Для того, кто умел верить

      С самого детства, как только Гарри попал к Дурслям, в его голове сложилась установка о том, какой жизни он достоин. Он убирался в доме, готовил еду, спал в чулане и ежедневно терпел издёвки и злобные насмешки — это казалось чем-то естественным, и он просто не знал другой жизни. Когда после особенно тяжёлого трудового дня дядя Вернон приходил домой раздражённый, и Гарри попадал под горячую руку, он считал, что заслужил этого своим поведением. Более того, изо дня в день ему твердили, что он должен быть благодарным за кров, еду и одежду — ведь Дурсли могли просто выбросить подброшенного младенца на улицу или отдать в приют.       Так что Гарри искренне удивился вопросу профессора Снейпа, и, посмотрев на того оленьими глазами, ответил:  — Нормально. А почему вы спрашиваете?  — Потому что диагностические чары показали, что у тебя, помимо полученного силой идиотизма недосыпа, хроническое недоедание, неправильно срощенный перелом ребра, сотрясение мозга и острая форма гастрита. И это ты называешь нормальным?       Гарри каким-то рваным движением дёрнул плечом, хмуря брови. Ему не нравилось вспоминать о жизни у Дурслей, потому что когда он был в Хогвартсе, где рядом с ним друзья и дружелюбно настроенные сокурсники, всё прошлое казалось давно минувшим сном. Теперь было странно вспоминать о часах, проведённых высоко на дереве с целью скрыться от Дадли и его компании или о падении с лестницы вниз головой, когда дядя не рассчитал силу…       Поэтому вопрос декана показался чужеродным и странным.  — Почему ты не рассказывал об этом, Гарри? — с тщетно скрываемой озабоченностью спросил Блейз, садясь на край кровати.  — Верно! Как только эти магглы посмели обращаться с тобой таким образом?! — гневно поддержал того Драко. — Это не может оставаться так! Если бы…  — Драко, поведение! — прервал злостные выкрики Снейп, смерив крестника острым взглядом. Тот тут же замолчал, немного покраснев. А Северус задумчиво осмотрел Поттера, всё ещё гипнотизирующего чашку с недопитым кофе, стоящую на тумбочке.       Кажется, их с Люциусом худшие опасения подтверждались. Директор из года в год, когда его спрашивали о пропавшем из виду мальчике-который-выжил, говорил, что внимательно следит за его жизнью и воспитанием. Выходит, что всё то, что происходило в доме сестрицы Лили, было одобрено молчаливым бездействием директора?       Вся эта ситуация объяснялась только одним — в мальчике намеренно воспитывались определённые черты характера и жизненные установки. То, что ребёнок считает побои и голод нормой, чем-то в порядке вещей, значит, у Дамблдора это начало получаться. Так чего же он добивается? Послушной марионетки, которая будет слушать своего спасителя?       Чем дольше Снейп размышлял об этой ситуации, тем хуже она ему казалась. Раз так, значит, Дамблдор ждёт от Поттера определённого поведения, и если тот не будет оправдывать ожидания, это вызовет подозрения.       Но Северус не собирался оставлять ситуацию так. Чего бы директор не хотел — он не позволит этому случиться и не позволит использовать сына Лили как одну из пешек в сложной игре волшебника. Альбус слишком давно играет в вершителя судеб.  — Слушай внимательно, Гарри. Ты должен кое-что сделать…

***

      Дети всегда любили кабинет чудака-директора Дамблдора. Множество блестящих приборов, артефактов и украшений, стеклянные колбочки и портреты старых глав школы на стенах. Ученики с интересом разглядывали удивительного феникса в золотой клетке и пили предложенный чай. Добрый директор угощал их лимонными дольками и с интересом расспрашивал о школе, поблёскивая голубыми глазами из-под очков. И вообще, как можно не доверять шутливому старичку в фиолетовой мантии?       Но почему-то Гарри, сидя в высоком кресле напротив Дамблдора, чувствовал, будто стоял перед пропастью. Когда он смотрел в эти блестящие прозрачные глаза, они не видел их лазури — он видел ту чёрную бездну, что скрывалась в глубине зрачков.  — Мальчик мой, что тебя беспокоит? — дружелюбно спросил Дамблдор после минуты молчания.  — Простите, директор, наверное, я зря беспокою Вас по пустякам…  — О, нет, Гарри, я всегда готов выслушать тебя. В конце концов, проблемы каждого ученика важны, не так ли?       Поттер кивнул, невольно сжимаясь в кресле. Он прекрасно знал, что не умеет врать, поэтому всеми силами старался смотреть куда угодно, но не в директорские глаза.  — На самом деле, я не знаю, почему пришёл к Вам. Наверное, мне просто не к кому обратиться, — сказал Гарри тихо, — Просто профессор Снейп… я не знаю, почему, но он относится ко мне так предвзято, хотя я ничего не сделал! У меня неплохо получаются зелья, но профессор назначил мне отработки по вечерам, и я просто… простите, это так глупо, директор.  — Нет, что ты, мальчик мой, — Дамблдор буквально светился, и Гарри невольно подумал о справедливости предположения профессора Снейпа, — я поговорю с профессором об этом. А как к тебе относятся ученики Слизерина?  — Ну, у меня немного друзей. Большинство моих сокурсников просто игнорируют меня, но Драко Малфой и Блейз Забини иногда помогают мне на занятиях.  — Значит, они твои друзья?  — Ну, мы не особо много общаемся в темах, не касающихся учёбы…  — А как ты общаешься с мистером Уизли? Я имею в виду Рона, он твой ровесник, учится на Гриффиндоре, — как бы невзначай поинтересовался Дамблдор. — Думаю, вы бы могли подружиться. — Ох, я учту, сэр, — Гарри с трудом подавил желание ударить себя, когда в голосе проскользнули нотки сарказма — уж слишком его раздражал этот Рон, за прошедшее время не раз пытавшийся спровоцировать Поттера и его друзей на скандал.       К счастью, директор не заметил изменившегося тона ученика, и Гарри благополучно вышел из кабинета, быстро побежав вниз, в подземелья, докладывать о разговоре Драко и Блейзу.

***

 — И тогда он сказал: «Гарри, иди-ка ты подружись с этим рыжим идиотом, вы станете просто чудесными друзьями!» — громко вещал Гарри, стоя на кровати и едко пародируя речь директора. — Да как он вообще себе это представляет?!  — А что? Из вас получилась бы прекрасная парочка друзей — он бы учил тебя плеваться на дальность, а ты бы отдал ему все свои деньги — равноценный обмен! — со смехом произнёс Блейз, отложивший книгу, чтобы полюбоваться на театр одного актёра.  — То есть, ты сказал ему, что мы тебе не друзья? — с наигранной обидой спросил Драко, хлопая светлыми ресницами. — Это так оскорбительно!  — Не переживай, красотка, мне от вас уже никуда не деться, — Гарри перебрался на кровать Малфоя, раскидывая руки в стороны. Рядом с ними сел Блейз, вальяжно откинувшись на спинку постели и возвращаясь к чтению книги о провальном эксперименте группы магов, желавших отделить магическое ядро от волшебника. Закончилось всё это, кстати, магическим выбросом такой силы, что от группы экспериментаторов не осталось и следа.       Несмотря на смех и веселье, Гарри чувствовал беспокойство и волнение после беседы с директором. В кабинете он боялся даже посмотреть на Дамблдора, будто тот мог заглянуть прямо в душу мальчика. Но профессор Снейп повесил на шею Гарри небольшой серебряный кулон в виде глаза, сказав, что это поможет против вторжения в разум, так что директор не мог… Гарри надеялся, что он не мог увидеть лжи в словах, сказанных ему.       Так или иначе, Поттер чувствовал безумную усталость после этой встречи, так что он пожелал спокойного сна друзьям и отправился на свою кровать, задёрнув балдахин.       Устроившись под объёмным одеялом, Гарри достал сумку из-под кровати, собираясь прочитать пару глав «Восхода и падения», и лишь тогда обнаружил пропажу.       Выбросив всё содержимое сумки на кровать, он чувствовал, как паника холодными пальцами впивается горло, перекрывая доступ кислорода. Он не мог потерять её! Раз за разом пересматривая книги и учебники, Гарри убеждался, что книга, одолженная Теодором, книга, запрещённая в магической Британии, пропала.       Чувствуя странную тошноту, Гарри медленно встал с кровати, раскрывая плотную ткань балдахина, и произнёс, глядя прямо перед собой:  — Я потерял её.

***

      На следующий день Гарри был готов, что перед завтраком объявят, что в школе была найдена запрещённая книга, и что тот, кому она принадлежит, должен явиться к директору. Или, может, уже известно, кто потерял издание — вдруг, есть заклинание, определяющее, кто последним держал в руках какой-либо предмет? Тогда Гарри просто скажут выметаться из школы.       Но ни утром, ни в обед не было никаких объявлений. По школе не ходило слухов, которые здесь разлетались за считанные минуты благодаря некоторым привидениям и знающим всё и про всех ученикам Хаффлпаффа.       В итоге весь день прошёл спокойно, хоть Гарри и изводил себя мыслями о пропаже. Если книгу и нашёл кто-нибудь, то решил не говорить об этом — или от незнания, или из личных целей.       Лишь в конце дня, после урока ЗОТИ, когда ученики выходили из кабинета, Гарри услышал в спину:  — М-мистер Поттер, вы н-не могли бы задержаться?       Молча кивнув чуть удивлённым друзьям, чтобы те подождали в коридоре, Гарри подошёл к столу странного преподавателя.  — Вы что-то хотели, сэр?  — Вчера В-вам было плохо, к-как вы чувствуете с-себя сегодня?  — Всё в порядке, сэр, спасибо. Всего лишь небольшое переутомление, мадам Помфри дала мне какое-то зелье, и всё пришло в норму, — ответил Гарри, почувствовав облегчение. Профессор всего лишь интересовался здоровьем своего ученика.  — З-знаете, я зашёл к мадам П-помфри вчера, и она б-была очень удивлена. Вы в-ведь не ходили к н-ней, м-мистер Поттер? — Квиррелл смотрел на ученика без эмоций, но он был заинтересован, он хотел сам говорить с мальчишкой, перехватывая контроль над телом. — У вас есть секреты, не так ли?       На секунду в глазах профессора мелькнули огненные искры — или это был просто отблеск пляшущего пламени свечи.  — Простите, сэр, я лишь…  — А ещё, вчера я обнаружил весьма любопытную вещь, что выпала из вашей сумки, — с этими словами он медленно достал из ящика книгу, положив её перед собой на стол. — Хорошая книга, да… но было бы неловко, найди её кто-нибудь другой, не так ли, мистер Поттер? Что вы скрываете?  — Я… просто хотел изучить историю тех лет. Историю Первой магической войны.  — Действительно? Тогда школьная библиотека в свободном доступе предоставляет множество изданий, посвящённых этой теме. Однако вы выбрали именно ту книгу, что запрещает министерство, к тому же, я бы не сказал, что она посвящена войне, — взгляд тёмных глаз неотрывно следил за эмоциями на бледном лице Гарри, — скорее, она посвящена определённой личности, не так ли?  — Я лишь хотел увидеть историю с другой точки зрения, — Поттер ответил, чувствуя, что он больше не может ни увиливать, ни врать, сдаваясь под тяжёлым взглядом профессора. И это было… странно.  — В этой книге даётся положительная оценка действиям и целям Волдеморта до начала Первой магической. Такую точку зрения вы хотели увидеть? Вы, Герой, чьих родителей безжалостно убил этот волшебник?  — Простите, сэр, я лишь хотел узнать всю историю. То, что мне рассказывали о моих родителях, о событиях той ночи… о действиях Волдеморта… всё это было отрывочным и туманным. И я решил найти ответ сам.  — И к какому же ответу вы пришли, мистер Поттер?  — Что в этой истории много белых пятен, сэр, — Гарри честно попытался взглянуть в глаза профессора, но, лишь столкнувшись с наполняющими их тягучими эмоциями, опустил голову.       В комнате воцарилось секундное молчание, на протяжении которого Гарри лишь слышал, как бьётся его сердце, выворачивая грудную клетку наизнанку. Наконец, профессор встал с кресла, держа чёрную книгу в руках.  — Похвально искать истину, мистер Поттер, — передав книгу ученику, он почувствовал магию, которая бушевала вокруг мальчика, энергию, готовую вырваться наружу, и улыбнулся. — Надеюсь, этот разговор останется между нами.  — Спасибо, сэр.       Чуть склонив голову в благодарности, Гарри выбежал из кабинета, чувствуя, как жар приливает к лицу. Это был самый волнительный и странный момент, который происходил с ним за всю его жизнь — а ведь однажды в маяк, где он ночевал, ворвался полувеликан с розовым зонтиком, который стрелял огнём.       А в кабинете профессора Защиты от Тёмных искусств звучал хохот — не леденящий душу и не злобный, а искренний. Тёмный Лорд не помнил, когда в последний раз он смеялся так весело и громко, думая лишь о том, что этот мальчишка полон сюрпризов. Он определённо удивит ещё не раз…

***

      День за днём Гарри углублялся в историю Тёмного Лорда всё больше и больше, но теперь уже без бессонных ночей и с активным участием в этих познаниях друзей и профессора Снейпа. Так, в один субботний вечер, когда Поттер сидел в кабинете зельевара на «отработках», через каминную сеть к ним пришёл отец Драко, Люциус.       Гарри был очень впечатлён этой встречей. Он впервые видел Лорда древнего рода — правда, и сам профессор Снейп был Лордом рода Принц, но он скрывал это и не выдавал в своём поведении аристократических замашек. Люциус Малфой же с первых секунд производил впечатление потомственного аристократа — он был одет в дорогую тёмную мантию с серебряными заклёпками, его длинные с платиновым отливом волосы были собраны в хвост бархатной лентой, а в руках лежала трость с рукоятью в виде застывшей в прыжке змеи. С прямой осанкой, гордым лицом и стальным взглядом, он заметно оживился, увидев, наконец, Гарри Поттера лично.       В тот вечер Гарри долго расспрашивал Снейпа и Малфоя о некоторых сложных понятиях, с интересом слушая подробные ответы взрослых, и наблюдал за короткими спорами, возникающими в процессе разъяснений. Почему-то именно во время таких перепалок Поттер видел, что два мага перед ним — близкие друзья, знакомые уже не одно десятилетие и прошедшие вместе через множество проблем.       Как раз в тот, самый первый подобный вечер Гарри узнал об одном из важнейших разделов теории магии — о разделении всех волшебников на три категории: тёмные, светлые и нейтральные волшебники.       Как выяснилось, светлый маг — не значит добрый, а тёмный — не значит злой.       В первую очередь, эти типы волшебников различались тем, откуда они черпают магию. Нейтральный волшебник использует лишь силу собственного ядра — он попросту неспособен совладать с иным видом и большим количеством энергии. Светлый маг, помимо своего ядра, мог использовать энергию своего рода, если таковой имелся. Тёмный маг, помимо собственной энергии и энергии рода мог использовать силу окружающего мира, силу четырёх стихий — воздуха, воды, огня и земли. И лишь тёмный маг мог совладать с силой одной из них — светлые маги лишь призывали на время самые простые и слабые их виды. Например, светлый маг мог наколдовать воду в чаше, вызывать Адское Пламя или сильный ветер. Но это была лишь малая часть возможности стихий — тёмный маг покорял их себе, и для этого ему не требовались заклинания.       В итоге получалось, что Тёмный маг изначально обладает большей силой и потенциалом, чем светлый или нейтральный. И — Гарри уже даже не удивлялся — всё это было напрямую связано с чистотой крови. В старых родах, соблюдавших принцип совместимости и не смешавших свою кровь с кровью магглов, преимущественно рождались тёмные маги, обладавшие большей силой. В более слабых семействах рождались, в большинстве своём, светлые маги. А те волшебники, которые не достигали и пятой ступени магической силы — дети с несовместимыми родителями или магглорождённые — были нейтралами.       И министерство, одержимое идеей равенства всех магов и магглов, определило тёмных волшебников, как опасных и непредсказуемых, потому что их силу было сложно или даже невозможно контролировать. А постепенно в умах масс «опасный» сменилось на «злой», и истинное значение данного определения попросту забылось большинством волшебников.       Однако даже в этой чётко выверенной схеме бывали исключения. Иногда, безумно редко, Магия благословляла ребёнка, который по всем законам должен был родиться слабым. Никто не понимал, почему Магия выбирала определённого ребёнка, и сколько бы волшебники не спорили об этом, выяснить истину до сих пор не удалось никому. Проще всего было назвать возникновение беспричинно сильного волшебника судьбой или предназначением.       И, лишь услышав эти слова, Гарри вспомнил о человеке, величайшем тёмном маге последнего столетия, чьими родителями были слабейшая волшебница и маггл. Он был из крохотного числа «благословлённых Магией» детей, со временем став из безвестного полукровки лидером сильнейшей аристократии, жаждущего благополучия для магического мира, возрождения забытых традиций и беспрекословного следования законам Магии.       После этого разговора Гарри лишь больше стал задаваться мучившим его вопросом: что же превратило Тёмного Лорда в безжалостного тирана и убийцу, чьи действия подорвали магическое общество и ослабили его на многие годы вперёд?