Для того, кто умел верить

      Люциус Малфой с комфортом сидел в своём кресле, обитом тёмно-синим бархатом, пил ароматный душистый чай и наблюдал одну из самых любопытных картин в мире — взбешённого Северуса Снейпа.       Зельевар раздражённо ходил по комнате, активно жестикулируя руками и во всех красках описывая, как именно он хотел бы прикончить одного доброго старичка.  — Сколько я стерпел за эти годы! Идиотские реформы образования, после которых дети становились всё тупее и тупее, приближаясь по умственному развитию к троллям! Бездарный набор персонала — только посмотри Сивиллу, да её же к детям подпускать противозаконно, пудрит им мозги лживыми предсказаниями, каждую неделю предвещая смерть в страшных мучениях!  — Сев, ты занимаешься примерно тем же, стоит кому-нибудь из учеников засыпать в котёл на четверть унции больше сушёных пауков, чем ты написал на доске, — фыркнул Люциус, отпивая из кружки немного напитка.  — Я никогда не говорил ученикам об их смерти, хотя порой они подходили к ней запредельно близко! — с лицом оклеветанного праведника ответил Снейп, продолжая нарезать круги по комнате. — Но этот директор… требует меня писать еженедельный отчёт о том, как поживает его любимый Герой в оплоте зла. Я ему что, одна из бездумных марионеток, выполняющих каждое указание?  — Надеюсь, у тебя получилось отказаться?  — Конечно. Сказал, что просто поговорю с мальчишкой, чтобы тот бегал к директору каждый раз, как у него появятся проблемы. Хотя, если я не переоценил Поттера, он не должен воспользоваться этим предложением.       Северус сел на кресло, нагло взял кружку с чаем, из которой до этого пил Люциус, выпив напиток до дна.  — Это Нарцисса готовила? — с безмятежным лицом спросил маг, словно не замечая возмущённого вида Малфоя. — У неё всегда получаются потрясающие травяные чаи.  — Лучше расскажи, как тебе Поттер. Перед началом учебного года ты ненавидел его, а сейчас отзываешься… нейтрально.       Задумчиво пожав плечами, Снейп вспомнил все эпизоды с юным волшебником, как он вёл себя и какие эмоции вызывал. Действительно, перед встречей с Гарри зельевар был уверен, что с первой секунды будет желать мальчишке смерти, но может ли он сказать то же самое сейчас?  — На самом деле, он — кто угодно, но не копия Джеймса Поттера, и его просто не за что ненавидеть. Ведёт себя достойно, на уроках проявляет способности, не реагирует на нападки, но уже успел заработать себе в качестве врага одного из Уизли…  — В общем, ведёт себя, как настоящий слизеринец, — со смешком закончил за друга фразу Люциус. — Вот уж поворот, которого никто не ожидал. Думаю, Дамблдор просто в бешенстве, не так ли?  — О, не то слово. Я был удивлён, почему он не созвал совет педагогов первого же сентября, но вчера всё встало на свои места. Финеас Блэк поведал историю, как директор вечером, сразу после торжественного пира, разгромил собственный кабинет и чуть не сжёг Распределяющую Шляпу, которая отказывалась как-либо комментировать распределение Поттера на Слизерин.  — О, я бы многое отдал, чтобы посмотреть на это зрелище лично. Кстати, раз уж ты почтил мою скромную персону своим присутствием, расскажи, как там Драко?  — Драко? Прекрасно. Он не писал тебе, что он и Блейз спелись с Поттером, организовав своё Серебряное трио?  — Что?!

***

      Первая неделя учёбы пролетела для Гарри незаметно, как и следующие. Однажды утром он проснулся, неожиданно осознав, что прошёл уже месяц с тех пор, как он попал на Слизерин и начал свою школьную жизнь.       За это время всё то, что сначала казалось непознанным хаосом, разложилось по полочкам. Гарри всей душой полюбил учёбу, потому что, только обучаясь, он чувствовал, что причастен к этому волшебному миру. В каждом школьном предмете он находил что-то интересное, но больше всего ему полюбились Зельеварение, Чары и Защита от Тёмных искусств. И наоборот, он буквально терпеть не мог уроки Трансфигурации — подумать только, столь любопытный предмет преподавать так скучно!       С первого дня у Поттера и профессора МакГоннагал не заладились отношения. Декан Гриффиндора игнорировала все успехи Гарри, и будто только ждала момента, когда появиться возможность снять пару очков с ученика.       Когда Гарри поделился своими чувствами, вызываемыми общением с МакГоннагал, с друзьями, те лишь понимающе фыркнули.  — Потти, — ужасная кличка, придуманная Блейзом, быстро закрепилась за Гарри, — МакКошка ожидала, что ты попадёшь под её красно-золотое крылышко, но ты не оправдал её надежд. Неудивительно, что она взъелась на тебя.       Зато отношения с профессором Снейпом у Гарри наладились. На него перестали смотреть, как на бомбу замедленного действия, и декан даже пару раз хвалил успехи Поттера в зельях — это не было удивительно, Гарри штудировал учебники и старые конспекты, предоставленные старшекурсниками Слизерина.       Вообще, когда в начале года староста говорила о том, что первогодки могут без боязни обращаться к своим старшим товарищам, она не лукавила. Не раз седьмой курс одалживал бодрящее зелье, помогал освоить наиболее сложные темы или разрешить сложные вопросы. При этом в их общении не чувствовалось того унизительного снисхождения, которое они имели право высказывать, так что даже Забини, имевший репутацию человека, крайне гордившегося своими познаниями, как-то раз воспользовался помощью одного из старшекурсников.       Но больше всего Гарри грело душу то, что сейчас у него появились настоящие друзья. Чем дольше он общался с Блейзом и Драко, тем больше они открывались для него с лучшей стороны. Когда они оставались наедине, Малфой из высокомерного засранца превращался в эмоционального и часто очень громкого человека, а Забини переставал вести себя отстранённо и холодно, шутя и без лишней напыщенности разъясняя Гарри неизвестные прежде вещи. А ещё сам Поттер чувствовал, что рядом с этой парочкой начинает меняться, обретает уверенность и достоинство, которые из него десять лет выбивали Дурсли.  — Если будешь дальше сидеть с такой миной, Поттер, тебя заберут в больницу Святого Мунго.       Голос над самым ухом вырвал Гарри из размышлений. Резко вздрогнув, он обернулся, и увидел, что рядом с ним сидит улыбающийся Теодор Нотт.       Гарри приходилось лишь один раз говорить с ним, но он производил очень приятное впечатление. Теодор с каким-то умиротворением смотрел на мир, впрочем, когда ему пришлось сцепиться в словесной перепалке с Перси Уизли, которому показалось, что будет неплохо снять со слизеринца пару очков за то, что на старосту смотрят без должного уважения, Нотт показал своё умение запутывать мысли собеседника и сбивать его с толку. Забини был уверен, что у их сокурсника дар к ментальной магии, и уверенность его не была безосновательной.  — Да, ты прав, — со смешком ответил Гарри после небольшой паузы, — я просто задумался. Прошедший месяц был… насыщенным. Нужно время, чтобы всё окончательно улеглось в голове.  — Моя мама часто говорила, что для внутренней гармонии магу необходимо побыть одному, чтобы никто не сбивал его с мысли и не отвлекал. Она думала, что это помогает стабилизировать энергию магического ядра. К сожалению, ей это не помогло, так что, может, этот совет не имеет смысла.       Гарри почувствовал в голосе сокурсника тоску, и подумал, что тот, должно быть, очень жалел о потери своей матери. Разум говорил, что не стоит развивать больную для человека тему, но что-то внутри настаивало, чтобы Поттер спросил:  — Что случилось с твоей матерью? Прости, понимаю, лезу не в своё дело, я…  — Да, ты прав, ты лезешь немного не в своё дело, — Теодор продолжал мягко улыбаться, а его тёплый тон полностью противоречил смыслу произнесённых слов, — но так вышло, что сегодня годовщина её смерти, и мне хочется выговориться. У моей мамы всегда было слабое здоровье. Сильные нервные потрясения в детстве и нестабильность магического ядра, у неё даже во взрослом возрасте случались магические выбросы. А события Первой магической войны лишь усугубили её состояние. Она умерла за год до установления мира.  — Сочувствую, — искренне произнёс Гарри, ощущая ком в горле.  — На самом деле, даже если бы ей хватило сил на оставшийся год, она бы не выдержала результатов войны. Я знаю, Гарри, что тебе сложно принять это, но, поверь… если бы ты изучил вопрос, то понял бы, что те события не были столь однозначными, какими их выставляют сейчас.  — Я…  — Постой, дай мне договорить. Если ты действительно хочешь быть независимым от игр обеих сторон, то составь своё собственное мнение. Потому что, Гарри, я верю в то, что говорят — что ты избранный. Что ты изменишь мир. И мне бы хотелось, чтобы ты изменил его в правильную сторону.       После этих обескураживающих слов Теодор встал с кресла, серьёзно посмотрел на Поттера и ушёл, оставив того молча смотреть на лежащую на столе книгу — «Восход и падение Тёмного Лорда».

***

      На следующей неделе наступило время первой масштабной контрольной работы — профессор Квиррелл решил проверить знания учеников первого курса по своему предмету. И с самого утра Гарри выглядел несколько бледным, хотя уж ему-то точно было не о чем волноваться. Но друзья всё равно чувствовали лёгкое волнение о состоянии Поттера, который даже ходил неуверенно и шатко.  — Слушай, может, тебе лучше сходить к мадам Помфри? Понимаю, особого доверия её квалификации нет, но она может просто оставить тебя в постели, верно? — Малфой на протяжении всего обеда не отставал от Гарри, который вновь решил ничего не есть.  — Драко, ты ведёшь себя, как курица-наседка, — буркнул тот, поморщившись. Уизли снова что-то кричал за столом Гриффиндора, и от этого звука в голове словно взрывались фейерверки. С раздражением прокляв рыжего пару раз, Гарри попробовал немного супа, но тут же пожалел о своём решении — сейчас даже пряный тыквенный суп казался безвкусной жижей.  — Ты дал удивительно точное определение нашей истеричке, Потти, но в этот раз он прав. Выглядишь так, будто гнил в земле пару дней.       Бросив ещё один убийственный взгляд на второго своего друга, Гарри демонстративно встал из-за стола и направился к выходу из Большого зала.       В итоге, несмотря на опасения друзей, Гарри успешно написал контрольную, не сомневаясь ни в одном вопросе. Ему нравился предмет ЗОТИ, и он с удовольствием слушал истории профессора о его злоключениях и читал много дополнительной литературы.       Поэтому сдав работу одним из первых, он уверенно вышел из кабинета, но вдруг почувствовал сильное головокружение и потерял равновесие.  — М-мистер Поттер! — профессор Квиррелл, увидев падение ученика, казалось, и сам был готов потерять сознание. — Ох, в-вам н-нужно в мед… в медпункт!       Резво подскочив к бессознательному мальчику, попытался взять его на руки, но вдруг отпрянул, будто тот был раскалён.  — П-помогите мне, м-м-мистер З-забини.       Блейз с лёгкостью поднял более худого и низкого однокурсника, выходя из кабинета, за ним выскочил и Малфой, и троица направилась, как думал профессор, к мадам Помфри.       А Квиррелл, пару секунд изучая свои ладони, вдруг бросил взгляд на пол и заметил книгу, выпавшую у Поттера при падении. Узнав чёрную обложку, он быстро наклонился, следя, чтобы его действий никто не заметил, и поднял книгу.       Задумчиво вернувшись на своё место, маг спрятал находку в дальний ящик своего стола, чувствуя, что перестаёт понимать, что происходит.

***

 — И как вы это объясните?       Драко и Блейз стояли на пороге кабинета Снейпа, судорожно дыша и смотря в глаза декану с самым честным видом.  — Мы не знаем, он с самого утра выглядел больным, ничего не ел, но сказал, что всё в порядке, — сбивчиво объяснял Драко, пока Гарри сквозь потайной ход несли в покои декана. — А потом он вдруг упал прямо в кабинете профессора Квиррелла, и мы решили, что будет лучше отнести его к тебе…  — И, конечно, дождались, пока ситуация не дойдёт до крайности? — язвительно поинтересовался Снейп, укладывая Поттера на широкую кровать. — К счастью, это выглядит, как обычное переутомление, но всё же стоит наложить диагностические чары.       С этими словами Северус коротко махнул палочкой, внимательно наблюдая за результатами. В какой-то момент он явно разозлился, после его лицо стало озадаченным, и в конце, изучив показания, он впал в ярость.  — Идиот! Только мне показалось, что у него есть мозги, и он поспешил доказать обратное! — открыв ближайший шкаф со стоящими в нём зельями, Снейп достал какое-то прозрачное голубое снадобье и влил его в рот всё ещё находящегося в обмороке Гарри.       Уже через пару секунд к лицу Поттера вернулась краска, он задышал активнее и открыл глаза. Поднялся, близоруко щуря глаза без очков, и, не чувствуя угрозы, исходящей от профессора, спросил:  — Что произошло?  — Ты спрашиваешь, что произошло, глупый мальчишка?! — выплюнул Снейп, буквально бросая очки во всё ещё дезориентированного Гарри. — Сколько ты не спал, а? Сколько дней ты тоннами пил бодрящее зелье, Мерлинов ты придурок?!  — Профессор? Я просто… эм…  — Ты просто решил устроить себе хроническое переутомление, пренебрегая всеми правилами приёма зелья! — продолжал бушевать зельевар. — Что сказано во всех учебниках и справочниках?  — Не более трёх капель в день, не применять более трёх дней подряд, — потихоньку начинал понимать причину злости профессора Гарри.  — Именно! А что ты делал?  — Употреблял каждый день, по несколько раз в сутки.       С раздражением рыкнув, Снейп провёл рукой по лицу, стараясь успокоиться. Блейз и Драко стояли в стороне, с сочувствием глядя на друга — в гневе декан представлял собой устрашающее зрелище.  — И зачем ты это делал?  — Ну, я читал, — смущённо ответил Гарри, понимая, что врать в такой ситуации противопоказано. — Я изучал историю Первой магической войны, историю Тёмного Лорда и Вальпургиевых рыцарей…       В комнате повисла абсолютная тишина. Возмущение и раздражение Северуса в секунду пропало, на смену им пришло удивление. Мало того, что этот ребёнок провёл далеко не одну ночь за чтением книг, забыв про сон, так он ещё и выбрал самую неожиданную для одиннадцатилетнего подростка тему. А ещё — называл Пожирателей смерти изначальным названием. Вальпургиевы рыцари… и Тёмный Лорд.  — Ты действительно заинтересовался этим, — в голосе очнувшегося Блейза слышалось удивление и одобрение. — Радует, что ты решил изучить вопрос. Но почему ты ничего не говорил нам? Мы бы не отказались помочь.  — Да, я знаю, — с улыбкой кивнул Гарри, — но для начала мне было нужно разобраться самому. К сожалению, в школьной библиотеке были лишь книги, в которых рассматривалась только одна точка зрения, но Теодор подкинул мне кое-какое интересное издание. Я у него спросил, что это и откуда, а он ответил, что она запрещена из соображений цензуры, и что привёз он её из дома.  — И что это за книга?  — Называется «Восход и падение Тёмного Лорда», но автор неизвестен.  — О! — Малфой вскинулся, сверкая серебром глаз. — Мой отец хвалил эту книгу и давал мне читать её около года назад. Там действительно всё подробно и точно описано.  — Действительно, мистер Нотт оказал тебе неплохую услугу, Поттер. Сейчас эту работу найти почти невозможно, — согласился Северус. — Что ж, это мы выяснили. Но у меня ещё один вопрос.  — Да, сэр?  — Гарри, как ты жил у Дурслей?