель назад. Она поселилась в пригородной гостинице и пару раз появлялась в больнице, навещая некого Питера Хейла. А спустя трое суток ее находят в лесу мертвой. Точнее, одну ее часть. Ноа мучал один вопрос: почему половина? Что заставило убийцу столь хладнокровно убить девушку? Шериф, приученный к дотошности от Стайлза, разузнал об убитой многие факты, что заставляли насторожиться. Неожиданно в дело вплелась семья Арджентов, что так же недавно переехала сюда. Всех связывал пожар в семье Хейлов, произошедший около шести лет назад. Шериф решил начать с выяснения обстоятельств именно этого дела.        Стайлз, так и не услышав ответа, склонился над бумагами отца, цепким взглядом вырывая фразы из контекста. Лора Хейл. Ардженты. Пожар. Над предпоследним он завис, игнорируя подгорающий на сковороде омлет.        Эллисон появилась в его жизни всего три недели назад, когда возникла на пороге их класса по английскому. С тех пор, его жизнь, ровно как и Скотта слегка изменилась и Стайлз не готов пока сказать, что в лучшую сторону.        Стайлз был любопытным. Иногда даже слишком, не к месту и дотошно прилипал к отцу, навязывая свою помощь, чтобы полностью погрязнуть в деле, забывая в такие моменты обо всем. Ему безумно нравилось проводить невидимые нити от одного человека к другому, продумывая мотивы и анализируя над уликами. Пожалуй, о своей будущей профессии он мог даже не задумываться: ФБР ждет его. Наверно.        Он размышлял о новом тесте, раскачиваясь на стуле, когда директор внезапно прервал урок, представляя новенькую ученицу в их параллели. Она будет ходить вместе с ними на английский. Стайлз прошелся взглядом по девушке, отмечая ее нервозность и смущение от цепких и оценивающих взглядов, собирался уже вернуться к мысленному расследованию дела, чьи материалы снова бессовестно спер у отца, как вдруг его взгляд пал на Скотта. Тот и раньше напоминал ему преданного щеночка, готового на все ради вкусняшки, но сейчас был перебор. Он улыбался так ярко, будто в его рту зажглись лампочки, а в глазах практически лопались идиотские розовые сердечки. Скотти влюбился. Стайлз поморщился. Теперь его не утянешь в очередное расследование: Скотт будет поглощен Эллисон безвозвратно.        Практически так и получилось. Практически — потому что внимание Эллисон так же занимала Лидия, а Скотт не имел желания выслушивать болтовню девчонок, поэтому вскоре вернулся с покорным и извиняющимся взглядом. Стайлз молча кивал в знак приветствия и все возвращалось на круги своя, пока на горизонте вновь не появлялась Эллисон, сводя МакКолла с ума, не хуже чем полная луна — оборотней.        Ноа мягко шлепнул сына по макушке, возвращая в реальность. — Ты опоздаешь в школу. — Да, пап. — Стайлз все еще раз прочел и вернулся к сгоревшему завтраку. — Тосты будешь? — Нет, я опаздываю. Собирайся. — Ладно, я зайду к тебе на работу занести обед. — Ты не будешь расследовать это дело. — Ага.        Спорить со Стайлзом — все равно что плевать против ветра. Если этот мальчишка что-то вбивал себе в голову, то легче было согласиться с ним, чем переубеждать в обратном. Так было и с именем Стайлз.        Одним прекрасным утром, когда их жизнь начала потихоньку налаживаться и Ноа игнорировал алкоголь в любом виде, сын внезапно отказался откликаться на свое имя, предпочитая вымышленное Стайлз. Ноа пытался переубедить его, объяснять, что нельзя так просто изменить имя, но мальчишка был непреклонен.        После смерти матери, жизнь плавно, но перетекала в новое русло, без нее. Стайлз уже не помнил отчетливо ее лица, только нежные руки и ласковую улыбку; не помнил ее запаха, только приступы агрессии в последние месяцы и его имя внезапно тоже утратило свою принадлежность ему. Он не хотел лишний раз вспоминать о ней, ранить себя и отца, мечтал перестал плакать, хватаясь за ингалятор или таблетки, что прописала врач. Запах аддерола так крепко въелся в его кожу, что даже вызывал легкую агрессию у парня, но с остервенением продолжал травить свой организм.        Стайлз.        Это имя подходило к нему, было словно создано для него, и мальчик был искренне рад, что все стали забывать его настоящее имя. Он был благодарен отцу за понимание, а так же Скотту и Мелиссе. Был только маленький засранец Тео, что в упор игнорировал все замечания и с вызовом отчеканивал настоящее имя, сверкая своими зелеными глазами в знак превосходства. Скотт даже пару раз подрался с мальчиком, пытаясь защитить сломленного друга. Позже, этот ненавистный мальчуган исчез, и все вернулось на круги своя. Существовал лишь Стайлз. И точка.        Джип несся на допустимой скорости, а Стайлз пережевывал мягкий гамбургер, что ухватил по дороге. Объезжая по пути прекраснейшую, полированную черную камаро, Стилински завистливо и заинтересовано вывернул шею вслед и только чудом не снес столб по пути в школу. Протерев руки салфеткой и запив колой, парень вылез из машины и вздохнул, увидев Эллисон и Скота, улыбающихся друг другу настолько ярко, что солнце внезапно перестало быть яркой звездой на небосклоне.        Парень мечтал влюбиться. Иногда он даже заглядывался на девчонок, но его сердце стучало ровнее ровного и дыхание не сбивалось ни на йоту. Он начинал грустить от невозможности влюбиться по-нормальному и сильнее втягивался в дела, подсмотренные у отца. Он обещал себе, что в старшей школе непременно влюбится в девчонку. Или даже в двух.        Пройдя на урок биологии, Стайлз засел на свое привычное место и осмотрелся на присутствующих. Половину ребят он знал по-именно, со многими играл в лакросс. Он заинтересованным взглядом осматривал девчонок, пока не наткнулся на Дэнни. Этот парень был открытым геем и абсолютно не скрывал своих отношений. Он был милым, добрым и отзывчивым парнем, по некоторым предметам делал успехи и преподаватели хвалили его. Обычно, в школах пытались переубедить ребенка, делая упор на его возраст или убеждая в том, что ему рано принимать такие решения, но всем будто было бы все равно и Дэнни ценил это. Стилински прогрыз ручку до дырки, когда услышал насмешливое: — Девушки перестали интересовать такого лузера, как ты?        Вне сомнений — Джексон Уиттмор. Второй, после Тео Рейкена, кого Стайлз хотел бы закопать заживо и ни капли не сожалеть о содеянном. Такой высокомерный, грубый выпендрежник, чьи понты — заслуга родителей, а не самого парня. Стайлз в открытую презирал его и это было обоюдно.        Стайлз окинул его презренным взглядом, полным равнодушия. — А ты, я смотрю, ревнуешь?        Джексон вздернул свои и так густые брови и раскрыл рот, чтобы вновь выстрелить в Стайлза очередной гадостью, но на счастье прозвенел звонок, оставляя парней наедине со своими мыслями.        Стайлз вернулся к мыслям о деле, что он увидел у отца на столе. Пожар в доме Хейлов. Он знал об этом лишь немногое. Давно здесь проживала довольно-таки большая семья и одним прекрасным вечером произошло самовозгорание, хотя многие утверждали — это был поджог и к этому причастна семья Арджентов. Скотт, понятное дело, не захочет это расследовать, а вот Стайлз займется этим поплотнее.        Парень мельком взглянул на доску и вырвал из тетради лист, начиная чертить на нем только ему понятную схему. Три квадрата: Пожар, приезд семьи Эллисон и смерть Лоры Хейл. Он порылся в своем рюкзаке и выудил красный маркер, затем провел жирную линию от А до значка огня. И от креста до огня. Все началось с пожара.        Стилински погрыз колпачок, вспоминая, что девушка навещала некого Питера Хейла, наверняка родственника, который лежит в больнице, где работает Мелисса. Пожалуй, можно с этого начать.

***

       Стайлз проводит по ежику волос и направляется к Скотту и Эллисон. Его завораживают острые скулы девушки, что делают ее лицо практически шестиугольным по линии подбородка. У нее волевые и прямолинейные черты лица и он подозревает, что девушка — воин. Арджент улыбается, отлипнув от губ Скотта, неловко покраснев, и Стилински машет рукой в знак приветствия. Параллельно с этим в его голове вырисовывается картинка, как в карих глазах отражается огонь подожженного дома Хейлов. Стайлз смахивает картинку и старается быть дружелюбным. — Скотт, можно тебя на минуточку?        МакКолл еле отлипает от девушки, обещая вернуться и отходит, в смущении натягивая на пальцы кофту. — Стайлз? — Слушай, ты не собираешься сегодня к своей маме в больницу? — Стайлз нервничает, потому что иногда Скотт бывает очень тугим на мышление и Стилински нужно буквально разжевывать по кусочкам, чтобы донести до Скотта нужную мысль. — Нет, мы с Эллисон собирались в парк. — Хорошо. — Стайлз? — Все хорошо. Мне нужно помочь отцу на работе.        Стайлз уже собирается уходить, помахав на прощанье Арджент, как Скотт хватает его за рукав и смотрит настороженно. Он переживает за него, хотя это сложно объяснить, что именно Скотта пугает в его поведении. Стайлз слишком энергичен, постоянно на таблетках и Макколл готов поклясться в том, что тот принимает чуть ли не тройную дозу таблеток. У парня трясутся руки от постоянного напряжения, а желание расследовать что-то невероятное преследует его изо дня в день, заставляя копаться в бумагах отца. Скотт увлечен Эллисон, влюблен в ее карие глаза, мягкость и в то же время сталь характера, но ведь это Стайлз. И он нужен ему. — Ты ведь не собираешься что-то расследовать? — Нет, совсем нет. Мне просто нужно выписать немного аддерола.        Скотт кивает и отпускает рукав, а Стилински практически убегает, стиснув зубы. Он опять ничего не понял.        У них всегда так. Скотт видит, слышит, но не понимает. Он сосредоточен на сотне вещей и людях, которые, по его мнению, нуждаются в нем, но не видит друга, что задыхается рядом с ним. Стайлза мучают кошмары, сотня разных мыслей роится в его голове и он полагает, что не выдержит более — он любит Скотта. В это сложно поверить, но с момента, когда они перестали быть мальчуганами с вечно грязными штанами и ругались с другими мальчишками, отстаивая друг друга; когда Скотт стал сильным и волнующим, убрав свои вечно лезущие на лицо волосы, сделав прическу, что подчеркивала его скулы и делала акцент на губы, Стилински пропал. Он смотрел на Дэнни в классе и видел Скотта — серьезного, задумчивого, с милой улыбкой и лучиками у глаз, когда улыбается. Сердце Стайлза начинало биться как ненормальное, потому что это было чересчур. Он полагал, что может что-то такое случиться: раз его не тянет к девушкам, то должно потянуть к парням, но Скотт. Это было слишком личное, запретное, но парень не знал как загубить эти никому не нужные чувства в зародыше. Стайлз любит, Скотт игнорирует, у них это перманентно.        Добравшись до больницы, он крепче прижимает к себе пакет с едой и ищет взглядом немолодую женщину с кудрями и вечно уставшим лицом. Мелисса МакКолл практически живет на работе, пытаясь прокормить их маленькую семью, оплатить счета и купить хотя бы немного вещей, чтобы их дом не выглядел пустым. Женщина относилась к Стайлзу, практически как к родному сыну, пытаясь уменьшить дозу его таблеток и не довести до наркозависимости. В припадках гиперактивности, Стайлз был слишком рассеян и путал многие вещи, совмещая порой несовмещаемое. Он уставал сильнее, чем в обычное время, а таблетки вроде аддерола делали его мозг сконцентрированным. Их действие заключалось в седативном подавлении возбудимости ЦНС в ответ на внешние раздражители, а так же помогали сконцентрировать свое внимание на конкретной задаче, не распыляясь на мелочи. Но проблема заключалась в том, что вскоре Стайлз чувствовал свою зависимость от подобных таблеток и мозг без стимуляторов отказывался работать даже над простыми задачами, кроме того, аддерол снижал потребности в организме и от этого Стайлз мог забывать о том, что его организм, как никто другой, нуждается в еде.        Завидев в корпусе больницы знакомую тощую тень друга своего сына, она поспешила навстречу и ее сердце испуганно екнуло при мысли о Скотте. Однако Стайлз в своей наилучшей манере, преподнес уставшей женщине обед и протянул рецепт на таблетки. Она вздохнула и пытливо взглянула на Стилински. — Давай мы попробуем другое, ладно? Ты ведь знаешь, что препарат может перестать действовать в конце концов? Тем более, твоему организму нужна передышка. Я бы даже уложила тебя в больницу и поставила капельницу, но не хочу беспокоить твоего отца еще больше. Поэтому посиди здесь, а я попробую поискать замену, ладно?        Стайлз кивает и в его мозгу рождается идея, конечно же, не без помощи таблеток. Он дожидается, пока женщина покинет пост в беспокойстве оглядывая парня, а затем садится за компьютер, открывая базу данных. Питер Хейл        Данных о нем немного, даже с учетом заведенной онлайн-карты пациента. Мужчина, 37 лет, обширные термические ожоги третьей степени всей полости тела, включая лицо. Парализованность всего тела; введен в состояние искусственной комы, поддерживается медикаментами; оплата палаты — Лора Хейл (племянница); Дерек Хейл (племянник).        Стайлз оглядывается по сторонам и вновь погружается в компьютер. Палата 317. Он выключает компьютер и направляет свое тело в палату. Стайлз не смог бы объяснить, за кой-черт ему понадобился этот мужчина, но интуиция подсказывала, что это верное решение. Проверив наличие медперсонала в коридоре, парень юркает в комнату и, быстро прикрыв дверь, оборачивается, неловко застывая с приоткрытым ртом — палата была пуста. Стилински приоткрывает дверь, проверяя номер и вновь возвращается. Он обходит кровать и его тело парализуется от увиденной картины: медсестра, с неестественно выгнутым телом и открытыми в ужасе глазами, в которых отсутствовала жизнь, смотрела на него, приоткрыв рот в немом крике.        Это дело принимало интересный поворот.